Япония, долголетие и биомедтех: путешествие вглубь парадоксов

Всем привет! Новогодние каникулы я провела с семьей в Японии — и привезла в чемодане не сувениры, а целый ворох мыслей, которые заставили подумать о биомедтехе, стартапах и самой идее «продления жизни» под другим углом. На этой неделе опубликую серию постов на эту тему!

Мы часто смотрим на Японию как на образец долголетия и технологичности. Но вживую все оказалось сложнее и контрастнее:

⏺ Я искала там витрины «лонживити-индустрии», а увидела долголетие как среду, а не как продукт.

⏺ Думала о высоких технологиях, а нашла Фукусиму — горький антипример, где социальное убивает быстрее радиации.

⏺ Пыталась рассуждать о data-driven health, а столкнулась с призраком новой колониальности, где данные многих служат долгой жизни избранных.

Это путешествие заставило меня надеть оптику «туриста» — фигуры из книги независимого японского философа и культурного критика Хироки Адзумы (род. 1971) "Философия туриста", которая видит разрыв между глянцевыми нарративами и сложной реальностью тел, систем и страхов. Книгу брала с собой в поездку, крайне рекомендую!

В ближайшие дни поделюсь с вами серией постов-наблюдений, в которых будем говорить о:

⏺ Парадоксе 100-летних: Почему в стране-лидере по долгожительству почти нет cult longevity-клиник?

⏺ Философии «туриста»: Как эта оптика может спасти биомедтех-стартапы от заблуждений и колонизации чужого опыта.

⏺ Уроке Фукусимы: Что на самом деле убивает быстрее техногенной катастрофы и как это меняет саму цель лонживити-проектов.

⏺ Миросистеме долголетия: Кто в мире может позволить себе стареть медленно и что с этим делать.

⏺ Цене наших данных: Как health-data превращаются в новую «нефть» и создают биологический разрыв между классами.

Это будет разговор не только о технологиях, но о философии, этике и системном мышлении. О том, что происходит, когда биомедтех сталкивается с реальным миром во всей его сложности.

Если вы в стартапе, в науке, в инвестфондах или просто думаете о будущем здоровья — будет интересно и, надеюсь, полезно.

Первая история — будет завтра.

А пока вопрос на старт: А что для вас лично значит «долголетие» — это набор личных биохаков или характеристика среды, в которой вы живете?

❤️❤️❤️

Парадокс: 100 000+ столетних vs. 0 (ноль) кричащих «Longevity Clinic». Как?

Ответ — в ваби-саби. Философия принятия мимолетности, несовершенства и простоты.

Западный биомедтех говорит телу: «Ты — сломанный гаджет. Давай-ка я тебя отлажу, перепрошей, поставлю новые запчасти». Это подход инженера к живому, трепетному, изнашивающемуся.

Японский подход иной. Тело — не гаджет. Это сад. Его не «чинят». За ним ухаживают, ему создают среду. Долголетие здесь — не результат агрессивной оптимизации, а побочный эффект хорошо настроенной повседневности.

Как это выглядит на практике:

⏺ Еда как «моттаинай» (нежелание есть). Не суперфуд в капсуле, а принцип использования всего, с благодарностью. Маленькое бэнто — это не диета, это уважение к еде и своему желудку. Разнообразие в миниатюре. «Соединение с пищей — это соединение с жизнью», — могла бы сказать Фудзимото. Лонживити-индустрия продает экстракт куркумина. Японский супермаркет продает практику осознанности в разделе ready-to-eat.

⏺ Движение как «сюган» (повседневная тренировка). Не час в качалке ради «health metrics», а 15 000 шагов просто потому, что город устроен для ног, а не для машин. Лестница вместо лифта — не челлендж, а путь наименьшего сопротивления.

⏺ Старость как «икигай», а не как «болезнь». 75-летний таксист, 80-летняя хозяйка рёкана — это не провал пенсионной системы. Это воплощение социального ваби-саби: твои морщины и медлительность — не дефект, а свидетельство опыта, который все еще нужен.

Ирония для биомедтех-стартапов: Мы тратим миллионы на поиски «гена долголетия» и молекулы-сенолитика. А «секретный протокол» может лежать не в нарушении клеточных процессов, а в их гармоничном течении, поддерживаемом средой. Мы проектируем умные часы, следящие за стрессом. Они пищат: «У вас стресс!». Японский подход — это сад камней, где просто сидят и смотрят. Бесплатно. И, кажется, эффективнее.

