Якщо вам потрібна психологічна допомога онлайн, то є ще Порадня УСП

З’явились телефони гарячої лінії психологічної допомоги українцям для деяких інших країн:
• Чехія +420 800 012 058
• Польша +48 800 088 141
• Франція +33 805 080 466

Нарешті знайшла!
Психологічна допомога українкам та українцям у Німеччині.
Окрім контактів загалом по німеччині, тут є контакти 3-х груп-підтримки у Берліні. Вони також шукають волонтерів, щоби допомагали з організацією. Ну і професіоналок, звісно.
Пишіть їм!


Знайшла посилання тут - Німеччина: що потрібно знати біженцям з України. Тому нехай буде і цей сайтик

Повторы и простые вещи

Преподавателю нужно быть готовым повторить одно и то же столько раз, сколько потребуется. Не уставать от этого и не раздражаться. Действительно содержательных и объективно полезных советов в нашем деле не так много. Бо́льшая часть моей работы заключается в повторении подобных по сути советов или заданий. А интерес работы не в том, чтобы каждый раз говорить что-то новое, а в том, чтобы найти подходящую форму, метафору и интонацию для конкретного студента. Помочь ему «увидеть», сделать это частью его личного опыта, а не пустой теорией.

Мой преподаватель по рисунку в Строгановке, скульптор Лев Дмитриевич Михайлов, все пять лет говорил в основном о трех вещах — о наполненности формы, о ракурсе формы и о разнице глубин между точками формы. На словах очевидно, но мне потребовались годы, чтобы увидеть это самому. В свою очередь, Лев Дмитриевич рассказывал, что у одного из его преподавателей был один комментарий для любых случаев, он говорил «это тут, а это там», указывая на разную глубину рельефа на фигуре.
#преподавание

⬆️ Казалось бы, причем тут психотерапия :)

Верховна Рада ратифікувала Стамбульську конвенцію, повідомив нардеп партії «Голос» Осадчук.

⬆️ Чи я радію? Ні.
Це безумовно добре, і краще пізно ніж ніколи, але... Минулого року була чергова кампанія за ратифікацію, яка вчергове ні до чого не призвела. Чому раптом це зробили саме зараз? Думаю, це жест для наших європейських партнерів, спрямований на збільшення підтримки - військової, економічної, гуманітарної - і на те щоб нам надали статус кандидату в ЄС.

А це в свою чергу означає, що тієї роботи, яка мала б бути зроблена після ратифікації Стамбульської конвенції, від змін у Кримінальному кодексі до публічних кампаній для населення ніхто робити не буде. Звісно, ті самі ГО та активістки, які більш ніж десять років лобіювали ратифікацію Стамбульської конвенції, будуть працювати над тим, щоб цього все ж таки досягти, але на це піде ще 10+ років.

Приклад - зміни в кримінальному кодексі законів щодо домашнього насильства та сексуального насильства. Зміни були прийняті ще в кінці президенства Порошенко, і ці зміни власне відповідали положенням Стамбульської конвенції. Досі про них не знають не те що громадяни, а навіть більшість поліцейських і адвокатів. Бо на загальну кампанію потрібні кошти яких у ГО немає.

Буду рада помилятися, звісно, але не вірю в це. Коли прийняли зміни до КК щодо сексуального насильства, я так раділа, що навіть заплакала, і зараз через кілька років очевидно, що не було там чому радіти. Пиздець як був так і залишився, вчителі гвалтують учениць, українськи громадяни пишуть до цих новин коментарі "самадуравинна"

Тож поки не буде змін на практиці, а не на папері, я не радію, вибачте.

Я не хочу сказати, що в цьому немає сенсу, чи що немає різниці, чи ратифікована Стамбульска чи ні.

Різниця є, але це така різниця що вчора рівень моєї безпеки через мій гендер по шкалі від 0 до 10 був -100, а тепер -87

ну спасіба канєшно держава що ти про мене дбаєш, тепер я спокійна блядь. Нарешті за майже 32 роки за мої податки трапилось щось що безпосередньо впливає на якість мого життя, заєбісь

FUCK

верховный суд сша отменил решение в деле роу против уэйда, которое фактически легализовало аборты в 1973-м году

теперь отдельные штаты смогут по своему усмотрению ограничивать или запрещать аборты, и, как сказано в статье bbc, половина из них так и сделает

штат миссури, например, уже

МОН должен сгореть в аду

однажды у меня был бойфренд, который очень котировал римминг и стимуляцию простаты, но отказывался заниматься со мной анальным сексом потому что не мог тыкать своим precious хуем _туда_

больше мне нечего сказать про концепцию коллективной ответственности

я довольно часто высказываюсь против обобщений, против того, чтобы мыслить других людей как массу, и призываю строить отношения с каждым человеком отдельно.

