Песков прокомментировал помилование убийц. Оказывается, можно искупить вину кровью. Вопрос только - чьей? Украинской? Потому что Канюс, насколько известно, своей не проливал, вернулся с фронта цел не невредим. Его даже не ранили.

Да и в законе я что-то не находил такого определения - «искупление вины кровью».

Сколько же в этом неприкрытого бесстыдства и наглости. Всех оппонентов судить законом и именем Российской Федерации, организовывать костюмированную потешную массовку, состоящую из следователей, прокуроров, судей, чтобы они, насупившись и обложив себя фетишами в виде двуглавых орлов и других государственных символов, изображали вершителей правосудия, - и весь этот провинциальный ТЮЗ затеян только для того, чтобы на очередной прямой линии, когда прозвучит неудобный вопрос о фигуранте такого-то дела, вы деланно развели руками и сказали, что не можете вмешиваться в работу правоохранительной системы. А самим жить по понятиям, как сицилийская мафия или колумбийская картель. Потому что термин «искупление коровью» - он оттуда. И к государству никакого отношения он не имеет.

В Кремле прокомментировали помилование участника СВО Владислава Канюса, осужденного на 17 лет за убийство студентки

Для помилования существует определенная процедура. Это признание вины, решение на уровне ФСИН, потом на уровне региона, потом на уровне федерального округа, потом центральная комиссия, потом документы предоставляются президенту. Это один путь. Есть второй - когда они искупают кровью, в том числе по тяжким статьям. Искупают кровью преступления на поле боя, в штурмовых бригадах, под пулями, под снарядами. Всё, что могу сказать по этому случаю

#голосПескова

Одного из тех, кто подкидывал Ване Голунову наркотики, сегодня условно-досрочно выпустили. Видимо, по случаю профессионального праздника

Один из моих подписчиков - тоже, кстати, бывший полицейский - написал мне, что году эдак в 11-12 у полицейских поменялась присяга. Обратите внимание на последнюю фразу. Как сместились акценты. Справа - старый вариант («Служа Закону - служу народу»), слева - новый («Служа России - служу закону»). Не народу уже служат, а обезличенному левиафану

Ване Голунову выдали в ГИБДД автомобильные номера. С народной статьей, по которой его собирались закрыть

‼️ Заявление Веры Политковской, Ильи Политковского и редакции «Новой газеты» — о помиловании одного из организаторов убийства Анны Политковской Сергея Хаджикурбанова:

— О помиловании убийцы не сообщили ни потерпевшим, ни редакции. Как не сообщают о том, как ищут остальных убийц — и прежде всего заказчика. Потому что не ищут. Потому что их покрывают. <…>

Государство давно уже не стоит на страже закона, а пользует этот закон по своему извращенному разумению. Дает 25 лет за убеждения и милует убийц, которые этим государством востребованы.

Для нас это «помилование» — не свидетельство искупления вины и раскаяния убийцы. Это — чудовищный факт несправедливости и произвола, надругательство над памятью человека, убитого за свои убеждения и исполнение профессионального долга. <…>

Комментировать тут нечего. Требовать не от кого. Искать справедливость бессмысленно — ее закрыли в карцер за дискредитацию власти.

А убийцы будут делать то, что они привыкли, глумясь над жертвами, их родственниками и друзьями, свидетелями, судом, законом и государством, которое оказалось столь слабым, что обратилось к ним за помощью и снисхождением.

Вот это и останется в истории.

Полный текст заявления — по ссылке.

🔗 Не открылась ссылка? Читайте тут

Отец убитой Веры Пехтелевой рассказал "Собеседнику", что Канюса освободили не только из тюрьмы, но и от выплаты моральной компенсации.

– Убийце моей дочери вынесли приговор в июле 2022 года, в ноябре прошлого года он вступил в законную силу, – рассказал Евгений Пехтелев. – Путин помиловал его в апреле 2023-го, получается, отбывала эта нелюдь наказание в колонии строгого режима меньше полугода. По решению суда нас, родителей, обязаны были письменно извещать о прибытии его в исправительное учреждение, однако этого не делали. Мы сами узнали, что в конце концов он оказался в Ростове-на-Дону, откуда уже убыл на СВО. Кстати, приговор обязал его выплатить в качестве компенсации морального вреда 4 млн рублей потерпевшим – по 1,5 млн родителям, 1 млн – ее дяде, а еще 200 тысяч рублей государству за адвокатов по назначению. Указ президента избавил его и от этих обязательств, о чем нам уже доложили судебные приставы.

