Внимательно с коллегами читаем свежий доклад Майкла Кратсиоса о новой модели управления наукой. Параллельно пишу книгу о новых моделях управления - и прямо все "как по учебнику")

Во1х, зачем? Все ведь и так прекрасно, мудрые начальники прекрасно распределяют ресурс, Да но нет:
• Исследователи тратят почти половину рабочего времени на администрирование.
• Некоторые гранты проходят от подачи до финансирования до 20 месяцев.
• С 1991 года к федеральным грантам добавилось не менее 270 новых требований.
• Эффективные накладные расходы университетов по грантам NIH превышают 40 процентов
• Эффективность фармацевтических НИОКР, измеряемая числом новых препаратов на миллиард долларов, с 1950 года снизилась примерно в 80 раз и сокращалась вдвое каждые девять лет (ну тут правда проблема скорее всей индустрии - см мой доклад "почему медицина сломана")

Что же предлагается, кроме как обычно (все взять и поделить)? Вы, мои верные читатели, угадали - превратить науку в венчур (модель, апробированная в DARPA и NASA):
• Долгосрочное финансирование людей, а не заранее описанных проектов. Примером служат гранты примерно по 10 млн долларов на семь лет. Получатели такого финансирования создавали высокоцитируемые работы почти вдвое чаще сопоставимых исследователей на стандартных грантах.
• Fast grants с решением за дни или недели вместо шести-девяти месяцев.
• Golden tickets, позволяющие одному сильному эксперту профинансировать нестандартную идею, отвергнутую консенсусом комиссии.
• Премии и технологические вызовы, где оплачивается результат, а не процесс. Приз в 10 млн долларов за частный суборбитальный полет мобилизовал сотни миллионов частных инвестиций.
• Advance market commitments, то есть гарантированный будущий рынок для еще не существующей технологии.
• Regranting, при котором право распределять небольшие суммы передается людям, непосредственно находящимся на технологическом фронтире.
• Новые временные организации на 5–7 лет, состоящие из 10–100 профессиональных ученых и инженеров и создаваемые для устранения конкретного технологического узкого места.

Фактически, вся управленческая модель плановой экономики заменяется на современнны циклические адаптивные формы.
Вместо линейки: фундаментальная наука, прикладные исследования, разработка, производство.
Вводится рекурсивное движени: инженерная проблема порождает фундаментальный вопрос, новый научный результат меняет конструкцию продукта, производство обнаруживает новые ограничения, а масштабирование формирует следующий цикл исследований.

Это буквально центральная формула моих идей: управление инновациями становится управлением не стадиями, а скоростью замыкания контура обучения. Побеждает система, которая быстрее проходит цикл: гипотеза, эксперимент, прототип, производство, данные, новая гипотеза.

Фактически, форма организации определяет, какие знания вообще могут быть произведены. Университетская лаборатория, корпорация, государственный институт, венчурный фонд и стартап создают разные стимулы, горизонты и типы результатов.

И важное замечение доклада - ИИ ускоряет отдельного человека, но может замедлить систему. Потому что в старой логике управления ИИ создание текстов и артефактов намертво перегружает систему и делает ее неработоспособной.

Как этим всем управлять - как раз и пишу, надеюсь завершу за лето. А как предлагается делать в США - читайте в докладе.

АПД: самое обидное, что половину из этого мы начинали в РВК 15 лет назад, а про еще полвину задумывались. Прям очень, очнеь обидно((( Только ИИ-архитектуры тогда не было

«Попытки внедрить инновации внутри старых иерархических структур не дают результата -менее 20% компаний получают финансовую отдачу от изменений, если не меняют саму структуру организации».
(«Как меняются изменения» - СберУниверситет, июль 2026)

Я запускаю новый авторский проект — Intensive Thinking Unit.

Это «палата интенсивного мышления» о биомедтехе, науке и технологиях.

В медицине intensive care — это режим, который включается, когда стандартные протоколы уже не работают: нужно больше внимания, больше времени, больше глубины. Мне кажется, что с мышлением о технологиях сейчас та же ситуация.

Вокруг нас есть два полюса:
— тяжёлые документы (отчёты, рейтинги, стратегии), которые почти никто не читает целиком;
— и поток коротких пересказов в каналах, который создаёт ощущение понимания, но редко даёт его на самом деле.

Intensive Thinking Unit — это попытка собрать третий режим.

Я буду брать сложные темы и документы — глобальные рейтинги, экосистемные исследования, университетские стратегии, тексты по философии технологий — и разбирать их в формате длинных, связных лонгридов.

Это не дайджесты и не «объяснение на пальцах». Это разбор:
• как устроена методология,
• какие интересы и допущения в неё зашиты,
• что стоит за цифрами и кейсами,
• что это означает для реальных экосистем — университетов, стартапов, здравоохранения.

Мне важно делать это на стыке биомедтеха, научной политики и философии технологий.

Методологически я опираюсь на идею философа как издателя (в духе японского философа Хироки Адзумы): не только производить знание внутри институций, но собирать разрозненные тексты, данные и смыслы в связные документы, с которыми можно работать.

Это проект не про «контент», а про режим мышления.

Не про скорость, а про плотность.

Не про поток, а про серию текстов.

Формат:
• регулярные авторские лонгриды;
• тематические выпуски;
• иногда — совместные исследования с университетами, программами, фондами и компаниями.

Я делаю это как авторский самиздат — с полной ответственностью за оптику, качество и честность анализа.

Первый выпуск — завтра.

Чтобы было что почитать на выходных

Если вам откликается идея палаты интенсивного мышления, этот проект открыт для совместных текстовых и издательских инициатив.

