В рамках затянувшихся чествований Дэвида Боуи (то ли у него день рождения недавно был, то ли смерти, я забыл) написал, про еще одного Дэвида Боуи из наших современников. Так как терпение читателей я исчерпал еще на сопоставлениях с Боуи Вани Дмитриенко, в этот раз прямо сравнения делать не стал, но умному будет достаточно и того, что в тексте есть.

Для меня в юности было открытием, что классики рока за пятью слоями славословий и самой невероятной многозначительности, которую им за десятилетия нагнали журналисты и поклонники – были, в общем, просто чрезвычайно целеустремленными, упорными и готовыми маму родную продать за успех совсем юными парнями. Интуитивно понятный и приятный мне тип создания искусства описан в «Даре» Набокова: долго спать, долго лежать в ванной, потом долго гулять и вообще бездельничать, вечером в свое удовольствие с кем-нибудь хорошенько закуситься в споре об искусстве, потом часик что-то поделать более-менее по работе, и сладко уснуть. Все звезды поп-музыки жили прямо противоположным образом и к возрасту, когда Годунов-Чердынцев еле набрал стихов на книжку (а я только приступил к плану первого романа) у них уже набиралась дискография, хронический алкоголизм от беспрерывных туров и по пять резких стилистических разворотов.

Битлз, Дилан, Кинкс, Ху, Спрингстин, Боуи, Polnalyubvi. Частично это шуточный ряд. А частично не шуточный! Думайте.

Написал про первый всеми просморканный ну не шедевр, но во всяком случае классный альбом года – условный, складывающийся в таковой только в моей голове из двух коротких плейлистов, концертник группы Моя Мишель.

Да, вы все правильно прочитали – у группы Моя Мишель вышел пушечный альбом. Все знают меня как самого скучно-адекватного человека в ваших подписках, я никогда не буду перебарщивать для красного словца и от фонаря называть, допустим, Ваню Дмитриенко Дэвидом Боуи, а Нюшу – наследницей группы Yes. Поэтому, ну, по-моему, очевидно, что если я говорю, что новые сорок минут группы Моя Мишель – это пик русского софисти-попа, значит за этими словами что-то да стоит!

В качестве бонусной, уже чисто для тех, кто бросившись читать статью по ссылке и послушав альбом пять раз, вернулся в слезах счастья, замечу, что сам я с возрастом стал жестким фанатом софисти-попа и вижу его, как ястреб, уже даже там, где другие не видят натурально ничего.

Кроме того, что мне нравятся все звезды жанра первого ряда и почти все – второго (недавно поймал себя на том, что переслушиваю Стинга и группу Deacon Blue), мне нравится даже то, что никто и не слушает. Альбом The Blue Nile 1996-го, альбом Брайана Ферри 1994-го – я все люблю. Недавно Олег Соболев в качестве риторического вопроса писал «кто вообще слушает альбом Дэвида Боуи Black Tie, White Noise?» – типа его никто не слушает, этот альбом. Ну так вот, Black Tie, White Noise я тоже люблю, это нормальный второсортный софисти-поп, мне в самый раз. У Дмитрия Ханчина телеграм-канал называется «Нормальный инди-рок», я бы свой мог назвать «Второсортный софисти-поп».

Моя любимая современная группа – The 1975, они играют нормальный второсортный софисти-поп с редкими, но для меня как раз достаточными, вкраплениями первоклассного софисти-попа. На концертнике Моей Мишели есть три песни, которые я мысленно добавил в бездонный список топовых софисти-поп-песен, которые могу слушать по кругу хоть до скончания веков. Вы скажете «ну а что ты туда не добавил, если тебе все нравится? Все подряд в этот плейлист тащишь, вот и Мою Мишель притащил». Обидно, но может быть. Только у меня в этом вымышленном плейлисте сплошь золотые песни, а у вас вообще какой-нибудь плейлист софисти-попа есть? Небось нету.

Поэтому советую не выпендриваться и послушать Мою Мишель.

Неожиданно сам для себя имею что добавить к происходящей сейчас в нижнем интернете отмене комика Юрия Хованского.

