— Ты мой свет. — Едва слышно прошептал он и приблизил к ней лицо. 
Тина мирно спала. Действие яда сходило, и ее кожа была упоительно теплой, а дыхание размеренным. Лишь длинные ресницы подрагивали, словно крылья мотылька, подлетевшего слишком близко к огню. 
Закария очертил большим пальцем ее нижнюю губу и тяжело сглотнул. В горле стало совсем сухо. Он уже собирался поцеловать ее, но разум услужливо подкинул ему воспоминание о том, как Тина, закованная в кандалы, стояла в зале суда с гордо поднятой головой. Тогда он потянулся к ее ауре и чуть не заскулил от того, сколи боли, тоски и беспросветного одиночество сгустилось вокруг этой хрупкой нежной девочки. Столько испытаний выпало на ее долю только потому, что один мерзавец посмел прикасаться к ней против ее воли. 
Чем же он лучше, если поступит также? 
Закария прижался губами к ее макушке и, вдохнув сладкий аромат ее волос в последний раз, вылез из спального мешка и направился к озеру.