В логике Intensive Thinking Unit можно:
• собирать сложные сюжеты в связные тексты для профессиональной аудитории — врачей, исследователей, управленцев, предпринимателей;
• создавать авторские текстовые проекты вокруг ваших тем и инициатив: от эссе и аналитических лонгридов до небольших сборников и серий публикаций;
• выпускать интеллектуальные документы, которые дополняют программы, форумы, образовательные курсы и корпоративные проекты — не в формате пресс‑релизов, а в формате текстов, с которыми можно думать.

Форматы могут быть разными:
• одиночный лонгрид или PDF‑документ,
• серия текстов,
• совместный авторский выпуск под бренд институции.

Если вам нужен не очередной «контент», а внимательный текстовый проект — можно писать мне, и мы вместе придумаем, как ваша тема может пройти через палату интенсивного мышления.

Первый выпуск Палаты интенсивного мышления: TIME100 Health Global — и что с этим делать нам

Каждый год TIME выпускает список людей, которые буквально меняют глобальное здравоохранение — не «лучших врачей», а тех, кто сдвигает систему: меняют протоколы, запускают продукты, которые внедряют целыми континентами, превращают личный диагноз в общественную дискуссию. Это не рейтинг клиник и не «лучшие врачи года». Это попытка задокументировать, кто именно превращает изолированное достижение в изменение, которое становится видимым, воспроизводимым и масштабируемым для остального мира.

И здесь есть ключевая мысль, ради которой стоит читать такие списки внимательно: инновация без перевода — это просто событие, которое случилось. У инновации, которая доходит до списка TIME, есть третий, часто невидимый этап — не «открытие» и не «внедрение», а именно трансляция: перевод достижения в язык, формат и канал, понятный внешнему миру. Таблетка Novo Nordisk — это не просто химия, это смена экономики доступа, о которой CEO компании говорит языком «миллиардов потенциальных пациентов». Протокол остановки Марбурга в Руанде — это не просто эпидемиологический успех, это кейс, который был описан, оформлен и стал шаблоном, применённым потом в Эфиопии. Разница между «мы это сделали» и «мир об этом узнал и повторил» — это ровно то расстояние, которое проходит инновация в процессе трансляции.

Почему это важно осмыслять именно как практику, а не как случайность. Трансляция инноваций — это не пиар и не удача отдельного человека. Это инфраструктурная работа: публикация в рецензируемом журнале, который индексируется мировой наукой, выступление на языке, понятном международной редакции, готовность превратить личный опыт болезни в общественный разговор, а не молчать о диагнозе. Без этой работы даже самый сильный клинический результат остаётся ресурсом внутреннего рынка, а не фактом мировой медицины.

Пролистав список TIME100 Health, я не нашла ни одного российского имени. Можно закрыть журнал и сказать «геополитика». Но продуктивнее другой вопрос: если убрать политику — какие из наших достижений уже готовы к трансляции, а какие просто произошли, но никем не были переведены на язык, который слышит остальной мир?

Полный разбор — с методологией TIME, типологией того, что считается инновацией, разбором интересных международных кейсов и подборкой российских кейсов, достойных по моей скромной оценке мировой арены — в первом выпуске моего самиздата!

Если вам откликается такая оптика — поддержите первый выпуск: лайком, репостом, комментарием. Мне правда важна обратная связь на старте проекта)))

А ещё интереснее — напишите в комментариях, какие кейсы вы бы добавили в свой личный TIME100 Health. Может, вы знаете врача, учёного или предпринимателя, чьё достижение достойно глобального внимания, но никогда не переводилось на язык, понятный внешнему миру. Или публичного человека, чья история болезни меняет культурную норму, а мы про это не знаем.

Собираем такую карту вместе — она интереснее любого готового рейтинга.

Как Humanoid стал единорогом раньше продукта

Вау, у нас новый единорог с русскими корнями и очень большими глобальными амбициями — Humanoid Артема Соколова. И самое интересное здесь даже не сам факт оценки в $1,35 млрд, а то, что компания стала первым в Европе pure-play humanoid robotics unicorn до первой коммерческой отгрузки. Это редкий случай, когда капитал, ожидания и рынок бегут впереди физического продукта.

Разные интересные подробности об этом можно найти здесь и здесь.

Humanoid работает в очень сложной нише. Человекоподобные роботы — это не “еще один гаджет”, а попытка собрать в одном продукте механику, ИИ, безопасность, автономию, производство и экономику внедрения. В такой категории мало сделать красивую демонстрацию: робот должен не просто двигаться, а реально выполнять полезную работу, быть надежным и окупаемым.

Но ключевая история Humanoid — не только про технологию, а про стратегию входа на рынок. Компания не пытается продавать абстрактное будущее, она идет в конкретные промышленные сценарии: логистику, производство, ритейл и 3PL. На сайте Humanoid прямо пишет про модульных и безопасных роботов, AI-слой KinetIQ и фокус на labor-intensive задачах, где классическая автоматизация пока не закрывает потребность. Это зрелый deeptech-подход: сначала узкий и понятный use case, потом пилот, затем масштабирование.

У Humanoid очень сильная и, что важно, очень долго собиравшаяся структура. По открытым источникам, компания долго строилась на founder-led, bootstrapped capital: Артем Соколов фактически оставался единственным акционером, а в британских документах фигурируют его займы в компанию примерно на 5 млн фунтов. Это многое объясняет: прежде чем выйти к внешнему капиталу, основатель сам профинансировал скорость, контроль и право делать продукт без давления раннего рынка.

Команда тоже собрана не случайно. В Humanoid пришли люди из Brain Corp, iRobot, Arrival, Boston Dynamics, Toyota, Apple и Dyson, а среди ключевых фигур — CTO Джаред Кэннон и Дмитрий Рудницкий из Arrival. Это не просто набор громких фамилий, а очень точная сборка компетенций под робототехнику, автономию, hardware engineering и масштабирование сложной системы. В deeptech это часто важнее, чем громкий слоган.

