С тех пор много воды утекло, железка из носа выпала, и дырка заросла, регулярные рабочие обеды кончились, а вопрос так и повис:

а что, правда можно? прямо все?

Минутка нежных объятий между двумя людьми разного пола рискует быть проинтерпретированной крайне прямолинейно. Провинциальный программист Сергей тридцати лет одним взглядом диагностирует у нас отношения на ранней стадии. Сергей не доверяет девушкам-веганам и осторожно интересуется вопросами политического строя.

— А как вы думаете, государство должно вмешиваться в экономику?
Я, наконец отдыхающая от четырех лет экономического бакалавриата, выбираю не ввязываться в цитирование American Economics Review.
Виталик, давно уже реализующий свое право на отдых, никак не может замазать тоску по месту, где его нет:
— Должно быть как в Америке. И — желательно в Америке.
Сергей неудовлетворен, но молчит. Сергею нравятся его работа и его страна.

Вечер подходит к концу, закатное солнце горит над Доном, и Сергей закольцовывает наш разговор:
— Ну вы же сказали, что должно быть как в Америке!
В основе моей идентичности лежит внимание в деталям, я поправляю документальную неточность:
— Это Виталик сказал, что должно быть как в Америке, а я ничего не ответила вовсе.
— Но ведь вы же пара! Я решил, что он ответил за вас двоих.

Совместный просмотр квартиры двумя людьми разного пола рискует быть проинтерпретированным крайне прямолинейно. Житель очаровательного дома в Замоскворечье одним взглядом диагностирует у нас особо тяжкие отношения, от двух до шести лет лишения свободы. Он советует заклеивать окна на зиму, беспокоится за одинокого пожилого соседа с громким радиоприемником и раскрывает неочевидные карты жилплощади.

— У этой квартиры очень хорошая карма — все жильцы съезжают, заведя семью. Первая пара родила ребенка, и коляска не помещалась в лифт; второй парень нашел девушку и переехал к ней, и теперь мы с девушкой решили пожениться и купили свое жилье.

Как же здорово, как славно. Правда, в лучших традициях современного маркетинга контент оказался таргетированным — перед началом пассажа про радость построения ячеек общества Житель мимолетно бросил в мою сторону:
— Тебе это наверняка интереснее будет.

Девушка молчит, потому что за нее высказывается мужчина. Все аспекты серьезного партнерства интереснее девушке.

Помню, как, гуляя по Сан-Франциско, вскрыла для себя секрет американских свобод. Большое видится на расстоянии, и в кинематографичной съемке с дрона город — бессердечная груда камней и метала. Однако на высоте человеческих глаз в игру вступают деревья, достаточно высокие, чтобы прикрыть кронами взгляд от каменных мутантов. Листья гладят стекляшки и примиряют первозданное с рукотворным. Американцы частичкой своих душ возвращаются в Эдем, освобождаясь. Листья условного москоу сити до своих стекляшек не дотягиваются.

Когда-нибудь все жители Земли выучат, что отношения людей — не то же самое, что слияние в вязкий всюду плотный комок одинаковых мнений, одинаковых позиций, не сшивание голосовых связок в один голос. А пока на Каннские фестики ездит совершенно непереводимая с русского языка Нелюбовь.

Когда-нибудь все жители Земли увидят в их основе интерес в первую очередь взаимный и симметричный. А пока на показах молодого российского документального кино одна за одной крутятся короткометражки про недолюбленных хмурых подростков.

Когда-нибудь московские деревья вырастут в исполинов и будут гладить свои стекляшки. Никогда-нибудь.

Короче, я сегодня утром очень злилась и очень плакала, а потом как проработанная девчонка собралась и сублимировала в текст.

Пишите слова, рисуйте линии, это сделает жизнь для какого-нибудь человека переносимее.
По крайней мере, для вас.

https://telegra.ph/navazhdenie-na-vozhdenii-01-12

дорогой музыкант берет барре.
я справляю др.

на часах три.
на глазах моих патри-
архата превращается в шерсти погост.
зачем ты привёл ее,
милый
гость?

на часах шесть,
утро,
успело почти рассвесть.

я ещё убираю шерсть.
я уже
есть
шерсть.
это так себе весть.

в серьезных книжках успела прочесть:
береги платье снову, и
смолоду честь.