Миллион лет, буквально дольше чем живу, читаю воспоминания Дмитрия Свербеева – ровесника Пушкина, оставившего родне в наследство толстенный том автофикшена. И там есть вот такой эпизод, не поленитесь прочитать:

«Не нравилась мне одна бывшая тогда в Москве в большом употреблении и часто встречаемая всюду забава – разного рода дураки и дуры, за которыми для утешения себя и гостей посылались гонцы во все концы города. Их дразнили до бешенства, их заставляли пить отвратительную микстуру из разных кушаний, приказывали из чаши с помоями доставать языком пятачок или гривенник и хохотали, когда они, рассерженные, ругали всех и каждого непристойными словами, и все это делалось в присутствии девушек, только что окончивших свое образование; и иногда призывали их по два, по три и доводили до драки, которую, во избежание серьезного увечья, приходилось разливать водою тут же в комнате.

Совсем не дурак, но только прикидывавшийся дураком из-за денег Иван Савельич, крепостной человек князя Хованского, и потому сам называвшийся Хованским, ходил всегда в расшитом блестками и шелками французском кафтане и, дерзкий до нарушения всех приличий благопристойности, язвил иногда своих покровителей очень меткими шутками, от которых, несмотря на крайнее мое отвращение к этой забаве, часто хохотал и я».

Мне кажется тут и добавить нечего – ОН, это тупо наш Хованский. Вплоть до того, что наш Хованский тоже постоянно упоминает, что у него фамилия княжеская.

Вот еще чуть-чуть по теме:

«Другой, настоящий дурак и дурак бешеный, назывался Нащокинским, потому что принадлежал Нащокину, отцу того, который был лучшим другом поэта Пушкина. Нащокинский дурак носил красный суконный сюртук и собирал по улицам щепки и всякий сор, затем приносил он все эти нечистоты в комнаты и высыпал перед хозяином, потом начинал всех ругать, а хозяева его дразнить петушиными криками. Однажды двоюродные братья со мной додразнили его до того, что он начал нас бить, а мы, повалив его на пол, тоже взбесились и решительно задушили бы полотенцем, если бы нас не розняли лакеи.

Всех их пережила дура графини Орловой Матрешка, толстая, угреватая, высокая 50-летняя девка, носившая на голове безобразный убор из перьев, декольте и с голыми руками. Она притворялась влюбленною во всех и каждого из мужчин и мучила робких и застенчивых, а особливо молодых в присутствии порядочных женщин самыми неприличными нежностями. Прошу заметить странную несообразность: госпожа ее вдова старушка графиня Орлова, урожденная Ртищева, сестра бывшего перед Ермоловым главнокомандующим в Грузии, была простая, честная, и набожная старушка и достойно пользовалась уважением всего общества. У крестной моей матери, престарелой Авдотьи Артемьевны Орловой, но не графини, а родной невестки Орлова, денщика Петра Великого (так она была стара), в первый раз имел я великое счастье ознакомиться с домашними барскими дураками низшего разряда. Старушка имела обыкновение, отходя ко сну, не засыпать прежде ежедневной у ее постели ругательной стычки ее двух дур. В 1812 г. зиму провела она, подобно нам, в своей новосильской деревне; мы с отцом у нее ночевали рядом с ее спальней. Ночью, проснувшись, услышал я страшный шум в ближней комнате и такие слова, каких никогда не слыхивал. Поутру в невинности моей я стал спрашивать отца объяснить мне значение этих слов. "Откуда ты их набрал?" – "У крестной матери в комнате слышал". А крестная мать также строила церкви, любила священство и была чрезвычайно набожна».

То есть, когда вы перед сном смотрите тикток-нарезки из трэш-стримеров с их склоками, взаимными и само-уничижениями, физической комедией за гранью пристойности и матерной руганью в три этажа – вы всего лишь продолжаете старую как мир традицию русских бар и барынь!