Еще один сильный венчурный сигнал — продуктовая архитектура. У Humanoid две версии робота: полноценный бипед и колесная платформа. И колесная версия здесь не компромисс, а ускоритель выхода на рынок: она безопаснее, проще, устойчивее и позволяет быстрее дойти до первых коммерческих кейсов. То есть компания строит не “идеального робота”, а траекторию, по которой робот сможет реально попасть к клиенту.

И вот здесь появляется самая любопытная цифра: по публичным заявлениям и пересказам, Humanoid уже работает с очень большой воронкой спроса — речь идет о десятках тысяч предзаказов и потенциальном pipeline на миллиарды долларов, хотя коммерческой выручки еще нет. Для кого-то это может выглядеть слишком смело, но именно так сейчас устроены многие deeptech-истории: рынок покупает не сегодняшнюю выручку, а убедительную траекторию к категории.

Отдельно интересно, как Humanoid размечает рынок по волнам: сначала industrial tasks, потом service applications, а затем household assistants. Это важная деталь. Она показывает, что разговор о домашних роботах — не случайная фантазия, а дальний горизонт стратегии. Но текущий фокус все же промышленный: быстрее дойти до пилота, доказать полезность и собрать первую коммерческую инфраструктуру.

Почему deeptech выигрывает не только технологией

Для меня этот кейс хорошо наложился на отпускные наблюдения из Красной Поляны: в этом году я там впервые увидела экзоскелеты в аренду для туристов для трекинга в горы. И это очень забавно: чаще выход на рынок идет через более готовый сегмент — туда, где люди быстрее понимают ценность, меньше боятся новинки и готовы платить за опыт уже сейчас. Туристы с деньгами могут оказаться лучшими ранними пользователями технологии, которая на первый взгляд кажется “промышленной”. И здесь, кстати, особенно заметно, как по-разному устроены рынки: публичных данных об индустриальном использовании экзоскелетов в России почти нет, а сервисов аренды для физлиц, наоборот, неожиданно много. Забавно, что и в исследовании Форбса эксперты надеются на старение населения, а не на стремление индустриалов к прогрессивности)))

Humanoid показывает очень важную вещь: в deeptech побеждает не только технология, но и правильная конструкция бизнеса. Есть и еще один любопытный слой: возможно, именно поэтому робототехнический стартап с глобальными амбициями выбирает британскую прописку. Не потому, что технология “не здесь”, а потому что там проще упаковать, масштабировать и продавать сложный deeptech-продукт в среде, где индустриальный спрос, капитал и готовность к внедрению соединяются быстрее. В этой логике Великобритания — не просто юрисдикция, а часть go-to-market стратегии.

Другие элементы go-to-market стратегии – сильный основатель, собственные деньги на старте, собранная под задачу команда, промышленный use case, быстрые пилоты и умение найти и обеспечить правильную точку входа на рынок — дополняют и превращают сложный проект в единорога.

В этом кейсе важнее всего не сам робот, а способ его появления на рынке: deeptech сегодня выигрывает там, где технологическая амбиция совпадает с подходящей юрисдикцией, командой, капиталом и ранним спросом.

Кстати, следующий выпуск Палаты интенсивного мышления будет именно про юрисдикцию)))

Итаки не будет: в ХХ веке возвращение домой невозможно

Я пока не решила, хочу смотреть новую «Одиссею» или нет, но все дискуссии вокруг нолановской версии неожиданно привели меня к мыслям о совсем другой книге – страшной, тяжёлой, прочитанной в отпуске «Вечной мерзлоте» Виктора Ремизова.

Я вдруг поняла, что это тоже в каком-то смысле Одиссея. Только очень мрачная, северная, ХХ-вековая. У Гомера путь Одиссея – это путь к возвращению: к дому, к имени, к порядку, к Итаке. У Ремизова путь еще существует, но сама возможность Итаки уже уничтожена. Там движение вперёд не ведёт к восстановлению мира, а скорее показывает, как мир распадается под давлением государства, холода, лагерной логики и исторического насилия.
И вот это, кажется, самое важное различие между классикой и ХХ веком. В обоих текстах есть путь, дом, испытание и мечта о восстановлении порядка, но у Гомера возвращение собирает мир заново, а у Ремизова сам мир устроен так, что возвращение почти невозможно или слишком дорого. Возвращение перестаёт быть обещанием и становится почти невозможной мечтой.

Что роднит тексты

В «Одиссее» централен мотив возвращения Одиссея на Итаку после долгих странствий. Это не только движение в пространстве, но и восстановление дома, семьи и законного порядка. У героев «Вечной мерзлоте» тоже есть стремление к дому, к нормальной человеческой жизни, но оно постоянно ломается о лагерный режим, северную географию и бессмысленную машину, строящую Трансполярную магистраль. В обоих историях путь становится проверкой человеческой выносливости, верности и способности сохранить себя в нечеловеческих условиях.

Где тексты расходятся

У Гомера дорога героя – это эпос восстановления: Одиссей, пройдя через хаос, в конце возвращает имя, статус, дом и связь с Пенелопой и Телемахом. У Ремизова дорога – это, скорее, эпос истощения: люди движутся не к дому, а через пространство, организованное как машина перемалывания тел и судеб, и сама стройка выглядит не как метафора созидания, а как метафора тоталитаризма и насилия над жизнью. Поэтому если «Одиссея» – это история о том, как путь может привести к возвращению, то «Вечная мерзлота» – это история о том, как путь становится формой утраты дома.

Общая структура мифа

Оба текста строятся на архетипе странствия, но у Ремизова он переосмыслен в трагическом ключе: вместо чудовищ и богов (нерукотворных) – государство, климат, лагерь, бессмысленный труд и вымораживание человеческого (часто сознательно рукотворное).

В этом смысле «домой» у Ремизова означает не просто географию, а скорее попытку вернуть себе хотя бы внутреннюю целостность, которую система уже разрушила.