Сегодня суд вынесет решение по делу моего собрата по несчастью Сергея Скореева, которому ФСИН хочет заменить ограничение свободы на реальный срок и реальную тюрьму. Чуть ли не через день они фиксируют мнимые нарушения - якобы Сергей за какой-то надобностью покидает в ночное время квартиру. Крайний раз, по версии инспектора, он это сделал прямо накануне суда - не дотерпев до 06:00 трех минут вышел из дома в 05:57. Видеозаписи камеры наблюдения, доказывающие обратное, в расчет не берутся. Происходящий фарс я могу объяснить только личной местью начальницы касимовского отделения ФСИН Анны Бородачевой, чей муж воюет в СВО, и, как она считает, это дает ей право беспределить в отношении осужденных по политическим статьям. Или она это делает по личной инициативе, что маловероятно, или, что скорее всего, взяла под козырек и ретиво выполняет поручения вышестоящего начальства. Ясно одно - Сергей страдает из-за меня. Будь у него другой подельник, ничего бы этого в его жизни не происходило. Чувствую свою личную ответственность и очень надеюсь, что у судьи хватит духу вынести беспристрастное решение по этому абсурдному делу

Мы в суде. Заседание в 10

Судья отклонил представление ФСИН о замене на реальный срок. Тешить себя иллюзиями рано. У меня нет никаких сомнений, что если бы инспекторы не допустили грубейших нарушений должностных инструкций (проверка должна производится в течении 10 дней и включать сбор иных доказательств, а они даже соседей не удосужились опросить, не говоря уже о десятидневном сроке), решение могло бы быть не в нашу пользу. Но дело было состряпано настолько криво и косо, буквально на живую нитку, что даже судья пришел в замешательство.

Касимовский ФСИН щелкнули по носу. Бездари провалили задание. А поскольку дело на особом контроле, мои источники предупреждают, что теперь касимовские инспекторы будут из кожи вон лезть, чтобы реабилитироваться в глазах вышестоящего начальства и натянуть сову на глобус. Поэтому хочу заранее, упреждая дальнейшие подтасовки, сообщить: ни я, ни Сергей никогда не нарушили установленный судом режим и нарушать не собираемся. И если завтра инспекторы пойдут на должностное преступление и нарисуют мне третье нарушение, чтобы и меня затаскать по судам, знайте: это ничто иное, как личная месть.

Побуду наивным оптимистом и понадеюсь, что кривая так вывезет, что те, кто играют людскими судьбами и ради звездочек на погоны готовы рушить семьи и обрекать людей на незаслуженные страдания, однажды сами столкнутся с этой системой. Только противостоять они ей будут в одиночку - без какой-либо моральной поддержки своих бывших сослуживцев. Потому что там, где нет понятий о чести, нет никакой дружбы и солидарности. Кто бы что ни говорил, там каждый волк одинок.

Спасибо всем за поддержку! Правда победит!

Креатив от сотрудников пыточного ФСИН -  исправительной колонии 6. Даже и комментировать не будем

Суд в рязанском Касимове отказался отправить в колонию активиста Сергея Скореева, ранее приговоренного к административному надзору

Скореев участвовал в той же акции, что и журналист Сергей Ерженков – надписи на городском памятнике Ленину «Путин Zаебал, уходи!»

Ерженкова пытали после задержания, в итоге обоих мужчин приговорили к фактической ссылке в Касимов на протяжении восьми месяцев: они не могут покидать город, хотя семья Ерженкова живет в Германии.

Сейчас ФСИН постоянно фиксирует выдуманные нарушения Скореева и Ерженкова: якобы браслеты контроля показывают их ночные выходы из дома. Сотрудников ФСИН не убеждают даже видеозаписи с купленной Ерженковым камеры наблюдения, ночью направленной на его кровать.

Тем не менее сегодня Скореев остался на свободе, несмотря на требование ФСИН: «У меня нет никаких сомнений, – пишет Ерженков, – что, если бы инспекторы не допустили грубейших нарушений должностных инструкций (проверка должна производится в течении 10 дней и включать сбор иных доказательств, а они даже соседей не удосужились опросить, не говоря уже о десятидневном сроке), решение могло бы быть не в нашу пользу. Но дело было состряпано настолько криво и косо, буквально на живую нитку, что даже судья пришел в замешательство».