Дмитрий Свербеев – Мои записки, том первый

не так чтобы прямо гигантские, но страшно плотные воспоминания, которые стариком написал ровесник и даже приятель пушкина, богатый помещик, театрал, дипломат и всеобщий знакомый. начинается том лет за полста до рождения автора, заканчивается, когда ему нет и двадцати пяти. всего томов, если что, два – в конце, как я понял, свербееву будет от силы под тридцон. я решил не мучаться и записать сюда сразу первый том, а то второй дочитаю как раз к своим семидесяти.

в вакууме – очевидно, лучшие аристократические мемуары, какие я читал. все написано легкой, ровной, невозмутимой прозой, какую мы привыкли называть пушкинской, хотя она свойственна всем знатным богачам его поколения.

у свербеева буквально есть фрагмент, где дается объяснение резкого контраста прозы его поколения и предыдущего. в департаменте, где он служил на секретарской должности, начальство страшно бесили его черновики докладных записок: свербеев писал все связно и понятно, а начальники, люди постарше, наоборот, писали темно и запутанно. свербеев все не понимал причину этой разницы, а потом ему объяснили: если судья прочтет документ из которого четко ясно, кто прав, то он присудит в споре победу сам, а если судья в документе ничего не поймет, то будет вынужден в решении опираться на подсказки начальников свербеева – которые, в свою очередь, будут подсказывать просто в пользу того, кто дал взятку. вот и думайте почему «петровы в гриппе» написаны витиевато и так, что без поллитры не разберешь, а тургенев – гладко и понятно.

еще в треть текста комментарии, и их тоже интересно читать. кроме простой массы биографических справок, там есть еще и черновые тексты самого свербеева, все чем-то да занятные. ну приведу просто первое же: в одной его деревне крестьянки придумали сдавать детей в детдом, откуда сразу же забирали их в качестве кормилиц и растили дома получая за это от государства деньги. то есть это буквально аналог нынешних государственных выплат женщинам по декрету! в начале 19-го века!

помещики, студенты, профессора, чиновники, крестьяне и вообще хозяйство, плюс париж и швейцария, где том заканчивается – все свербеев описывает одинаково подробно и содержательно. книга – один из базовых источников информации об эпохе и для филологов, и для историков, что и совершенно заслуженно. при этом в тексте масса анекдотов, забавных случаев, по одной протяженной сцене, где свербеев дрищет и на него блюют (в разное время, сцены не друг за другом).

но читать как «литературу», «беллетристику» – тяжело. единого сюжета в «записках» нет, нет грува больших автономных эпизодов, но при этом нет и развлекательного мельтешения анекдотов, как в «мелочах из запаса моей памяти» приятеля свербеева дмитриева. это именно что очень много отдельных записок-воспоминаний культурного и многое узнавшего-увидевшего старика, который и не думает вас развлекать. правильный темп чтения «записок» – как на истфаковских семинарских занятиях, когда каждый эпизод подолгу разбирают на то, какие социальные и юридические особенности эпохи мы можем из описанных событий вывести, и тут же гуглить всех упомянутых персонажей.

чтение выходит страшно медленное, я читал ну три месяца точно, но жалею только о том, что мне уже не 19 и я не могу просто забить болт вообще на все (включая истфаковские семинарские занятия) и читать только свербеева и еще медленнее.

Досмотрел стрим Мэддисона по роликам передачи «Петровка 38», присоединяюсь к общему мнению: это настоящий мастерпис; лучший отдельный его стрим за карьеру; современные «Мертвые души».

Стрим, естественно, смешной – Мэддисон, может быть, лучший ныне живущий русский комик – но захватывает скорее как драматическое произведение. Это одиссея по современной Москве и шире современной России; путешествие сквозь года (ролики охватывают последние 10 лет), поры года и все районы, какие в Москве только есть – путешествие совершенное мятущимся духом тоскующего по России человека на чужбине. Николай Гоголь приобрел идеальную меткость к русскому быту гуляя каждодневно мимо достопримечательностей Рима; Илья Давыдов вспомнил адреса всех своих бывших в Капотне и присказки пэпээсников в Южном Тушино после того как вдоволь исходил улицы Манхэттена и вблизи рассмотрел бомжей Венис Бич.