не сберегла.
на платье шерсти —
липкой лентой не сместь.
про честь не знаю —
что есть,
то есть.

иметь собаку — такая жесть.

Стояли с дорогим оператором у лифта, без устали болтал про молодых рекламных режиков. Мол, пацаны больше всего хотят делать ролики, что продажи не поднимут, но вызовут уважение в сообществе — снял по красоте эдакое мини-кино.

Тут выглядывает классическая биполярка про высокое бескорыстное искусство и замаринованный в коммерции маркетинг, но и исчезает тут же, тушуясь, потому что я только что посмотрела лучшую короткометражку про неполные семьи, любопытство, силу и непроговоренность. Её сняли в рамках рекламной кампании Дяди Вани — поставщика солений из Волгоградской области. Безотцовщина и корнишоны.

В последнюю поездку в Воронеж заприметила потуги региональной рекламы — веточки кинопремий на растяжке о поиске продавцов-консультантов в Пятерочку. Отхлестал каннской веткой по лицам маркетинг провинции. И тут кадры, и там кадры, ну а что. А сейчас веточки кинотавра и золотого орла — без шуток на постере рекламы консервных банок. Вот вам и замаринованный в коммерции маркетинг.

Важно тут, конечно, не институциональное признание, а сила эмоции брендированного контента. Продакшн ролика заслуженно вроде бы пишет, что они сменили индустрию, что ad is dead, что дальше. Говорить про дихотомию творчества и коммерции сейчас совершенно странно и даже думать стыдно.

Реклама вообще — это полное говно, но можно делать ее внимательно и интенсивно, и получится качественная история. Кажется, это называется творчеством. Жизнь вообще — это полное говно, но можно делать ее переносимой, и тоже получится качественная история. Кажется, это называется творчеством тоже. Есть много ремиксов, но песня одна.

Оставляю ссылочку, но вас все равно не ушатает, как меня — в фильме несчастная девочка свою боль сублимирует в текст. Напоминаю, что 16 минут — это меньше суммарной длины сторис в ваших подписках. https://www.youtube.com/watch?v=OysawYyHl50

Важный референс

14го февраля придумала грустный стишок про любовь и всемогущую московскую женщину, а написала только сейчас. Скажи мне, кто мы без дедлайна?

Продолжаем исследовать гуттаперчивость буквосочетаний.
https://telegra.ph/s-adovoe-kolco-03-01

Офисные мальчики-мальчишки дарят своим девочкам тюльпаны. Где-то через полчаса они же радостно на микрокухне говорят:

«Нет, я не могу это произнести, тут же дамы»

Чувак, фак, ты сегодня поздравил меня с днем весеннего равноправия.
Я разгадала знак бесконечность. Всех с праздничком, всем отл(8)

В школе участвовала в каждой совершенно олимпиаде, однажды не взяла вопрос о том, что слово «лайки» в начальной форме можно обнаружить в словаре Даля. Думаю, так все началось.

Потом был мальчишка, с которым до утра беззаветно придумывали дурацкие брендинги, смешные слоганы, построению всех связей предпочитали нейронные. Потом мальчишка пропал, а увлечение уже не отскребешь, не откусишь.

Как и всегда, сублимировала в буквы, завела портфолио для какой-то альтернативной реальности, где я открываю самое независимое в мире рекламное агентство.

Случайные сгустки сознания и глупые шутки, well, come!
https://t.iss.one/kreatorii

Написала бесконечный совершенно текст про нашу весну, оправдываю непродуктивность на карантине.

время пахнет ливнем, тополем и влюбленностью,
ливень, тополь и влюбленность пахнут временем.
более 200 тысяч человек в России потеряли обоняние как способность,
и оттого остальные чувствуют эти запахи
еще
острее.

https://telegra.ph/Q220-executive-summary-05-10

Последние три дня провела лежа на своей тахте, время от времени протягивая ослабевшую руку к иконке яндекс.лавки. Больше, чем косточек от черешни, набралось только рефлексии и Жизненной Мудрости. Буду сгружать порциями.

Я училась на втором курсе Вышечки и ходила слушать успешных выпускников-эмигрантов, пытаясь понять о будущем что-то. На третьем курсе я, словно что-то поняв, ходила на них же послушать свою главную безответную любовь. Сейчас важнее второй — тогда выступал регулярный гость этой рубки, магистр финансов из MIT, раз в полгода дававший бессменную лекцию в полупустом зале Шаболовки. Люди вообще любят делиться мудростью сильнее, чем ты ожидаешь. Это можно понять даже из предыдущего абзаца.