и хотя для меня это правда ценность, сегодня я хочу написать про ровно противоложное - про то, что уровень восприятия я - группа такой же важный как я - другой.
Что отрицание того, что кроме межличностной динамики есть групповая, и грустно, и опасно.

Я часто говорю - если я вас раздражаю, просто отпишитесь. И если кто-то ещё вас раздражает или бесит, тоже первым делом советую отписаться или забанить. И во многих случаях это правда работает. Например, когда-то я была очень дурного мнения о феминизме, потому что так исторически сложилось, что первые феминистки с которыми я столкнулась, были жжшные радфем, которые в основном занимались хейтом всех кругом. Потом мне кто-то сказал что это вот такая субгруппа, а вообще феминистки разные, я стала банить бесячих и подписываться на тех кто им возражал. Результат вы знаете

Но что если ты банишь человека с людоедским мнением, а на его месте мгновенно оказывается следующий такой же? В какой момент "не все такие" из честного наблюдения становится уловкой о ненастоящих шотландцах или способом снять с себя ответственность?

У разных людей, естественно, эта граница пролегает по-разному, но если вы вообще не задаётесь этим вопросом, то как вы поймёте, что вы оказались в плохом обществе?

К. С Льюис писал:
"Порою мы попадаем в карман, в тупик мира - в училище, в полк, в контору, где нравы очень дурны. Одни вещи здесь считают обычными (“все так делают”), другие - глупым донкихотством.
Но, вынырнув оттуда, мы, к нашему ужасу, узнаем, что во внешнем мире “обычными вещами” гнушаются, а донкихотство входит в простую порядочность. То, что представлялось болезненной щепетильностью, оказывается признаком душевного здоровья"

Для меня таким "внешним миром" стала работа в США. Как будто переключили рубильник, и я уже не "странная", "черезчур чувствительная", "сумасшедшая sjw" и так далее, а самый обычный человек очень средней неравнодушности.

И каждый раз когда я об этом говорю, кто-нибудь обязательно находит нужным заметить, что в Штатах тоже есть люди, которые обязываются сумасшедшими sjw, а в Украине есть нормальные люди.

Да, есть. Но в Украине я не знаю ни одной айти компании, работая в которой не будешь еженедельно спотыкаться о сексизм, гомофобию, расизм, предложения применять к детям физическое насилие и так далее. А в США я за полтора года работала на трёх проектах, и таких случаев было ровно ноль.

Конечно, в этом есть и элемент везения, но есть и элемент моих усилий - когда меня на собеседованиях спрашивают про хобби, я рассказываю про активизм, и меня скорее возьмут на проект люди, для которых это тоже ценность. В Украине я не один раз слышала совет убрать из портфолио волонтерство в КиевПрайд, потому что "опыт конечно крутой и релевантный но вы понимаете, многих работодателей это оттолкнет".

И этот опыт - не про конкретных людей, а про разницу в обществах.
Если вас один раз изнасиловали, это может быть нелепая несчастная случайность, которая никогда в жизни не повторится. Если сексуальное насилие повторяется снова и снова, в разных обстоятельствах, от разных людей - то это не случайность.

Это значит, что здесь так принято.

Я начала сознавать что у меня есть травма именно в отношениях с обществом в прошлом году. Сначала я заметила, что мне очень нравятся митинги на работе и я с удовольствием на них хожу и участвую в смоллтоках. Это настолько не соответствовало моим представлениям о себе, что я просто оторопела. Оказывается, если люди ведут себя адекватно, то с ними приятно проводить время просто так, без конкретной цели. и для этого не нужна какая-то суперблизость, общие интересы и так далее, достаточно просто не лезть в бутылку. Ситуация, которая всегда была опасной до тошноты, вдруг стала безопасной.

Потом, зимой и в начале весны было много митингов. Риффмастер, Стерненко, еще что-то, не помню уже точно. В Харькове на них приходило совсем мало людей, человек 50 наверное обычно. И среди них - человек который когда-то совершил по отношению ко мне сексуальное насилие. Видеть его было не страшно, но очень противно.