По этому поводу хочу сформулировать

Илья Мэддисон: интеллектуальный канон

1) Смотрим канал Московская полиция и ностальгируем по России

Собственно, новые «Москва-Петушки», во всей своей семичасовой красоте. Мертвый кот, застрявший в диване алкашей; старушка, вызвавшая наряд на соседку, которая летала на метле; Мэддисон пускающий слезу при виде двора, где прошло его детство и где теперь лежит в луже своей крови пьяный мужик с разбитой головой; Россия ждущая Участкового, который придет на утро и во всем разберется. Эти мгновения затеряются во времени, как слезы под дождем – но пока живы зрители фильма, они будут с нами.

2) Южные дневники - тревел блог

Полуторачасовой мамблкор о распаде брака Мэддисона, оформленный как жизнерадостный дневник поездки молодоженов на курорт в (Г)Ейск. Про фильм написала исчерпывающий пост моя жена, подписываюсь под каждым словом. Добавлю только, что «Южные дневники» вышли через пару месяцев после ровно так же устроенного фильма «Aftersun» (девочка ведет бессодержательный видеодневник из поездки с папой на заштатный курорт, а задним числом поездка оказывается определяющей для всей ее жизни) и, по-моему, по всем параметрам английской нудятины лучше.

3) Maddyson в Football Manager 2014 часть 16 | Летсплей за сборную России

Писал об этом полуторачасовом шедевре комедии отдельный большой пост. Спортивный Мэддисон, по-моему, если не лучший Мэддисон – то уж всяко делит первое место с Мэддисоном-краеведом. Бонусом советую короткометражный шедевр спортивной комедии: ролик, где Илья Сергеевич все-таки выигрывает со сборной России Чемпионат Мира по футболу.

4) Теория мертвого интернета в эпоху крыс через призму накрутки ботов на фиолетовом сайте (И. Мэддисон)

Любимая поклонниками, но мало известная нормисам, форма Мэддисона – теоретик и лектор. Отдельные приемы этой формы вы могли видеть у других блогеров (свежая звезда обзоров мемов Ярослав Конвей использует в своих объяснительных роликах рисование шизофренических схем в пэйнте, изобретенное Мэддисоном), но настоящий прорыв в мейнстрим у нее случился совсем недавно, когда стал хитом ролик о том, что все популярные стримеры русского Твича безбожно завышают просмотры. Шедевр конспирологии, ролик, конечно, скорее аудио-лекция, чем, собственно, видео (полтора часа Мэддисон просто излагает свои мысли под видеоряд из игры Fallout: New Vegas), – но уж зато шедевр настоящий. Если бы Дмитрий Галковский заинтересовался Сасавотом и премией Слэй – он бы снял такое.

5) Мэддисон смотрит - ВЗЛЕТЫ И ПАДЕНИЯ "СПАСИБО,ЕВА!" Кто за всем стоит?

Вещь из топ-2 осмыслений поп-культуры 2010-х вровень с «Это было в России» Аркадия Романова – полуторачасовые мемуары о главной кузнице русских поп-звезд эпохи канале «Спасибо, Ева». Поперечный, Ильич, Кукояка, Алина Пязок, Хованский, Тесак, Минаев, Дмитрий Медведев – про всех у Мэддисона есть ценные воспоминания и оригинальное мнение. Если вы интересуетесь эпохой и не смотрели этот ролик, то на самом деле вы эпохой не интересуетесь и просто ждете, когда вам ее кто-то разжует в готовом виде. Тоже позиция, но я уверен, что разжуют ее все равно сильно опираясь на воспоминания Мэддисона – он попросту самый интересный и трезвомыслящий из всех свидетелей.

Написал продолжение своего старого текста про 2017-й год, на этот раз про 2016-й. Как всегда в меню банальности, общие места, ломление в открытую дверь и называние белого «белым», а черного «черным» с чрезвычайно гордым видом. Текст написан под давлением Егора Спесивцева поэтому сам я его воспринимаю как представителя жанра «дедовские сказки с печки» – ну а дед с печки и не должен ничего оригинального рассказывать, просто база сгодится.