Сергей Ерженков и Сергей Скореев. Фото:канал Сергея Ерженкова

Петербургскую художницу Сашу Скочиленко приговорили к семи годам колонии.

Художница выступила с большой речью: она указала на многочисленные несостыковки в позиции обвинения и заявила, что ею двигало только сострадание и желание прекратить боевые действия. В последнем слове она отметила: «Когда человек поднимает военный мятеж, который нанес нашей стране огромный ущерб, уголовное дело на него возбуждают и закрывают через день. От моего деяния не пострадал никто, почему же я содержусь под стражей уже больше полутора лет — вместе с убийцами, ворами, совратителями несовершеннолетних и организаторами занятий проституцией. Неужели мой поступок сопоставим с этими преступлениями?».

По словам Скочиленко, каждый приговор — это послание для общества. И суд не может не учесть ее храбрость — она поступила в соответствии со своими моральными ориентирами, и «не согнулась в условиях плена, угрозой травли, болезни и голода» в СИЗО.

Художницу задержали в апреле 2022 года. «Ценники», которые она развесила, заметила пенсионерка. Женщина попыталась пожаловаться на них сотрудникам магазина, но желаемой реакции не получила и решила обратиться в полицию.

Последние полтора года Скочиленко провела в СИЗО, несмотря на порок сердца, целиакию, ПТСР, биполярное расстройство и заболевания ЖКТ. На протяжении всего процесса защита просила просила перевести художницу под домашний арест. Из-за остановок сердца она иногда теряет сознание. Как считают врачи, Скочиленко нужна безопасная среда и доступная медпомощь, иначе любое падание может стать последним.

Послушайте, что перед приговором сказал великий русский режиссер Александр Сокуров, который пришел поддержать художницу

Последнее слово Саши Скочиленко:

«Ваша честь! Многоуважаемый суд! Мое уголовное дело такое странное и смешное, что оно было возбуждено аккурат 1 апреля. Мое дело такое странное и смешное, что иногда мне кажется, вот я зайду в зал на новое судебное заседание, и с неба внезапно посыплются конфетти, и все встанут и закричат: «Разыграли! Разыграли!» Мое дело такое странное и смешное, что сотрудники СИЗО-5 широко открывают глаза и восклицают: «Неужели за это теперь у нас сажают?» Мое дело такое, что даже сторонники СВО, которых я встречала, не считают, что я заслуживаю тюремного срока за свое деяние.

Мое дело такое, что мой следователь уволился, не дождавшись его закрытия. В личной беседе с моим адвокатом он сказал: «Я пришел в Следственный комитет не для того, чтобы заниматься такими делами, как у Саши Скочиленко».

И он бросил мое дело, которое сулило ему блестящий карьерный рост и уже принесло звездочку на погоны. Он бросил Следственный комитет и ушел работать в магазин «Военторг». Я безмерно уважаю его поступок и считаю, что мы с ним похожи — мы оба поступили по совести.

Сама статья 207.3 в корне своем дискриминационна, ведь карает она только определенный круг людей — тех, кто не служит в государственных органах. Только вдумайтесь: информация, которую я распространила, очевидно, являлась для моих следователей, в отличие от меня, заведомо ложной — тем не менее они распространили ее среди своего следственного отдела, а также среди прокуратуры и судебных органов, оскорбили этой информацией свидетелей-военных и создали повод для огромного общественного резонанса.

Благодаря моим следователям и прокурорам информацию, распространенную мной, узнали тысячи людей в России и по всему миру. Если бы меня не арестовали, эту информацию узнала бы одна бабушка, кассир и охранник магазина «Перекресток».

И на двух из этих трех лиц, как следует из материалов моего уголовного дела, так называемые ценники вообще не произвели никакого впечатления. Скажите, разве следователи распространяют наркотики среди сотрудников государственных органов, когда хотят доказать вину человека по статье 228? Таких сотрудников самих судили бы по той же статье. Так почему же по 207.3 не судят ни моих следователей, ни моего гособвинителя, а судят только меня?