Что можно читать психотерапевтично

Если смотреть на оба текста с точки зрения сегодняшнего опыта, то «Одиссея» говорит о долгом пути возвращения к миру после войны, а «Вечная мерзлота» – о невозможности такого возвращения в условиях тотальной исторической травмы. Первый текст спрашивает: как снова стать собой после испытаний? Второй: что происходит, когда история не оставляет пространства для этого возвращения?

Поэтому «Вечная мерзлота» – это не просто «тоже Одиссея», а скорее роман о том, как XX век отменяет гомеровскую надежду на Итаку.

Можно сказать и так: у Гомера возвращение домой – это цель и смысл пути, а у Ремизова путь показывает, что дом мог быть уже давно уничтожен как понятие, еще до того как человек до него доберётся.

Кстати, возможно именно поэтому история Одиссея всё ещё так нас цепляет (помимо того, что это великая классика): мы все тоскуем по Итаке. А еще потому что ХХ век убедительно показал нам, что Итаки может уже не быть.

Биомедтех-вывода не будет

С 1 по 7 августа — неделя грудного вскармливания, и я, если честно, вполне довольна, что у меня этот конкретный период временно позади. Но именно сейчас хочу поделиться постом одного из наших любимых стартапов, который работает на границе грудного молока и инфекционной безопасности — стартап Сучкова Максима по пастеризации грудного молока.

Формулы, маркетинг доказательство

Максим очень точно подхватывает мысль из исследования BMJ 2023: большинство смесей продаются с громкими обещаниями про «мозг», «зрение», «иммунитет», «развитие», опираясь на модные ингредиенты — омега‑жирные кислоты, пре- и пробиотики.

При этом далеко не всегда есть качественная доказательная база: часть продуктов вообще не приводит ссылок на исследования, а значительная доля процитированных работ имеет высокий риск предвзятости.

Ключевая мысль: доказанная польза компонента не равна честному обещанию конечного эффекта на упаковке.

Чем интересен стартап Максима

У Максима фокус не на «прокачке интеллекта» через один ингредиент, а на понятной клинической задаче: снизить инфекционную нагрузку грудного молока, сохранив его биологическую ценность.

Сейчас стандарт в банках грудного молока — пастеризация по Холдеру (62.5 °C, 30 минут), которая эффективно инактивирует патогенные вирусы (включая SARS‑CoV‑2, ВИЧ, ЦМВ) и бактерии, но одновременно повреждает часть иммунных и биологически активных компонентов.

Мировой тренд — искать более щадящие режимы: кратковременная высокотемпературная пастеризация (HTST), мгновенная пастеризация, высокое гидростатическое давление, «умные» пастеризаторы с автоматическим контролем нагрева и охлаждения.

Стартап Максима вписывается именно в эту линию: не переписывать маркетинговые обещания, а улучшать сам процесс обработки молока — балансируя микробиологическую безопасность и сохранение факторов, которые реально важны для микробиома и иммунитета младенца.

Биохакинг вокруг младенцев — и где граница адекватности

Сегодня вокруг питания младенцев много биохакинга:
• смеси и добавки с пробиотиками, DHA, нуклеотидами под лозунгами про «микробиом будущего» и «умный иммунитет»;
• попытки тонко управлять микробиомом через диету матери, режим хранения и комбинирование грудного молока и формул;
• эпигенетические нарративы о программировании здоровья через раннее питание.

Часть этого — научно обоснованные усилия, часть — красивая упаковка вокруг сложных тем.

Подход, который выбрал Максим, для меня как раз про адекватную точку вмешательства: работать там, где есть ясные инфекционные риски и понятный технологический инструмент их снижать.

О чем стоит помнить родителям

Современные смеси — важное достижение медицины и порой единственно возможный вариант питания.

Но лучший навык современного родителя — не искать самую громкую надпись на банке, а каждый раз задавать один вопрос:

«На чем основано это утверждение — на честных данных или на маркетинге?»

И именно поэтому мы поддерживаем подход Максима: его стартап работает не с иллюзиями на этикетке, а с реальной биомедицинской задачей — безопасностью грудного молока при уважении к его уникальной биологии.

Поговорим про тишину!

Тишина в городе стала новым дефицитным ресурсом: по данным Роспотребнадзора уже более четверти жилых домов в России живут в режиме хронического шумового стресса, и именно здесь возникает интересное поле на стыке биомедтеха и урбанистики.

Что показывает акустическая эпидемиология

Международные и российские обзоры трактуют городской шум как полноценный биомедицинский фактор риска: он связан с ростом гипертензии, сердечно‑сосудистых событий, нарушениями сна, тревожно‑депрессивной симптоматикой и когнитивным истощением.

То есть «тишина за городом», которую мы интуитивно ощущаем как качественную разницу образа жизни, в терминах медицины — снижение многокомпонентной акустической нагрузки.

За последние годы вокруг шума сформировался рынок технологий. Девелоперы продвигают «стандарты тишины» для квартир как новое УТП. Появляются активные системы шумоподавления для магистралей и фасадов, метаматериалы и «умные» барьеры, работающие по принципу антитезы звуковой волны. Умные светофоры и интеллектуальные транспортные системы не только разгружают дороги, но и снижают шум за счёт уменьшения числа остановок, пробок и резких разгонов, а также перенастройки маршрутов грузового транспорта. Плотное озеленение, шумозащитные экраны и инновационные дорожные покрытия уже рассматриваются как часть стандартного набора «антишумовых» технологий. На стороне потребителя появляются устройства звуковой маскировки вроде Sonify и технологии наподобие DeNoize, которые интегрируют активное шумоподавление в окна и строительные конструкции.

Шум давно вышел из разряда “неприятных мелочей” в класс инвестируемых урбан‑технологий, но биомедицинский блок пока сильно отстаёт.