В качестве мало относящегося к делу размышления еще добавлю, что пока писал, поймал себя на том, что в 2016-м никто не вспоминал 2006-й, а если бы кто-то стал – его бы просто не стали слушать. 2006-й в 2016-м воспринимался как неописуемая неинтересная древность, которую пускай археологи копают, если им делать нечего. 2016-й в 2026-м вполне свеж (а все, что касается Степана Казарьяна читается с таким же бодрящим восторгом, с каким в летнюю жару пьется швепс биттер лемон из холодильника). Ну или деду на печке его молодость всегда свежа, есть и такой вариант!

Самое содержательное, что я читал из волны некрологов Комягина. Лемондей я слушал не очень много, но и для меня Shortparis («Шортпенис», как я прочитал у кого-то на Рейтемьюзике миллион лет назад и так с тех пор и говорю) – группа барабанщика Данилы Холодкова. Для меня вся дискография Shortparis (глэмоватый колдвейв? как это называется?), все перфомансы Комягина (вечно кого-то провоцировавшего и что-то этим подчеркивавшего в нашей жизни) – только безбожно растянутый и размазаный, как варенье по тарелке, короткий период пиковой Padla Bear Outfit второй половины 2009-го – 2010-го.

Есть видос на ютубе, где Морозов в порнографическом наряде американского полисмена (было ли хоть в одном некрологе Комягина про «дихотомию гомоэротики и клишированного традиционализма»? я не видел, хотя кроме этого больше буквально ничего «провокативного» в Shortparis никогда не замечал), бритый и совершенно мокрый от пота сорок минут орет под стук такого же осатаневшего Холодкова. Ну вот для меня Shortparis – это просто кавер-бэнд той группы, а покойный Комягин – только аниматор на нормисном корпоративе для бухгалтерш и их айтишников.

С другой стороны – ну работал аниматор всерьез, раз сердце не выдержало.

👇👇👇 (сам текст, про который я говорю, ниже прикреплен)

Получается, Комягин умер в тот же день, что Летов. Как бы и совпадение, но для человеческого мышления совпадений не бывает.

Летом я писал, как легко представить, гуляя по Омску, насколько казалось — и было — для Летова подвигом делать рок в таком месте и с такой судьбой. Поколение Комягина (и мое), наверное, последнее, для которого путь к свободе из постсоветской России тоже был, ну, не подвигом, а преодолением что ли. Отсюда, видимо, подчеркнутая театральность того и другого. Раскручивание духа музыки в трагедию.

Новокузнецк, говорят, еще в три раза стремнее Омска. Быстро правда Shortparis переехали в Питер. Где дали концерт в продуктовом магазине 24 часа — кажется, первый перформанс. Меня там не было, но обстановку помню. У меня вообще была аберрация восприятия, поскольку я общался с группой Лемондэй и воспринимал Shortparis скорее как сайд-проект лемондэевского экс-ударника Данилы Холодкова. Эстетика Shortparis с Комягиным оказалась мне поперек горла, я их никогда не слушал, скорее клипы смотрел без звука.

Естественно, многие вспоминают теперь, какой покойник был светлой личностью. Мне вот моя девушка рассказывала, как Комягин на концерте наклонился со сцены, схватил ее за волосы и приподнял. Это, видимо, был перформанс, он был такой весь из себя импульсивный, творческий.

Значения это не имеет, убежденность Комягина в собственной гениальности — случай fake it till you make it. Он сказал, что хотел, сделал, как посчитал нужным, и все получилось, это очевидно. Может и зря, что сегодня молодой художник меньше чувствует необходимость преодолевать мир (игра по правилам госцензуры не в счет, это другое) — очень многие просто играют по вайбу, в результате получаются одинаковые зарисовки о жизни. Комягин делал не жизнь, а другое — про-дукт или про-изведение не мне судить.