Роберт говорит: «Я выбрал заниматься финансами, потому что мне важно чувствовать значимость своей работы. Без финансовых институтов невозможно происхождение вообще ничего крупного в мире». Я молчу и чувствую какую-то наёбку.

Важным дифференцирующим свойством оказывается глубина дофаминового цикла, который человек готов воспринять. Я отлично понимаю, что без темпорального перераспределения денег не вырастет пиковская новостройка, не взлетит рейс Москва - НЙ, не отряхнется от долгов маленькое Балканское государство. И почему еще моя ладонь не превратилась в DCF-модель? Черешня, лавка, иконка, Красильщик — возможно.

Спустя два года самолет Газпрома привез меня смотреть на завод Газпрома в Уфе (башк. ӨФӨ). Организаторы считали это рекрутинговый упражнением, я — антропологическим везением. Нам приводили возможность увидеть Путина как преимущество местной карьеры — цели обеих сторон удовлетворялись безупречно. Pelewin-win situation.

Рекламные щиты — насквозь изрешеченные, чтобы не свалило ветром. Губы младенцев мажут башкирским медом, чтобы рос сладким и был тружеником как пчела, — в сувенирном пакете пасека и нас не обидела. Безлюдные заводы, оранжевые каски.

Интеллигенция московских уников — самозванцы в нефтяной экспедиции; повсюду студенты с четкими ответами на вопрос о специализации. Газопереработка, проектировка бурения, сталь и сплавы. Так закалялась. Мы покупаем дешевое шампанское в ларьке и пытаемся не то чтобы подружиться — просто что-то понять.

-Я останусь в Тюмени, хочу ремонтировать трубы на заводах. Я работала проектировщиком, мне не понравилось — все время считаешь что-то на листке.
-Как, разве тебе не интересно решать сложные глобальные задачи?
-Нет, мне нравится работать руками.

Работа руками практически исключает дополнительные логические звенья из дофаминовой цепи, улучшает усвоение.

И вот спустя еще два года мне предстоит признать, что по устройству системы мотивации я куда больше тюменская девочка-газпром, девочка-асфальт, чем эквити-мальчик с панорамными окнами на Манхэттене. Кто б предупредил, что взрослая жизнь — это не столько безусловная максимизация, сколько обнаружение дополнительных ограничений на параметры. Чтоб медом не казалась.

Привезла вам шапито с аттракционом дремучего самокопания.

Хотела поздравить человечка с др. О человечке не знаю ничего толком, дату рождения общая знакомая давеча обронила между делом.

Разверзается внутренний рёв и базар — а вдруг ты неправильно её услышала. А др не у того, и не тогда, и вообще. И не проверишь никак; в среде, где тот хороший менеджер, кто громче остальных кричит про сроки и ответственных, сложно положиться на итоги встречи без минуток.

Чувствую себя абсолютной дикаркой, явно формулируя мысли: “мы обсуждали этого человека. мы обсуждали эту субботу. мы обсуждали этот праздник.” Невозможная троица. Но вдруг я её неправильно услышала. Жемапель — липупу.

Извелась и измаялась, ощущая столько к себе недоверия. Это как сомневаться в закрытой двери, только что провернув ключи, как варить пельмени, сверяясь с инструкцией на пачке. Некоторые факты можно просто знать, а не требовать к ним аргументацию. Доказанная правда есть, собственно, не правда, а лишь сумма доказательств.

Дальше — хуже, а вдруг человек ненавидит дни рождения. До Виталика я не знала, что так можно, но и до Харви Вайнштейна мы не знали, что так нельзя.

Боже, подскажи мне стоп-слово, я просто хочу, чтобы это закончилось. Хорошо еще с юристами не пошла поздравления согласовывать.

-С др, чувак, ты супер, ура!
-А это не у меня, у меня не сегодня.

Финита бля комедиа. Доверие к себе как VR — иметь полезно, как использовать, непонятно.