Если смотреть на шум через призму медицины и биомаркеров, именно биомедтех может достроить недостающие уровни

• Носимые и бытовые сенсоры, персональные шумомеры и трекеры, которые фиксируют акустическую экспозицию (включая инфразвуковые компоненты) и связывают её с пульсом, вариабельностью сердечного ритма, качеством сна и дневной продуктивностью, могут превратить шум из «фонового раздражителя» в управляемый физиологический параметр.

• Цифровые когорты и риск‑стратификация, долгосрочные наблюдения за жителями шумных районов с регулярной кардиометрикой, опросниками по ментальному здоровью и данными о лекарствах/госпитализациях. Дальше из этого строить модели индивидуального риска (по аналогии с Фрамингемской шкалой для ССЗ).

• Цифровая терапия и «дозированная тишина» для людей, живущих в зонах высокой акустической нагрузкой. Им можно предлагать структурированные протоколы: гигиена сна в шумных условиях, использование маскирующих звуков, практики стресс‑менеджмента, регулярный скрининг на гипертензию, тревожные расстройства и нарушения сна. Можно вводить понятие «дозированной тишины» — осознанного создания периодов акустического отдыха (поездки за город, тихие офисы, шумоподавляющие устройства), которое можно оценивать по объективным биомаркерам.

• Слух и когнитивное здоровье. Стартапы в области мобильного аудиоскрининга уже существуют в контексте возрастной тугоухости. Перенос этого подхода на жителей шумных районов позволяет закрывать задачи раннего выявления нарушений слуха и когнитивного истощения, связанного с хроническим шумом. Дополнительно открывается поле «аудиального дизайна» городской среды как компонента профилактической медицины.

• Инфразвуковое загрязнение пока почти не попало в массовые продукты: данные о низкочастотных нагрузках собираются фрагментарно, а клинические эффекты (на вегетативную регуляцию, сон, эмоциональное состояние) требуют отдельного изучения. Это окно возможностей для университетских лабораторий и биомедтех‑стартапов: дешёвые инфразвуковые сенсоры, исследовательские протоколы и последующие медицинские рекомендации.

Шум уже вошёл в повестку урбан‑технологий и девелопмента, а для биомедтех‑стартапов это по сути новая вертикаль рядом с загрязнением воздуха и ментальным здоровьем. Кстати, буквально на днях открываем приём заявок в 10‑й сезон SechenovTech — хороший момент, чтобы вывести тишину в приоритетную тему.

Есть люди, которым нужна не только экспертиза, но и среда, где их начинают воспринимать всерьез и где им готовы помогать.

В сентябре запускаем 10-й, юбилейный сезон SechenovTech — акселератора для тех, кто развивает решения в medtech, healthtech, фарме, делает медицинские изделия и IT для здравоохранения. И для тех кому нужна такая первая (в прямом и переносном смысле) помощь.

В этот раз добавляем новый важный формат — медтех-туры. Будем ходить в гости к технологическим лидерам и на производственные площадки, чтобы увидеть путь медицинского продукта не на слайдах, а в реальности: от задумки и разработки до производства и выхода на рынок.

Внутри акселератора все по прежнему — работа с лучшими медтех-трекерами, топовыми отраслевыми экспертами, упаковка проектов в качественные питч-деки и финальный демодень в Москве.

Заявки принимаем до 25 августа

🚀 Старт программы — 5 сентября

🎤 Демо-день — 10 декабря
Участие бесплатное.

Регистрация: по ссылке

Детали: по ссылке

От токсикологии к digital health: как технологии меняют паттерны употребления алкоголя

Острые отравления спиртосодержащей продукцией — одна из самых очевидных зон предотвратимой смертности по данным Роспотребнадзора. За 2016–2025 годы в России зарегистрировали 387 тысяч таких случаев, более 106 тысяч — с летальным исходом. При этом с 2016 года показатель отравлений на 100 тысяч населения снизился на 39%, а смертельных — на 31%: регулирование оборота опасной спиртосодержащей продукции и профилактика всё-таки работают.

Но это сюжет не только о запретах, суррогатах и токсикологии. Это вопрос раннего выявления риска, доступности помощи и того, как меняется отношение к алкоголю между поколениями.

Есть любопытный международный сдвиг. Миллениалы в среднем пьют меньше бумеров в пересчёте на неделю, а вероятность полного отказа от алкоголя у них выше. В австралийском лонгитюдном исследовании у миллениалов недельное потребление было статистически ниже, чем у беби‑бумеров; у поколения Z различие ещё заметнее.

При этом это не повод для успокоения: среди тех, кто употребляет, миллениалы и поколение X могут выпивать больше за один отдельный эпизод, чем бумеры. То есть меняется не только объём, но и паттерн употребления: реже, осознаннее — но иногда рискованнее.

Вокруг этого уже появился отдельный сегмент стартапов. Не «приложения для трезвости» в узком смысле, а продукты для разных траекторий: от умеренного сокращения употребления до лечения расстройства употребления алкоголя.

• Reframe — приложение для снижения потребления алкоголя, опирающееся на поведенческие практики, образовательные модули и поддержку изменения привычек. В 2022 году компания привлекла $12,5 млн в раунде Series A при оценке около $100 млн; на тот момент у сервиса было около 100 тысяч платных пользователей.

• Sunnyside — сервис для людей, которые не ставят целью немедленную абстиненцию, а хотят планировать и сокращать употребление. Продукт объединяет трекинг напитков, персональные цели, напоминания, рекомендации, сообщество и peer‑support. В 2023 году стартап привлёк $11,5 млн в Series A; совокупное финансирование тогда достигло примерно $14,6 млн.

• Ria Health — уже ближе к клинической модели: телемедицина для лечения расстройства употребления алкоголя, с врачами, коучингом и медикаментозной терапией. Компания привлекла $18 млн в Series A, а затем около $12,5 млн в Series B; совокупно — порядка $30,5 млн.