Вопрос на засыпку: А что если следующий unicorn в health-tech — это не приложение, а урбанистическое планировочное бюро, которое будет проектировать города, продлевающие жизнь на 10 лет просто за счет лестниц, парков и общественных столовых?

Философия туриста как новая оптика для биомедтеха

В какой‑то момент я поймал себя на неприятной мысли: я в Японии не только как турист, но и как представитель той самой глобальной биомедтех‑секты, которая искренне верит, что достаточно «немного CRISPR, чуть‑чуть AI и щепотку омолаживающих клеток» — и всё, death is optional.

Тут пришлось вспомнить Хироки Адзуму и его фигуру туриста. Философ Хироки Адзума описал «туриста» — фигуру, живущую в зазоре между мирами. Он не местный, но и не просто прохожий. Он потребитель опыта.

Весь современный биомедтех построен для туристов. А мы, основатели, — его туроператоры.

Честно посмотри на типичный биомедтех‑продукт: пользователь там — турист в ландшафте собственного здоровья. Он «посещает» чек-ап в Хадассе (тур «Диагностика Премиум»), потом совершает «экскурсию» в геномный анализ, делает «фото на память» в виде графика с биовозрастом. Он собирает сувениры — баночки БАДов, PDF-отчеты, подписки на приложения.

Человек живёт в состоянии ма — ценного промежутка, но у нас этот промежуток превращён в хаос: между сервисами нет гармонии, нет wa.

Его здоровье — это коллекция разрозненных, ярких впечатлений, а не целостная, обжитая территория. Он всё время где‑то в пути, но нигде не «дома». Его здоровье — набор открыток из разных клиник.

Да, наши продукты – это часто идеально продаваемые икигай‑туры: мы обещаем за три дня вернуть «смысл, энергию и контроль», который человек утратил в повседневности.​

Проблема в том, что настоящий ikigai по Фудзимото — это не всплеск, а повседневный, тихий смысл, который проживается годами.​ Туроператорский формат по определению не может его дать. Он может дать только «ощущение ikigai на дегустацию».

А кто тогда сэнсэй (учитель) в этой системе? Часто — никто. Есть алгоритм. Есть «научный консультант» в белом халате на сайте. Но нет того, кто проходит путь вместе с тобой, видя твою целостность. Фудзимото пишет о «кайдзен» — философии небольших, непрерывных улучшений. Но кайдзен — это не про таргетирование одного биомаркера. Это про медленное, бережное улучшение всего образа жизни. Это работа мастера, а не продавца.

Двуслойность биомедтеха, которую видит турист.

У Адзумы есть идея «двуслойного мира»: верхний слой — глянцевый, удобоваримый, инфографичный; нижний — грязный, травматичный, реальный.

⏺ Верхний слой в биомедтехе (витринный, «сияющий город на холме»): Гладкие питч-деки, клиники из белого мрамора, конференции в Дубае, лендинги с пиктограммами молекул, обещания «снизить биологический возраст на N лет». Здесь говорят на языке «революции», «прорыва», «победы над смертью».

⏺ Нижний слой в биомедтехе (реальный, «улицы без канализации»): Выгорание врачей, заполняющих ваши «умные» анкеты. Ночные смены медсестер. Пациент, который не может позволить терапию, данные которого обучили алгоритм для тех, кто может. Страх и одиночество, которые не лечатся таблеткой. «Монодзукури» (искусство создания вещей) в Японии — это честь ремесла. А «монодзукури» в биомедтехе слишком часто — это просто упаковка капитала в наукообразие.

Турист в азуминском смысле — это тот, кто смотрит сразу на оба слоя и видит ma между ними — пространство несостыковок.

Эта «трещина» — самое плодородное место для этики и реальной инновации, но бизнес любит её замазать.

Этика туриста: не говорить за «местных»

У Адзумы есть важный мотив: турист не должен присваивать голос «местных». В биомедтехе это распространенный грех: от лица пациента говорят все, кроме самого пациента.

Здесь как будто не хватает двух японских слов:

⏺ Omoiyari — умение встать на место другого, ощутить его взгляд.

⏺ Kansha — благодарность за то, что тебе вообще позволяют в этот мир зайти.

Если биомедтех раскрыть через эти ценности, презентации резко сократятся, а глубина разговоров — вырастет.

На слайдах будет меньше «мы даём свободу пациентам» и больше «мы даём пациентам место, где они могут говорить сами, а мы — слушаем».