Ходила на рэндом-кофе с очень мед-лен-ным разработчиком, случился диалог:

-Я впервые восхитился красотой ML, когда натренировал учебную модельку различать цветы. Ничего не знаю о цветах, а она — шпарит: лютики. хризантемы. пион.
-А как ты думаешь про то, что в этом процессе ты сам все еще не узнаешь о цветах ничего?
-А я не отчуждаю продукты труда.
-То есть считаешь эмэльку надстройкой над своим сознанием? Читала когда-то эссе об extended mind, любопытно.
-Ага. Скинь?

Четыре дня гоняла на мотиках по Крыму, по восемь часов в день сидя — будто и не в отпуске. Поначалу — Коль, я могу ехать 20, а быстрее страшно; потом выясняется, что мой мотик не ездит медленнее двадцати, еду 60. Мы живем на высоких скоростях, нет времени притворяться.

Жизнь — это одинокое странствие, и неизвестно, где встретит нас смерть. На таких оборотах лишаешься основного инструмента памяти — камеры айфона. Бухта, невозможно текстурная скала, красный платок развевается, привязанный к мотику своим “стать ближе” концом, капюшон надулся смешно.

Я выкручиваю ручку, подаюсь вперёд; ветер зябкий и шуршит в ушах; повороты мягкие, и в них самый кайф — главное весом, а не рулем. Еле разбираю, что мальчишка кричит мне “очень красиво!” в лицо и в спину уже — “не пропусти!” Я смотрю вокруг жадно и решаю загадку, как же все это запомнить.

В белой стене разноцветными камушками вымощено “Бар Изумруд”. Неуклюжий тучный мент на остановке из одних только вертикальных свай — разомлел под солнцем. Про любую из этих гор тебе наверняка расскажут легенду, только спроси — либо о влюбленных, либо о животном. Камни исчерканы триколором и патриотичными надписями “Путин наш герой” — это полный офигеть, и то ли принятие, то ли дефицитарность. Яблоневый сад назван прямолинейно и наивно — “Эдем”, огромная бутылка шампанского высится посреди равнин виноградников. Вино кстати так себе, а бутылка нелепа, и единственный шанс поделиться этим — прокричать ребятам в рацию.

Когда ребята спрашивают, что я больше всего запомнила из этой поездки, я думаю, как непрерывно старалась запоминать.

Есть еще запахи, и на них у человека пока монополия. Берег затянуло зеленой рясой. Ореховый сироп портит печенье-сгущеночный торт. Выхлопной газ окучивает на общем старте, и когда слишком старался обогнать, но не смог. Мне вскрывают мой первый орех макадамия, он пахнет крем-брюле (крым-брюле, неизменно). Мальчишка бинтует мне ногу, волосы пахнут этой вечной утренней свежестью. Чача сладкая в самый первый момент. Воздух жарок и спёрт.

Есть еще шрамы, и мне нравится думать про них, как про память. На правой ноге здоровенная рана от выхлопной трубы, на боку незажившие царапины — в детстве с дерева упала, на лбу полоска — кот на даче ночью прыгнул. И ни кота уже, и ни детства — но физическое явление вяжет какой-то нерушимый узелок из времени и тебя.

Есть еще время, и пока Нолан снимает про вихри его и инверсии, вы пробовали просто оставаться без его примет?

Два года назад в новогоднюю ночь упоенно заполняла анкету на американскую визу — кому б сейчас сгодилась, горемычная. Хоть сжигай — и в шампанское. Может, нет никакой Америки?

За визой ехала в Италию, из путешествия помню римские секвойи, миланское кладбище, как постоянно ссорились, и поездку к консулу. На собеседование к консулу — без телефона, рюкзак — в цветочный ларек за пять евро. Но ты сначала поди доберись через город, который видишь впервые.

Из навигации с собой — распечатанная гугл-карта, на ней карандашные заметки о транспорте и жирно обведён маршрут, также сам карандаш. Может, на нём вырастет мох, если я потеряюсь бесследно. Я трясусь в автобусе, у меня нет никаких часов, и считать секунды я не могу, потому что считаю остановки. Карандаш годичными кольцами тоже отчего-то не обрастает.

Наверно, мир не исчезает, когда ты его не видишь, но время — сыпется. В безвременье я проживаю все реальности сразу — опаздываю в посольство и успеваю, получаю визу и получаю отказ; я не знаю, доеду ли до места, я одновременно Годо и те, кто его ждут. Жалок человек и беспомощен без четырехзначного пароля от своего спокойствия, который обновляется раз в минуту.