• Cutback Coach — приложение для трекинга и изменения поведения при проблемном употреблении алкоголя; в 2021 году привлекло $3,1 млн посевных инвестиций. А дальше, кажется, или трансформировалось, или слилось с SunnySide.

• Sober Sidekick от Empathy Health Technologies — цифровое сообщество и приложение поддержки восстановления, в том числе для удержания пользователя в программе. Компания сообщила о $2,3 млн seed‑раунда в 2025 году.

• Nul — британская healthtech‑компания, которая строит платформу сокращения употребления алкоголя и позиционирует продукт как «Ozempic‑подобный» подход к изменению алкогольного поведения. В 2026 году она привлекла $1 млн seed‑инвестиций.

Что интересно: рынок постепенно уходит от бинарной логики «или ты пьёшь, или ты в реабилитации». Между ними возникает большой профилактический слой: мониторинг привычек, цифровые программы изменения поведения, peer‑support, телемедицина, фармакотерапия под наблюдением врача.

Для биомедтеха здесь есть несколько понятных продуктовых ниш: цифровой скрининг рискованного употребления, сопровождение после токсикологического эпизода, телемедицинские маршруты к психиатру‑наркологу, алгоритмы удержания в терапии, интеграция со сном, ментальным здоровьем и кардиометрикой.

Это очень непростая тема — и говорить о ней стоит без морализаторства. Не как об индивидуальной слабости, а как о предотвратимом риске общественного здоровья, для которого нужны технологии ранней помощи.

Приходите поговорить об этой и других нишах в 10‑й сезон SechenovTech!

Регистрация: по ссылке

Детали: по ссылке

Биомедтех на высоте

Очередной отпуск я провожу в горах — в этом году в Кыргызстане. Средняя высота ночёвок колеблется между 2 200 и 3 800 метрами, медиана — около 3 000. Мой трекер показывает вполне ожидаемую картину: HRV снизилась, сон стал хуже, зато головная боль всего лишь редкая и эпизодическая.

Это хороший пример того, почему горы почти идеальный естественный полигон для биомедтеха. Высота быстро меняет физиологию: при острой гипоксии HRV обычно снижается, а баланс автономной нервной системы смещается к относительному симпатическому доминированию. Выраженнее всего эффект становится на высотах от 3 500 метров. Поэтому падение HRV в такой поездке — не обязательно признак того, что «организм сломался», а прежде всего сигнал адаптации и нагрузки.

Но это не повод относиться к метрике как к украшению интерфейса. В исследованиях низкие показатели HRV на 2 400 м были связаны с риском острой горной болезни при дальнейшем подъёме на 3 000–4 300 м; динамика HRV может помогать выявлять риск, хотя не заменяет оценку симптомов и клиническое решение. Головная боль, тошнота, головокружение, слабость и ухудшение сна — уже не «нормальная плата за красивые виды», а симптомы, за которыми надо следить.

Скалолазание и альпинизм полезны именно потому, что требуют необычного сочетания качеств: аэробной выносливости, силы хвата, подвижности, координации, планирования и способности управлять тревогой. У «терапевтического скалолазания» есть данные об улучшении физической функции — силы, моторного контроля, ловкости — и потенциальных эффектах на эмоциональную регуляцию, самооценку и социальное взаимодействие. Но качество доказательств для психологических эффектов пока неоднородно.

Одновременно это спорт перегрузок. У скалолазов наиболее часты растяжения связок и мышечно‑сухожильные травмы, прежде всего пальцев и кистей, а также лодыжек и плеч. В альпинизме добавляются гипоксия, холод, дефицит сна, ошибки акклиматизации и объективные риски маршрута — камнепады, лавины, падения. Никакой wearable не отменяет погоду, рельеф, подготовку и необходимость вовремя развернуться.

Последнее особенно остро звучит после гибели Нирмала «Нимса» Пурджи. Он вошёл в историю, поднявшись на все 14 восьмитысячников за шесть месяцев в 2019 году, а позднее стал первым, кто завершил полный цикл всех 14 вершин и с кислородом, и без него. В конце июля 2026 года Пурджа погиб в лавине на Броуд‑Пике вместе с девятью участниками международной экспедиции. Это трагическое напоминание: выдающаяся физиология, опыт и технологии меняют границы возможного, но не устраняют объективный риск гор.

И всё же именно здесь видна очень понятная продуктовая ниша.

Для меня в этой поездке полезным был бы не «ещё один браслет», а горный health‑copilot: приложение, которое объединяет высоту ночёвки и профиль набора высоты с HRV, ЧСС покоя, частотой дыхания, SpO₂, качеством сна и дневником симптомов. Оно не должно диагностировать горную болезнь по одному показателю. Его задача — показать динамику относительно моей собственной базы и сказать человеческим языком: «сегодня лучше сделать акклиматизационный день», «не повышать высоту ночёвки», «при этих симптомах нужен спуск и медицинская оценка».

Такой продукт мог бы включать:
• персонализированный план акклиматизации и лимиты по набору высоты;
• утренний двухминутный протокол: SpO₂, ЧСС, HRV, симптомы, когнитивный мини‑тест;
• предупреждения не по фиксированным «нормам», а по сочетанию признаков и их динамике;
• автономный режим, спутниковую передачу тревоги и доступ для гида или врача экспедиции;
• для скалолазов — оценку нагрузки на пальцы и плечевой пояс, чтобы предотвратить сухожильные травмы до разрыва «пули».

Продолжение — завтра!

А идеи других биомедтех-продуктов для разной целевой аудитории в 10‑ом сезон SechenovTech!

Регистрация: по ссылке

Детали: по ссылке

Биомедтех на высоте: куда движется рынок

OxiWear делает носимый ушной пульсоксиметр для непрерывного измерения SpO₂ и пульса с тревогой при гипоксемии; среди целевых групп компания прямо называет спортсменов и путешественников на высоте. В 2021 году стартап привлёк $1,25 млн pre-seed, а в 2024 году устройство получило clearance FDA как медицинское изделие.