Если эти пять бумажек настолько страшны, то зачем вообще был затеян этот суд? Для того чтобы мы десятки раз произнесли эти тезисы, которые, по мнению государственного обвинителя, так сильно угрожают общественной безопасности? Но вот мы произносили тексты с «ценников» на протяжении всего процесса. И что? Земля разверзлась из-за этого? Началась революция в стране? Солдаты стали брататься на фронтах? Ничего подобного не произошло. Так в чем проблема?

Государственный обвинитель не раз упоминал, что мое деяние чрезвычайно опасно для общества и государства. Насколько же слабой верой в наше государство и общество обладает наш прокурор, если считает, что наша государственность и общественная безопасность могут порушиться от пяти маленьких бумажек?

Когда человек поднимает военный мятеж, который нанес нашей стране огромный ущерб, уголовное дело на него возбуждают и закрывают через день. От моего деяния не пострадал никто, а я содержусь под стражей уже больше полутора лет — вместе с убийцами, ворами, совратителями несовершеннолетних и организаторами занятий проституцией. Неужели так называемый ущерб, якобы причиненный мной, сопоставим с этими преступлениями?

Каждый судебный приговор — это послание для общества. Независимо от того, как вы оцениваете мое деяние, вы, вероятно, согласитесь с тем, что я проявила храбрость и несгибаемость характера, я не была лицемерна, я была честна перед собой и перед судом, я поступила в соответствии со своими моральными ориентирами. И вы согласитесь, что они у меня есть, даже если вам лично близки иные. На жаргоне следователей посадить человека в СИЗО называется «взять в плен». Так вот, я не сдалась и не согнулась в условиях плена, под угрозой травли, болезни и голода.

И если приговор — это послание для народа, то подумайте, что вы сообщаете людям, нашим гражданам, осуждая меня? Что нужно сдаваться? Что нужно лицемерить? Что нужно признавать то, в чем ты невиновен? Что нельзя жалеть наших солдат? Что нельзя желать мирного неба над головой? Что наше общество и государство может разрушиться от пяти маленьких бумажек? Неужели это действительно то, что вы хотите сказать людям во время кризиса, нестабильности, депрессии и стресса?

Мой процесс широко освещается в России и в мире, за ним следят десятки тысяч, а то и сотни тысяч людей, о моем процессе пишутся книги и снимаются документальные фильмы. Так что независимо от того, какой приговор вы вынесете, вы войдете в историю. Возможно, вы войдете в историю как человек, который меня посадил, возможно, как человек, который меня оправдал, возможно, как человек, который принял нейтральное решение и дал мне штраф, условный срок или срок «по отсиженному». Все видят и знают, что вы судите не террористку. Вы судите не экстремистку. Вы судите даже не политическую активистку. Вы судите пацифистку.

Я — пацифистка. Пацифисты существовали всегда. Это особый род людей, которые считают жизнь наивысшей ценностью из всех возможных. Мы считаем, что любой конфликт можно решить мирно. Я не могу убить даже паука, мне страшно представить, что можно лишить кого-то жизни. Война идет по инициативе воинов, но мир наступает благодаря пацифистам. И когда вы сажаете пацифистов, вы отдаляете долгожданный день мира.

Да, я считаю, что жизнь священна. О да, жизнь! Если отбросить всю мишуру этого мира типа денег, власти, славы, положения в обществе, в сухом остатке есть только она. О да, жизнь! Она упряма, она настырна, она невероятна, трогательна, удивительна, сильна. Она зародилась на Земле, и пока мы не нашли ей аналогов даже в далеком космосе. Она может пробиться сквозь асфальт, разрушить камни, она из маленького росточка может превратиться в исполинский баобаб, из микроскопической клеточки — в гигантского кита. Она населяет вершины, прячется в Марианской впадине, существует в арктических льдах и в жаркой пустыне. Самой совершенной ее формой является человек.

Человек — очень разумная форма жизни. Это жизнь, которая может осознать саму себя. Осознать собственную смертность. Правда, чаще всего мы не помним об этом и живем так, как будто будем жить вечно. Но на самом деле жизнь человека скоротечна. Она ничтожно коротка. Все, что мы можем, — это продлить краткий миг блаженства. Все живущие хотят жить. Даже на шеях висельников находят следы царапин от ногтей. Это значит, что в самый последний момент они очень хотят выжить.