Но еще более противно было понимать, что хотя я в какой-то момент рассказала свою историю публично и с именами, и ее много репостили и комментировали и даже известный Харьковский правозащитник Борис Захаров за него вступился и объявил что я все вру и он подаст на меня в суд (не подал) на его репутации и отношениях с людьми это никак не сказалось. И что вот в моем городе есть горстка людей, которые не могут сидеть дома, когда кого-то пытаются закрыть. Их больше полусотни, конечно, потому что никто не может ходить вообще на все митинги, но вообще я за восемь лет практически всех стала узнавать в лицо.
И им всем аболютно окей стоять на митинге с моим насильником. Здороваться с ним за руку. Обниматься. И что сам насильник - унылый жалкий старикан, которому даже плюнуть в лицо больше не хочется. А вот с этими людьми которым окнорм я не могу быть в одном пространстве.

Весной у меня был серьезный экзистенциальный кризис, а моя терапевтка начала лажать, и в итоге вообще сказала, что она ничем не может помочь и нам лучше прекратить работу на фоне моих тяжелых суицидальных намерений. И я думала - ну может мне просто не повезло? Но проблема в том, что два предыдущих моих терапевта спали с клиентками (не со мной). И что по обсуждениям работы с суицидальными клиентами в украинских проф. сообществах и по опыту попыток получить какой-то совет в этих сообществах стало кристально ясно, что плохих терапевтов в Украине большинство. И не просто таких, которые не компетентны конкретно с моим случаем, а таких, которые выносят скрины из закрытых групп, сплетничают, распространяют слухи, вываливают в паблик клиентские истории с узнаваемыми подробностями, не видят дальше своего носа и не в состоянии отличить научную статью от публикаций в развлекательном журнале без ссылок на источники или соблюсти правила которые сами назначили.

Летом я поехала волонтерить на фестиваль КосмосТабор вместе с командой психологов, и вообще мне там было очень классно и интересно с коллегами, но я приехала без палатки и собиралась спать под открытым небом. И коллега из искренней заботы предложил мне место в палатке у его друга. Просто сказал, что вот мол есть Н, ты можешь поспать с ним.
И меня как холодной водой окатили. Я вдруг поняла что даже если дождь пойдет, спать с незнакомым мужчиной в палатке я не буду. Бодрствовать еще ладно, но только не спать. Только не это все снова. Never again.

И это тоже про общество. Про то, что никакой человек в Украине не может гарантировать что его друг мужского пола точно не будет совать руки в трусы спящей женщине. Потому что это в целом обществом толерируется, и если не слишком уж отвратительно себя вести, а только чуть-чуть отвратительно, и реагировать на “нет!” сказанное после того как в трусах обнаружилась рука - то тебя даже насильником считать не будут.

И что я зла, я чертовски зла. Все это время украинское общество меня обманывало, все это время я попадалась на уловки про “не все такие”, “надо искать своих людей”, “надо заниматься адвокацией и просвещением”, “никто тебе ничего не должен”.

Нет, должен. Вообще-то общество мне должно соблюдать мои права, а государство должно их гарантировать и предпринимать для этого активные меры. кто сейчас чувствует возмущение - идите прочитайте Конституцию. Сегодня как раз подходящий для этого день.

А если уж ни общество не может не дискриминировать, ни государство не может защитить - то надо хотя бы прекратить газлайтинг про “это все отдельные мудаки, а вообще украинцы не такие”. такие, такие. если в группе большинство толерирует насилие, то это значит что группа толерирует насилие. даже если просеяв ее через три сита можно найти отдельных людей, которые не.

И последний кусочек пазла - в ситуации постоянной ретравматизации травма практически неисцелима. Именно поэтому если женщина, например, подвергается физическому насилию в браке, в терапии нашей первой задачей будет помочь ей обеспечить себе физическую безопасность, привлекая для этого необходимые службы, если они существуют, а только потом заниматься работой с травмой. И то не сразу.

Я была бы рада если бы кто-то мне это сказал раньше.

Конечно же в ответ на предыдущий тест мне пишут, что надо любить свою страну такой, какая уж есть. Что настоящая любовь смиряется с недостатками. Терпит боль. Долготерпит и милосердствует.

Знаете, мой папа был запойным алкоголиком, за одним исключением ни у кого из моих друзей детства родитель _так_ не пил. Он вел себя потрясающе тупо и жестоко. Я боялись отцовского крика пуще материнских подзатыльников. И все равно я его очень любила. У меня была с ним мистическая связь, были вещи которые понимал про меня только отец. С его смертью в этом месте навсегда пусто.