И еще забавно, что его, точно как Летова, самые разные лагеря, тусовки, чуть ли не разные человеческие виды сейчас будут — уже начали — записывать в свои. Он и антитоталитарный либерал, и шаманствующий певец традиции, и всё остальное. Тоже правильно.

Написал пару слов про рэпера Метокса. Метокс страшно разговорчивый, интервью с ним – информативные до упора, поэтому придумать шизовый тейк оказалось несложно. Наслаждайтесь!

Есть даже тейк, который в текст не поместился.

Метокса сложно назвать начитанным человеком – выпускник филфака, о Варламе Шаламове он узнал только в тюремной библиотеке – но книг он прочитал много. В интервью он часто рассказывает и свой топ-3 любимых писателей: Куприн, Горький, Пелевин. Обычно я после таких перечислений закатываю глаза и добавляю после каждой фамилии, что это третьесортные либеральные сентименталисты (первые два) и второсортный комедийный автор эпохи первоначального накопления капитала (последний), но тут, мне кажется, ничего и добавлять не надо. Такой топ-3 в жизни может привести вас только в тюрьму.

Вообще в тюрьме можно оказаться сотней способов, тут никто из нас не застрахован, но любовь к Куприну, Горькому и Пелевину разом вряд ли может завести куда-то кроме тюрьмы! Ну хоть убей не могу представить себе поклонника Тургенева, человека который любит «Трех сестер» и тем более фаната Бориса Садовского, который станет растить коноплю, возить из Казахстана мак и потом закапывать их производные ночами на детских площадках. Или поклонник будет не настоящий, или доказательства все менты на карман подкинут.

«Русская литература» – это не рандомный набор безобидных книжек, которые вы вяло листаете в школе. Это с драками и кровью составленный сборник промтов, от которых нейросети ваших сознаний начинают воспринимать реальность определенным образом, начинают сами действовать определенным образом. Часть промтов составлена умными, культурными, самодостаточными людьми, которые честно хотели поделиться с вами (с нами) своими знаниями и конструктивным взглядом на жизнь. Это авторы текстов составляющих ядро «русской литературы» и легко выстраивающихся в единую традицию: Пушкина, Аксакова, Тургенева, Чехова, Набокова. А часть промтов на полку поставили специально, чтобы испортить вам жизнь. Горький всю жизнь был подлецом, гнусным политиканом и покрывателем всех возможных террористов и убийц. Книги он писал ровно такие же и с такой же целью обуть лохов и прогреть гоев. Читать их, и тем более принимать близко к сердцу, втягиваться в них, это как вести задушевные разговоры с телефонными мошенниками, вступать в террористические группы в соцсетях и так далее. И фанат Аксакова может в гневе стукнуть тестя по голове утюгом и загреметь на зону, но фанат Горького только к зоне и готовится.

Характерно, что Метокса спасла любовь к русскому рэпу. Паша Техник и Гуф – не великие мастера слова, а все-таки они не хотят вам зла и просто развлекают так, как умеют. Русский рэп – гораздо ближе к Пушкину и Тургеневу, чем раздутый им в пику анти-канон с Горьким, Куприным, Пелевиным, Мамлеевым, Сорокиным и прочими. Нынешний Метокс – нормальный русский поэт-писатель, у него есть свои поэтические рутины (ездит в электричке от Бологого до Москвы и слушает, как люди говорят), он досконально знает свой угол русской словесности и искренне его любит (русский рэп). Все это с ним сделали Гуф и Техник, а Горький с Куприным только до зоны довели.

Можете думать, что это какая-то ахинея с потолка, но я реально так вижу.

Иван Ильичёв – Анна Герман. Сто воспоминаний о великой певице

собранные с бору по сосенке все существующие в природе письменные воспоминания о популярной польской певице. сам я, понятно, не пересчитывал, но, видимо, воспоминаний в книге сто штук.