Спросите у человека, которому только что удалили раковую опухоль, что такое жизнь и как она ценна. Сегодня ученые и медики всего мира бьются за то, чтобы увеличить продолжительность жизни человека и найти лекарства от смертельных болезней. Поэтому я не понимаю: зачем война? Ведь война укорачивает жизни. Война — это смерть. Был 21-й год, эпидемия коронавируса, мы потеряли своих пожилых близких — бабушек, дедушек, наставников, учителей. Мы пережили столько боли, тревоги и траура, и только мы стали вставать на ноги, начали жить… война. Теперь мы теряем людей молодых. Опять смерть, опять горе, опять боль. И я совсем не могу понять: зачем война?

Называйте это как хотите — я заблуждалась, или я ошибалась, или мне запудрили мозги… я останусь при своем мнении и при своей правде. И я не считаю, что к той или иной правде нужно законодательно принуждать.

Государственный обвинитель верит в совсем другую правду, чем я. Он уверен в существовании так называемых «натовских прихлебателей» или в то, что все независимые СМИ финансируются из-за рубежа. Но разница между нашим прокурором и мной заключается в том, что я бы никогда не посадила его в тюрьму — из-за этого.

Мне жаль, если я кого-то обидела своим поступком. Мое заключение в СИЗО, где я общалась с очень разными, непохожими на меня людьми, позволило мне понять, что каждый человек верит в свою правду. То же самое касается и отношения к СВО.

И это большая трагедия, что не все мы разделяем одну правду и не принимаем правды друг друга, — это порождает раскол в обществе, разрушает семьи и разъединяет близких друг другу людей, повышает уровень агрессии, умножает вражду на земле и все больше отдаляет нас от долгожданного мира. Я не погрешу против истины, если скажу, что каждый человек в этом зале желает одного и того же — мира.

Зачем воевать? Если мы — это все, что есть друг у друга в этом мире, полном бед, катастроф и трудностей. Разве все богатство и вся власть вселенной могут выкупить вашего близкого из плена смерти? Нет, ни деньги, ни власть, ни карьера, ни квартира, ни машина.

Мы — это все, что есть друг у друга. И у меня есть любимые люди, которые дороги мне больше всего на свете. Они приходят в этот зал, и им небезразличны моя жизнь, здоровье и свобода. Они не хотят, чтобы меня посадили. Меня ждет дома пожилая мама, сестра, любимая девушка, которой поставили страшный диагноз — рак. И я пока не знаю человека, кроме государственного обвинителя, который хочет, чтобы меня посадили.

Правда, я думаю, что и государственный обвинитель в глубине души не хочет этого. Мне кажется, что он пришел в прокуратуру, чтобы сажать реальных преступников и злодеев — убийц, насильников, совратителей несовершеннолетних. А все оказалось совсем иначе: нужно сажать тех, кого надо посадить, — и это залог продвижения по карьерной лестнице. Это сложившаяся система. Давайте хоть теперь не делать вид, что это не так.

Я вас не виню. Вы заботитесь о своей карьере, о стабильном положении в будущем, чтобы обеспечить свою семью, дать ей хлеб и крышу над головой, поставить на ноги своих будущих или уже родившихся детей. Но о чем вы будете им рассказывать? О том, как вы посадили в тюрьму тяжелобольную женщину за пять маленьких бумажек? Нет, несомненно, вы будете рассказывать о других делах. Наверное, вы утешаете себя тем, что вы просто делаете свою работу. Но что вы будете делать, когда маятник качнется в другую сторону?

Это исторический закон: либералы сменяются консерваторами, консерваторы — либералами. После естественной смерти одного политического лидера приходит другой, с противоположным курсом, и первые становятся последними, а последние — первыми. Вам покажется это странным, но я вам сочувствую.

Несмотря на то что я нахожусь за решеткой, я свободнее, чем вы. Я могу принимать собственные решения, могу говорить все, что думаю, могу уволиться с работы, если меня заставляют делать что-то, чего я не хочу. У меня нет врагов, мне не страшно остаться без денег или даже без крыши над головой.

Я не боюсь не сделать блестящую карьеру, показаться смешной, уязвимой или странной. Мне не страшно быть непохожей на других. Возможно, поэтому мое государство так боится меня и мне подобных и держит меня в клетке, как опаснейшего зверя.