Lizcore работает со скалодромами: NFC‑браслет и датчики на трассах автоматически фиксируют активности, а следующая версия продукта должна использовать камеры и ИИ для контроля корректного пристёгивания к автобелею. Это не медицинский девайс, но очень близкий к medtech подход: профилактика травмы через наблюдение за действием в реальном времени. Испанский стартап привлёк €600 тысяч pre-seed, включая поддержку Startup Wise Guys, льготный займ и грантовое финансирование.

Рынок домашних дыхательных тренажёров

На Западе уже существует заметный consumer‑рынок устройств для подготовки к выносливостным нагрузкам, хотя это пока скорее sporttech и wellness, чем полноценный medtech.

Я, например, дарила супругу Airofit — умный дыхательный тренажёр, ориентированный в том числе на бегунов и марафонцев. Важно уточнить: он не создаёт гипоксию и не является домашней «имитацией гор». Его логика другая — тренировать дыхательную мускулатуру через регулируемое сопротивление вдоху и выдоху.

Airofit соединяется с приложением, измеряет объём лёгких, инспираторное и экспираторное давление, задаёт персональные тренировки и показывает динамику. Компания заявляет, что регулярные короткие сессии помогают повысить силу дыхательных мышц, выносливость и качество восстановления; продукт прямо позиционируется для бега, велоспорта, плавания, сна и управления стрессом.

Для бегуна или альпиниста это довольно понятная гипотеза: когда дыхательные мышцы утомляются, организм перераспределяет кровоток в их пользу, оставляя меньше ресурса работающим мышцам ног и рук. Тренировка инспираторных мышц потенциально помогает отодвинуть этот момент — но не отменяет необходимость обычной подготовки, акклиматизации и адекватного темпа на высоте.

На другом конце спектра — устройства для интервальной гипоксической тренировки: HEPOX, iAltitude, MITOCUBE, Oxyterra, Cellit и более старый AltiPower / GO2Altitude. Они уже меняют содержание кислорода во вдыхаемой смеси и предлагают протоколы IHT/IHHT — периодов гипоксии с восстановлением.

И именно здесь проходит важная граница для биомедтеха: дыхательный тренажёр вроде Airofit развивает механику дыхания, а гипоксикатор моделирует один из факторов высокогорья — низкое содержание кислорода. Ни то ни другое не является заменой акклиматизации в реальных горах и не должно использоваться как самостоятельный «страховой полис» перед высотным восхождением.

Получается интересная продуктовая лестница: от умного тренажёра дыхательных мышц — к мониторингу SpO₂ и физиологических реакций — к протоколам гипоксической подготовки — и далее к настоящему экспедиционному health‑copilot, который связывает данные организма с высотой, маршрутом и симптомами.

Продолжение — завтра!

А идеи других биомедтех-продуктов для разной целевой аудитории в 10‑ом сезон SechenovTech!

Регистрация: по ссылке

Детали: по ссылке

Возможность для основателей технологических стартапов 🚀

В «Стартап Академии» СКОЛКОВО принимают заявки на конкурс грантов в новый поток программы.

Если вы уже дошли до стадии MVP и хотите понять, как превратить технологическое решение в устойчивую бизнес-модель, проверить её на рынке и подготовить проект к росту — можно попробовать свои силы.

Пять победителей получат гранты, покрывающие больше половины стоимости обучения на программе.

«Стартап Академия» помогает собрать бизнес-модель, проверить её через продажи и сформировать мышление венчурного предпринимателя. Участники работают с инвесторами и основателями стартапов, чтобы завершить программу с готовым к инвестициям проектом.

📌 До 20 августа — приём заявок
📌 9 сентября — финал и питчинг
📌 28 сентября — старт программы

Узнать подробнее и подать заявку: https://www.skolkovo.ru/~A5BqV

Биомедтех на высоте: что уже делают в России

В SechenovTech и в периметре резидентов Фонда Сколково эта тема уже возникала не как абстрактная идея, а в конкретных проектах.

AIR0NIC — дыхательный тренажёр, который помогает тренировать дыхательные паттерны, восстанавливать силы, улучшать сон и снижать тревожность. Для гор такой продукт особенно интересен как часть подготовки и восстановления: дыхательная тренировка не заменяет акклиматизацию, но может помочь отслеживать субъективную одышку, управлять тревогой и поддерживать режим восстановления.
Сайт: aironic.health

Spiro Cap от Air Motion — неинвазивное устройство для мониторинга лёгочных заболеваний. Сейчас его более очевидная целевая аудитория — пациенты с ХОБЛ, однако технологически это близко к задаче полевого мониторинга дыхательной функции: переносить оценку дыхания из кабинета в повседневную среду, где она действительно меняется.
Сайт: air-motion.ru

Есть и важный слой уже зарегистрированных решений для мониторинга дыхательной системы. Например, электронные фонендоскопы и цифровые аускультационные платформы позволяют записывать, передавать и анализировать дыхательные шумы — превращая субъективное «послушать лёгкие» в цифровой клинический сигнал.
• Phonendo — цифровые решения для аускультации.
• MyDND — цифровой стетоскоп и инфраструктура для удалённой регистрации и анализа дыхательных шумов.

Разумеется, в горах электронный фонендоскоп не является первичным инструментом самоконтроля: здесь важнее симптомы, динамика состояния, SpO₂ при корректной интерпретации и решение не продолжать набор высоты. Но для экспедиционного врача, горного лагеря или последующего телемедицинского разбора такой инструмент вполне может стать частью «полевого кабинета».

Сегодня есть отдельный спортивный трекер, медицинский пульсоксиметр, дыхательный тренажёр, цифровой стетоскоп и система безопасности скалодрома.