Читала когда-то эссе об extended mind, любопытно. Но занятным оказывается и сужение сознания — тем более, что все функции в окрестности точки линейны, и вместо эффекта улучшения параметра можно считать ухудшение с обратным знаком.

Мои мальчики взрослеют и получают опционы — теперь стейкхолдеры, идём отмечать. Сеть стейкхаузов Бутчер гарантирует удовольствие от каждого кусочка. Интерьер — пятно маскулинности на карте Москвы: наскальные рисунки племён охотников как метафора первобытного голода, кожаная обивка как метафора безотходного производства, девиз “стейки для настоящих мужчин” вездесущ — и на входе, и в меню, и на солонке.

Мальчикам приносят шматы мяса по цене месячного проездного, мне приносят пустой стакан. Я ненавижу роскошь бутиков, хрустальные люстры кофеманий, натянутую услужливость, расстегнутую пуговичку белых воротничков после тяжелой жизни, неизбежное молчание и потупленные взгляды, пока чужие руки обходительно фокусничают с предметами на столах, пустопорожность. Мне непременно хочется подъебать систему, поднести жало к оболочке воздушного шара, зазвенеть хрусталем.

— Извините, а вы принесете меню стейков для настоящих женщин, пожалуйста?
— Мы можем подать вам стейк в тарелке “для прекрасных женщин”.
— Правда?
— Да.
— Правда?
— Да.

Спасибо, я хотела именно такую прожарку. Мой дружочек хорошо шутит, и я никогда раньше не видела его вытирающим слёзы от смеха.

Официантка непроницаема была и неуловима. Если в ларец патриархальных устоев заявился дух иронии, то об этом нужно узнать. Пост сдал, мета принял.

Я завожу разговор с другим официантом, он прост и приветлив, описыват мне не слишком ясную логику выбора посуды для подачи и приносит показать the тарелку.

Тарелка “стейк для прекрасных женщин” существует. Шеф в заведении — женщина. Велл дан. Лондон, гудбай — мачо рибай — город прощай, я здесь чужой.

ух, ребята. нужно было оставить свои самые токсичные отношения в уходящем, и мы их оставляем, воспев.

представляю вам синтетический жанр — документальную панч-поэзию. инжой.
https://telegra.ph/v-final-final-12-19

У меня есть друг Виль, и он настоящий поэт и музыкант. Чтобы доказать, что я тоже — настоящий поэт и музыкант, я каждый год к его др пишу стишок с единственной задачей — как можно больше звукосочетаний “виль” ввернуть. Стишки получаются добрые и смешные. Сегодня об этом вспомнила и решила опубличить за истечением сроков давности. Вдруг вы после этого друзей обнимете крепче ну или хотя бы спать крепче будете.

https://telegra.ph/se-la-Vil-01-16

Сегодня нервно и хаотически передвигала ногами по улицам, в ожидании автобуса у Большого уселась на гранитный шар — который символ изгороди и угла. Подошёл чувачок, говорит:
-можно тебя спросить — а почему ты забралась на шар? я иду, смотрю — ты на шаре сидишь, очень странно. мимо — люди, фоткают вот этот здоровый, светящийся, полый, хотя в нём — что, он — оболочка. гранитный куда совершеннее, и еще ты сидишь, необъяснимо. они — не видят.

Бросаюсь городить околесицу:
-чувствую оцепенение и страх — сидя на шаре, ты целый полюс, ты пуп земли, ты значимый и важный, а не маленький человек, усопший в своей боязни.
-а ты думаешь, что важные и великие не боятся? они боятся так же, как маленькие, и обналичивать боязнь не могут. мы живем..
-под собою не чуя страны? и вот, сидя на шаре, ты в некотором смысле ее под собой размечаешь и чуешь.

-в тебе на самом деле гораздо меньше страха, чем вот в этих вокруг — незрячих. подумай, а чего ты на самом деле боишься.

-я на самом деле сюда случайно совершенно добрёл, думал, домой ехать? — а зачем.

Люблю красоту спонтанности, люблю зоркий взгляд. Проводил домой.

-получается, будто я тебя где-то подобрал и вернул.

Несколько лет назад на университетской вечеринке я выпросила неполагающийся мне курс по теории игр, а потом вела его — в разных местах и на разных языках. В дилемме заключенного строго доминируемая стратегия — общественно-оптимальна, а в повторяющейся игре превращается в равновесную — если стороны высоко ценят будущее.