А еще у меня были десятилетние отношения с человеком с яркими нарциссическими проявлениями. Ух как я его любила. Приезжала по первому зову. Делала все, о чем он просил. Работала над собой, только что лоб об пол не разбила, так хотела ему угодить. Когда я была чем-то недовольна, потому что он меня оскорблял и унижал, кричал на меня, в том числе прилюдно, он очень обаятельно мне объяснял, что отношения это не сахарный сироп и если я люблю по-настоящему, если наши отношения для меня важны, то я должна прощать ему недостатки.

И в отношениях с отцом, и в отношениях с этим другом у меня было такое чувство, что вся ответственность за отношения лежит на мне. И что я не просто _могу_ их изменить к лучшему, но и _должна_ это делать, а если я не делаю ничего, значит это моя вина, что эти отношения такие.

и эту ложь начали, конечно, эти конкретные люди. но кроме них были еще десятки людей которые эту ложь поддерживали. которые говорили мне, что родителей не выбирают, надо любить какие есть. когда отец умер, а умер он потому что сердце не выдержало очередного запоя, а к этому долго шло, у него были приступы, мы вызывали ему скорую, врачи ему говорили, что что он может умереть от любой следующей бутылки водки. так вот, когда он умер, я обзванивала его друзей и знакомых. и один из них мне сказал - твой отец был замечательным человеком и прекрасным другом, очень жаль, что ему досталась такая отвратительная дочь, что он не выдержал жизни с тобой и умер. как будто это я его убила.

и в комплекте с этими сообщениями всегда было еще одно - никто не будет тебя любить как-то иначе. другой любви не существует. я верила, ведь это совпадало с моим непосредственным опытом. в бокале с шампанским кровь и слезы мария, не пей, не пей. и это тоже огромная гадкая ложь. ложь, которая, без преувеличения, отравила мне полжизни. с которой я мне до сих пор иногда приходится сражаться внутри себя.

мои отношения с Украиной и украинским обществом повторяют тот же паттерн с такой точностью, что от этого открытия хочется завыть в голос.

я ведь все эти годы думала, что это моя и только моя ответственность - отношение общества ко мне и моим близким. что я _должна_ заниматься активизмом и просвещением, если я хочу иметь права. что если я этого не делаю, или делаю недостаточно, значит я как бы согласна не иметь прав, и тогда не могу выдвигать никакие претензии. нет, нет нет и нет.
люди кругом повторяли мне все то же самое что и всегда - родину не выбирают, тебя что-то не устраивает - ты и прилагай усилия, надо уметь прощать недостатки, надо любить свой народ таким какой он есть.

о, а я ведь правда это умею.

я точно знаю, что я способна на такую ментальную эквилибристику, чтобы меня били, а я сидела, плакала и говорила “я “люблю тебя” и “господи прости ему ибо не ведает что творит”. на такое сильное расщепление. только вот я больше никогда в жизни не хочу оказываться в этой точке и никому не желаю там оказаться.

И люди, которые смеют этого требовать от кого-то, мне глубоко отвратительны.

а правда?

правда в том, что нет никакой обязанности изменять плохие отношения. можно просто их закончить. если бы отец был жив, я бы, вероятно, как-то ему помогала ради той любви, которая у меня была. но я бы точно не стала с ним общаться или делать вид что ничего не было или молчать о своем опыте. насилие исцеляется свидетельствованием.

и что довольно смешно - вряд ли бы все те люди которые меня осуждают за то что я недостаточно люблю Украину, стали бы меня за это осуждать. скорее напротив, они бы мне советовали совсем забить на отца и не посылать ему никаких денег и не иметь с ним никаких дел.

Есть такая девушка - Анастасия Алексеенко. Живет в Одессе, работает психотерапевткой.
С Настей мы были шапочно знакомы и изредка обменивались доброжелательными комментариями, встречались лично раза два, может. Примерно год назад я заметила, что она забанила меня в ФБ, но не придала этому большого значения. А еще через некоторое время она начала постоянно писать про меня в твиттере какую-то ересь.
Я ее забанила, естественно, но к сожалению ересь не прекратилась.

Настя пристально мониторит мой твиттер и ФБ, делает скриншоты и публикует их у себя в твиттере lllemonworld, сопровождая их оскорбительными комментариями, диагнозами по юзерпику (так, по ее мнению, у меня "злокачественный нарциссизм") и прямой ложью.

Так она поступает далеко не только в мой адрес, есть еще много людей, которых она так же хейтит - например, фотографка Мария Хикари с которой Настя некоторое время очень дружила и писала как она ее любит, а теперь постоянно постит скриншоты ее сториз с гадостями. Когда писательница Катя Бабкина, написала о том что ей приходили угрозы убийства от служащих ВСУ, Настя прокомментировала это как "это надо же было настолько всех заебать".
(ни с Марией ни с Катей я лично не знакома и мы никак не связаны).