родственники, знакомые, музыканты гастрольной группы, лев лещенко, бедрос киркоров, михаил шуфутинский, просто какие-то работяги, ходившие на концерт по билету – представлены буквально все. про польшу существенно меньше, чем про отрезки связанные с ссср, но, честно сказать, я не в обиде. большей частью воспоминания неинтересные и даже бессодержательные: на пятой истории о том, какой герман была ангел начинаешь задумываться, что так-то, ну, а откуда рассказчику про нее что-то знать? конкретная герман, кажется, и впрямь была ангелом, но вообще в воспоминаниях случайных людей ангелами имеют свойство оказываться и николай комягин, и паша техник, да и стример мэллстрой, подозреваю, посмертно окажется ангелом.

есть и хорошие фрагменты. ильичев, фанат и биограф герман, подшил к, очевидно, им сами сделанным ерундовым интервью большое эссе анастасии цветаевой, сестры марины, и это прекрасное эссе. цветаева воспринимала герман как идеальную исполнительницу романсов и вообще русских песен до поп-времен, в личном общении так певице и говорила, и, кажется, этим смогла повлиять на то, что герман в последние годы добавила в репертуар массу такого рода вещей. я тоже люблю герман в первую очередь как голос поющий «выхожу один я на дорогу», поэтому, ну, приятно было узнать, что буквально последний осколок старой россии заставший герман держался именно такой позиции. плюс эссе просто красиво и умно написано.

еще в книге удачно одним блоком собраны воспоминания о происхождении герман. когда я делал про нее материал в середине 10х, это была еще маргинальная информация, википедия утверждала, что папа герман – поляк, а сейчас уже, в том числе и усилиями ильичева, везде написана реальная информация, о том, что она из ссыльных русских меннонитов. читаются воспоминания про голод военных времен и смерти всех родственников в лагерях тяжело, но по-крайней мере это правда интересно и содержательно.

в целом читал просто по работе; для удовольствия, конечно, никому не посоветую. из реально забавного только узнал, что герман обожала чеснок и устраивала, не шучу, «чесночные вечеринки», где из еды были только черный хлеб с маслом и натертым чесноком. просто представьте себе двухметровую широкоплечую жизнерадостную немку, от которой всегда на метр пахнет чесноком… роль для греты гервиг, сделала бы на деньги от «барби» байопик герман и я бы опять ее любил больше всех на свете.

также проглядел благодаря чудесам нейросетевых переводчиков польскую книгу Mariola Pryzwan – Anna German we wspomnieniach. никакой информации, которой в той или иной форме не было бы в автобиографии герман или вот у ильичева там не заметил, а читать целиком мне лень, помечаю просто для памяти.

Написал про певца Мукку, который освоил практику удаления упоминаний наркотиков из своих треков еще до того, как это стало модно. Терпеть не мог его в 2018-м, сейчас тоже не так чтобы полюбил, но слушается его праймовый период из наших времен как реальный панк, этого не отнять.

В целом, не очень разделяю общие посыпания головы пеплом насчет ужесточения цензуры. Понятно, что лучше бы совсем без цензуры; естественно, все мы привыкли, что ужесточения всегда идут по нарастающей и полезнее сопротивляться каждому, чем проводить воображаемые линии, после которых возмутишься. Все так, я согласен.

Но переслушав праймового Мукку я реально не могу найти в себе силы защищать сохранение любой ценой рифмы «влюблен / мефодрон». У меня нет душевного ресурса делать вид, что в его песнях было что-то кроме подросткового флекса порочностью. Какое количество натурально детей запомнило по его буквально детским песням штук пять названий наркотиков и даже прямо способов их употребления? Я вот, что для танцев на рейве нужно скушать экстази и тогда техно будет хорошо звучать, прочитал в 18 лет у Саймона Рейнольдса, а до этого знать не знал, хотя рос в 90-е и нулевые. Точно ли это информация для детских песен? Невероятно порочные 12-летние будут всегда, но я не чувствую в себе сил жалеть, что для большинства обычных унылых ленивых трусливых нормисных подростков, вроде такого, каким был я, дорога к опасной информации стала капельку длиннее.

В последнем романе у меня, кстати, есть сцены употребления наркотиков, так что я и сам ого-го какой порочный, не хуже вас и Мукки, не думайте, что я совсем лох (я все списал у Гриши Пророкова)!