Но человек человеку не волк. Просто злиться друг на друга из-за разных позиций легко, а любить друг друга, пытаться понять и находить компромиссы — очень трудно. Так невыносимо трудно, что порой это кажется просто невозможным, — в такие моменты насилие или принуждение кажутся единственным выходом. Но это не так! Необходимо учиться любить и решать конфликты при помощи слова — это единственный способ выкарабкаться из того кризиса морали, в котором мы оказались.

Ваша честь! Своим приговором вы можете подать всем пример — пример того, как конфликт можно решить при помощи слова, любви, милосердия, сострадания, а не при помощи принуждения к так называемой правде посредством уголовного срока. Это станет большим шагом к уменьшению злобы, к оздоровлению и примирению общества.

Ваша честь! Я понимаю, что для вас это просто работа, рядовое дело, трудовые часы и большое количество бумажной волокиты. Наверное, среди этой рутины, как и при всякой работе, замыливается и забывается истинное. Но истина заключается в том, что вы обладаете великой властью: вершить человеческие судьбы. В данном случае в вашей власти моя судьба, мое здоровье, моя жизнь и счастье моих близких. Я верю, что вы распорядитесь этой властью мудро».

Восьмая и девятая медаль для отпрыска Кадырова. «За вклад в развитие Российского университета спецназа» I степени и «Трудовая доблесть России».

Стал смотреть, что эта за организация такая «Трудовая доблесть России». Существует с 2006 года. Как написано на сайте, целью организации является объединение людей, добившихся выдающихся трудовых успехов. Интересно, каких выдающихся успехов добился 16-летний ни дня нигде не работавший Кадыров-младший? - зададим мы вопрос. Впрочем, без какой-либо надежды получить на него вразумительный ответ. Мы прекрасно понимаем, для чего и зачем существуют подобные симулякры - всякие дворянские, благотворительные и прочие эрзац-союзы, где чекисты и чванливая российская элита, ради удовлетворения собственных прихотей, награждают друг друга романовскими цацками и прочей бижутерией, призванной подчеркнуть их высокий статус.

Возглавляет организацию Алексей Гаврилович Левин. Человеку почти 90 лет. Посмотришь на фотографии - ну советский дедуля, застрявший в прошлом. Чем бы не тешился, лишь бы чувствовал себя нужным. Вещает что-то про трудовой ратный подвиг, пришпиливает к персям чиновников и губернаторов медальки, открывает памятник Путину, угодничает, а ему в награду за лояльность перепадает копеечка, на которую он содержит свою бессмысленную организацию - пенсионерский заповедник с офисом в центре Москвы.

Но не все так просто. И дед не такой простой. Весь его вокобулярий, заимствованный из советского производственного романа, - про передовиков производства и ратный подвиг тех, кто ковали победу в тылу, поднимали целинные земли и прокладывали Байкало-Амурскую магистраль, - это пыль в глаза. Это наглядный пример и иллюстрация того, что такое советское двоемыслие, когда твои сокровенные внутренние мысли прямо перпендикулярны мыслям, которые ты транслируешь вовне. У Homo Soveticus существуют в голове две производственные линии, и в зависимости от того, кто будет конечным потребителем, он гонит разные смысловые партии. Это как сигареты Ява в СССР - экспортный вариант кардинально отличается от варианта для внутреннего рынка. Название одно, а сигареты по существу разные.

На своей собственноручно написанной странице в Википедии Алексей Гаврилович презентует себя как ударника производства и метростроителя, который прошел путь от каменотёса и плиточника до начальника участка. Но умалчивает про лихие и проклятые девяностые, когда его жена Ирина Абэвна вместе с дочерью бывшего начальника московского метро Дмитрия Гаева стала выигрывать многомиллиардные госконтракты на уборку метро.

Кроме того, Ирина Левина является учредителем компании Orleando Estate LLP с офисом в центре Лондона и ежегодным доходом в 11 миллионов фунтов от сдачи в аренду недвижимости.

Из открытых источников известно, что компании принадлежит гостиница в Карловых Варах и несколько сдаваемых в аренду объектов недвижимости в Праге.

То есть дед, вручивший орден Кадырову-младшему, не так прост, как кажется. Такой же лукавый и двуличный, как любой российский чиновник, заливающий воск в уши доверчивому российскому народу.
И вряд ли, имея компанию с оборотом 11 миллионы фунтов в год, дед согласился бы на жалкую подачку и фунт изюма.