Такое поведение называется "кибербуллинг", и является абсолютно неэтичным для психотерапевта. Как и оправдание насилия, тем более, угроз убийством. Даже в этическом кодексе ВОППГП, организации, в которой обучается Настя, и который в целом я считаю откровенно устаревшим, есть пункты:

"I.10 Вредоносная деятельность. Гештальт-терапевт не вовлекается ни в какую деятельность, которая может поставить под сомнение этику его профессионального поведения или дискредитировать его репутацию, а также репутацию самой профессии".

"I.11 Политические аспекты терапевтической работы. Гештальт-терапевт осознает социальные и политические последствия своей работы, а также влияние своих публичных высказываний на социальные и политические темы на контекст терапевтических отношений с клиентами".

Сегодня я попросила своих друзей зарепортить Настины твиты, в которых я упоминаюсь, и она закрыла аккаунт под замок. Это хорошо, но рано или поздно она его откроет и продолжит высмеивать, обзывать и преследовать людей.

Обращение в этическую комиссию я написала. Вы тоже можете.

Отдельно напишу про обвинения в том, что я "нигде не училась" и в том, что меня "выгнали с 1 ступени гештальта".

Вообще я собиралась писать про свою работу терапевткой в несколько другом контексте, но уж как вышло.
Я уже довольно длительное время учусь терапии и осенью начала практиковать (предупреждая вопросы - свободных мест у меня сейчас нет, к сожалению). В канал эта часть моей жизни попадала мало, поэтому для кого-то это может быть неожиданно, я больше писала об этом в личном ФБ.

Вся информация обо мне, как о терапевтке, есть тут, и о моем образовании тоже.
Да, у меня нет профильного высшего образования, но вообще-то в Украине в ВУЗах в принципе не учат терапии. В ВУЗах учат психологии с упором на академические исследования, а не практическую работу (это в теории. а на практике едва ли учат чему-то вообще). Терапии учатся на курсах - да, некоторые организации, которые обучают той или иной модальности, носят название "институт" или "университет", но ни одна из них в Украине не имеет аккредитации и может называться хоть академией (некоторые и называются) - суть это никак не меняет.

Подавляющее большинство терапетов начинают практиковать до того, как заканчивают магистратуру, а иногда и до того, как в нее поступают. И это нормально, это не запрещено, а во многих местах поощряется студенческая практика под супервизией, потому что невозможно научиться терапии, не практикуя.

Профильное высшее образование обычно требуется для сертификации - то есть, для того, чтобы перестать считаться студентом и начать считаться зрелым терапевтом. И сертифицироваться или нет в украинских реалиях - свободный выбор. Многие психотерапевты не сертифицируются никогда. Сертификации, кстати, и у Насти никакой нет, и формального права говорить о себе "психотерапевтка", соответственно, тоже. Видимо, ей это как-то давит.
Я же не скрываю, что я студентка и никогда не скрывала.

Если вдруг вы мой клиент и читаете это, пожалуйста, не вовлекайтесь в эту ситуацию. Не надо меня защищать, возражать Насте или еще что-то такое, даже если очень хочется. Отношения клиент-терапевт этого не предполагают.

С первой ступени осенью меня действительно в некотором роде выгнали, вернее, тренеры сообщили что не могут меня учить, после того как они несколько раз меняли ими же прописанные требования, и газлайтили меня, когда я возмущалась этим.

После этого эпизода я сразу написала обращение в Этическую комиссию, которая долго рассматривала этот случай, и наконец, недавно вынесла решение. В этом решении ЭК пишет, что мои тренеры, Ольга Ивачевская и Андрей Новоселов, нарушили профессиональную этику, а именно, принцип компетентности, и рекомендовала им вернуть мне оплату за пройденные трехдневки в полном объеме, и пройти дополнительную супервизию по работе с группами.

Деньги мне Андрей вернул, их супервизии - не мое дело, это будет проверять ЭК. С моей стороны я считаю конфликт исчерпанным, но, как видите, "выгнали" меня не потому что я "трехнутая", как многократно писала Алексеенко, а потому, что для тренеров эта группа была в принципе первым опытом в роли тренеров и они не справились с задачей. По крайней мере, таков вывод этической комиссии. Если кто-то с ним не согласен, можно обжаловать в профсвете ВОППГП.