Бенхамин Лабатут – Когда мы перестали понимать мир

дядя, который изобрел иприт, за пару лет до этого изобрел азотные удобрения. один математик так хотел добраться до сути вещей, что тронулся умом. несколько физиков столетней давности страшно напрягались, пока формулировали квантовую теорию. может не надо было так стараться?

небольшая романизированная биография, которую я подглядел у моего любимого спортивного журналиста антона михашенка.

лабатут (похоже на надпись во французском магазине спортинвентаря, но вообще это сорокалетний чилиец) пишет серию эссе о важных открытиях прошлого так, как если бы это были фильмы братьев сафди: как вереницу истерических выходок на пределе человеческих возможностей в исполнении эксцентричных мужчин на грани безумия. мне не понравилось начало, где мелодия несложной мысли сыграна на клавишах самых затхлых идеологических клише в истории (белая клавиша: талантливый еврей придумал классную штуку; черная: но ведь он живет в германии; белая: но он хочет всем помочь; черная клавиша: но гитлер не дремлет!), вызвало большие подозрения то, что я, не усвоивший физику даже за седьмой класс, почему-то еще до чтения был в курсе коллизии книги (что в квантовой физике все и частица, и волна), но в целом – мастерское повествование, настоящий урок для любого журналиста, эталон интенсивности и связности. прочитал не то что за вечер, а просто проглотил часов за пять не вставая.

выглядит все вот так:
«Нильс Бор был величиной в современной физике. Во время горных походов он убедил молодого физика Гейзенберга в том, что, говоря об атомах, язык можно использовать лишь как поэзию. Во время прогулок с Бором Гейзенберг впервые уловил, что мир субатомных частиц не похож ни на что другое. Во время подъема в горах Гарц он сказал наставнику: «В одной-единственной пылинке содержатся миллиарды атомов. Как можно здраво рассуждать о чем-то настолько маленьком?» Физик, как и поэт, не должен описывать явления окружающего мира. Его задача – создавать метафоры и связи между мыслями. Тем летом Гейзенберг понял: применять к субатомной частице такие понятия классической физики, как радиус-вектор, скорость и момент силы, совершенно бессмысленно. Для описания субатомных частиц нужен новый язык».

идеально компактно изложена мысль, которая любым читателем ощущается, как предвкушение решительного прорыва. откуда и куда неважно – на место квантовой физики каждый подставляет то, в чем разбирается. дискографию группы тальник, инстаграм с советами по похудению, развесные салаты в сетевых продуктовых – чувство «вот-вот я пойму самое важное» знакомо каждому. уверен, михашенок на этих строчках схватился за голову и подумал «это же в точности как было у меня, когда я тренировал футбольный клуб сморгонь!». ощущение это сильное и приятное, лабатут сохраняет его для читателя, ну, в общем, все пять часов чтения. мастер, без шуток завидую.

у людей в интернете вызывает сомнения достоверность описанных чувств, «зачем он пишет, что они думали, его же там не было». но я наобум открыл книжку математика гротендика, которого лабатут описывает как натурального марти суприма от математики, и там просто сходу увидел вот такое:

«Как читатель уже, без сомнения, угадал, «теории», отстроенные целиком, суть не что иное, как «красивые дома» (те, что мы получаем в наследство от своих предшественников, и те, что, внимая зову неизвестного, в ответ на него строим своими руками). И если я говорил об «изобретательности» (или фантазии) кузнеца ли, строителя, то должен прибавить: душа, тайный нерв работы – совсем не спесь того, кто скажет: «Я хочу вот так, и никак иначе!» – находя главное удовольствие в том, чтобы решать по-своему. Тот дрянной архитектор, у кого в голове сложены готовыми все планы раньше, чем он удосужится исследовать свой участок земли, его нужды и возможности. Годны ли в дело изобретательность и фантазия искателя, определяется степенью напряженности его внимания, с каким он прислушивается к голосам вещей».

мысль другая, но метафоры и склонность обобщать не отличается от лабатута, не так ли.