— Затем, что я не вижу смысла гадать о будущем, которое может не наступить. Я не знаю что будет через два дня, через неделю и месяц. Я официально признан мертвым, а моя деятельность сопряжена с ежедневным риском, но от того я и люблю эту жизнь. Мне некогда забивать голову бессмысленным страхами о том, что сулит мне будущее, которое так эфемерно и призрачно. У меня есть сегодня. И сегодня я хочу, чтобы ты осталась со мной.
— А что будет с нами, если это желание пропадет? — серьезно спросила Адалина.
Делясь своими страхами, она казалась беззащитной и хрупкой, но сейчас выглядела спокойной и собранной. Тристан даже в худшем кошмаре не смог бы представить эту девушку, плачущей из-за не разделенной любви или устраивающей истерику из ревности. Скорее она хладнокровно отравит обидчика или перережет ему глотку, но ни за что не покажет своей слабости перед тем, кто ее предал.
— Тогда мы разойдемся. — спокойно ответил Тристан, — Ты очень сильная, Адалина, и тебе для того, чтобы быть счастливой не нужен ни я, ни Бернард Этир, ни любой другой мужчина, я уверен, что ты справишься со всем и будешь счастлива вопреки любым трудностям.
Она нравилась Тристану. Очень нравилась. Но он не собирался давать ей ложных надежд и был предельно честен.
— Ты со всеми женщинами такой откровенный? Или другим ты клянешься в вечной любви и верности, чтобы получить желаемое?
Адалина все еще сидела на его коленях. Не пыталась сбежать, не выглядела оскорбленной или обиженной. Вновь принимала правила его игры. Вот только он не мог понять — с азартом или обреченностью. Он накрыл ладонью ее затылок и притянул к себе. Проведя кончиков носа по ее щеке, он с наслаждением вдохнул пьянящий медовый аромат.
— А тебя волнуют мои предыдущие женщины? — спросил он на ушко низким хрипловатым голосом, от которого обычно все девушки сходили с ума.
— Ничуть. — Ответила Адалина, медленно поглаживая его плечи.
— Вот и правильно. — Тристан резко перевернулся на кровати, подмяв ее под себя и задрал длинную сорочку по самые бедра. — Потому что сегодня мне нужна только ты.
Тристан не стал уточнять, что уже на протяжении нескольких месяцев желал только ее и не смотрел на других женщин. Адалина же была не из тех, кто требовал подобных признаний.