В отрочестве ездила в лагерь посреди соснового бора. На одной из смен соседка по палате — молчаливая, понурая, сторонится увеселений, плачет непрерывно. Пальцы замотаны белым пластырем. На вопросы не отвечает, увиливают, слёзы из глаз брызжут. Только в конце смены выяснилось, что она оплакивает смерть Майкла Джексона. Все мы сейчас немного эта девочка.

[Нашла в черновиках текстец про одну январскую неделю — запылённый, но недостаточно скучный, чтобы быть забытым. Почитайте, как было хорошо, пока не стало совсем плохо]

Давайте для закрепления. Ошметки осознаний о прошедших выходных.

Всю прошлую неделю провела взведенная, оцепеневшая. Медуза — твиттер — дождь — медиазона. Алоэ — пастырь — баня — воскресенье. Рабочий зум-колл успокаивает пульс, беговая дорожка из новостей после — взвинчивает. Спасибо Чайке, я подготовлена последовательностью басик — баня — басик — баня. Мой стиль плавания — думскроль.

Пятница бессильная и невыносимая. Ноги еле волочатся; а если не волочить — окажешься в краю тангенса, но заранее никто не предскажет, в каком. За друзей страшно, за себя — нерешаемо. NP-полный пиздец. Этот чувак, который гранитный шар и бесстрашие, ниспосланный. Нечеловеческая хуйня, понятно, что я богом поцелованная, и неуязвимая отныне.

Утро субботы опустевшее, обездвиженное. В целом понятно, что нужно сделать, но как вообще к этому подступиться. Ну, вы тоже диплом писали. Страшно трашно рашно ашно шно но. О.

Боровицкая. Арбатская. Традиционный субботний променад ряженых кришнаитов — музыкальная шкатулка города.

Толчея и замедление, скованность. Стоять в толпе довольно однообразно, а инстик заглушили. Последнее городское событие, куда люди намеренно приходят скучать.

Вокруг вызревает столько живых глаз. Я впервые рассмотрела, какие на Тверской фасады красивые. Приятного аппетита, девушка. Торжество городской солидарности.

Сквозь толпу выхватываю меланхоличный силуэт челика в берете и с цветком в горшке.
-чувак, который раз тебя вижу, почему у тебя цветок?
-ну.. это — жизнь.
Я стою в оцеплении, я хочу стать растением. Дети играют в снежки в окопах фонтанов.

На моем бульваре ничего не происходит. Вы, наверно, забыли, что нам скомкано и страшно. Стохастический процесс заботится о том, чтобы каждый чувствовал себя причастным к вероятности. Как выяснится потом, всё происходило на бульваре — другом. Круг героя в современной Москве — это Бульварное кольцо.

Масштаб растворяется в реальности. В репортажах и кино эмоции сильны и торжественны, а когда с тобой происходит что-то в жизни, ты как будто ничего не чувствуешь. Читать репортаж и сходить в репортаж — это как быть на вечеринке и смотреть её трехминутное ретро с умелыми монтажными склейками; как ронять слёзы над романтическим фильмом и жить с партнёром каждый день. Дегероизация, земля обытованная.

Ожидала, что на каждом шагу будут россыпи друзей, а в итоге случайно не встретила никого — непредсказуемое множество сходств с модными музыкальными фестиками. На Сигнале испуганные люди бродят в темноте; на Боли Созвездие отрезок воет “я медуза, ты медуза, а-а, мы медуза” [весточка из будущего].

Оставаться дома будто еще тягостнее: в толчее гражданского единения этот улыбнулся, тот пошутил — и беззаконие с кровожадностью отступают на время. О спасении дельфинами рассказывают только те, кого дельфины спасли; истории о крахе касаются только тех, кого не спасла медуза.

-уважаемые граждане,
-да не

Ясное дело, субботняя улица не пахла бинарностью результата. Для меня она — сублимация недели, оторванной от всего, экзамен по интервью Сергея Гуриева. Кто-то, возможно, после нее только запишется на курс.

Отпустило, отпустило, наконец-то, наконец-то. Проснувшись, впервые за несколько месяцев замечаю в окне восклицательные знаки, в размеренных льдинах — маленького принца. Сама своя игра.

!!!!! и ! (красным)