Завтра нужно связать отдельные решения в единый контур: физиология человека, условия среды, нагрузка маршрута, клинические сигналы и алгоритм принятия решения.

Горы — не место, где технологии должны обещать бессмертие. Но это место, где они могут помочь заметить ранние сигналы, не спутать спортивное упрямство с адаптацией и вовремя выбрать самый недооценённый альпинистский навык — спуск.

А идеи других биомедтех-продуктов для разной целевой аудитории в 10‑ом сезон SechenovTech!

Регистрация: по ссылке

Детали: по ссылке

Сон на высоте: почему горы ломают recovery

На высоте ухудшение сна — не побочный эффект красивого вида из палатки, а часть физиологии гипоксии. И для альпиниста, туриста или бегуна в высотном лагере это становится вопросом не комфорта, а безопасности следующего дня.

В моей нынешней поездке в Кыргызстан сон заметно просел вместе с HRV. При этом головная боль редкая и эпизодическая. Это хороший пример того, почему нельзя считывать состояние по одному признаку: отсутствие головной боли не гарантирует полноценной адаптации, а низкий recovery‑score не обязательно означает болезнь.

Что происходит ночью

У попавшего на высоту сон обычно становится более поверхностным и фрагментированным: больше пробуждений, меньше глубокого и REM‑сна, ниже ночная сатурация. Один из ключевых механизмов — периодическое дыхание: циклы усиленного дыхания чередуются с его ослаблением или центральными паузами.

Это не экзотика исключительно восьмитысячников. В исследовании у тренированных велосипедистов, ночевавших в условиях симулированной высоты 2 650 м, уже фиксировали эпизоды периодического дыхания и существенные дыхательные события во сне. А свежие данные домашних sleep‑тестов подтверждают: у жителей равнин на высоте меняются паттерны сна, возникают частые пробуждения, апноэ и снижение длительности сна.

При этом периодическое дыхание не стоит автоматически интерпретировать как патологию. Оно почти универсально среди людей, временно находящихся на высоте, и может быть частью адаптационного ответа, повышающего среднюю оксигенацию во сне. Но субъективно человек всё равно спит хуже, а на следующий день получает меньше восстановления, больше утомления и более низкую устойчивость к нагрузке.

Что показывает WHOOP

WHOOP в таком сценарии обычно фиксирует именно то, что ожидает физиолог: выше ЧСС покоя, ниже HRV, хуже показатель Recovery и более фрагментированный сон. В собственном кейсе высотного тренировочного лагеря компания показывала в первую неделю рост resting HR, снижение HRV и Recovery, а также почти двукратный рост ночных нарушений сна и сдвиг в сторону более лёгкого сна.

На что я бы смотрела в первую очередь:
• Sleep Performance — сколько сна получилось относительно рассчитанной устройством потребности.
• Sleep stages — прежде всего тренд по глубокому сну, REM и времени бодрствования ночью, а не одна «идеальная» ночь.
• Sleep disturbances — количество и динамика ночных пробуждений.
• HRV — как личный тренд восстановления, а не как диагноз или соревнование с собственным уровнем у моря.
• Resting heart rate — её устойчивый рост вместе с падением HRV и ухудшением самочувствия важнее отдельной цифры.
• Respiratory rate — полезный контекстный показатель; внезапное изменение относительно личной базы требует внимания.
• Strain — на высоте та же прогулка или подход могут давать большую кардиоваскулярную нагрузку, чем на равнине.

Главная ошибка — сравнивать себя на второй день в горах с привычной базой дома и пытаться «исправить» нормальную острую адаптацию дополнительной тренировкой. Более полезно создать новую краткосрочную baseline после нескольких дней на одной высоте и отслеживать не сам факт низких цифр, а их дальнейшее ухудшение в сочетании с симптомами.

Есть и техническая оговорка: трекеры действительно способны измерять HRV на больших высотах, но показатели могут расходиться с ЭКГ‑референсом — особенно в быстрых спектральных компонентах. Поэтому данные кольца или браслета — это хороший сигнал для наблюдения за динамикой, но не самостоятельный инструмент диагностики.

Сон на высоте: где здесь стартапы

Мировой sleeptech постепенно движется от «красивого графика сна» к домашней диагностике и удаленному клиническому сопровождению.

Acurable из Великобритании разработал беспроводное устройство AcuPebble для домашнего выявления обструктивного апноэ сна. В 2023 году оно получило FDA clearance, а до этого компания привлекла €11 млн в Series A.

Onera Health из Нидерландов делает патч‑систему для полисомнографии и диагностики сна дома и в клинике. В 2024 году компания привлекла €30 млн в Series C; суммарное финансирование достигло €55 млн.

PranaQ разрабатывает wearable‑устройства и ИИ‑алгоритмы для диагностики и мониторинга нарушений сна, включая апноэ. В 2022 году стартап закрыл seed‑раунд на $3 млн для регуляторной подготовки и вывода продукта на рынок.

Это другой рынок, не «про горы» напрямую. Но технический стек совпадает почти полностью: ночные дыхательные паттерны, SpO₂, ЧСС, движения, храп, алгоритмы выявления эпизодов и маршрутизация к врачу. Высокогорье просто делает эти процессы быстрее, заметнее и потенциально опаснее.

Что есть в России

У нас эта тема тоже начинает приобретать клинический контур. Например, стартап выпускника SechenovTech — Asleep.online, созданный к.м.н., врачом‑сомнологом Михаилом Бочкарёвым. Сервис строит маршрут от первичной оценки сна до домашнего исследования, консультации сомнолога, назначения лечения и долгосрочного сопровождения.

Именно такая модель кажется наиболее перспективной и для «горной» адаптации: не заменить врача гаджетом, а соединить домашний мониторинг, клиническую интерпретацию и понятную маршрутизацию пациента.

Пока между consumer‑трекером и сомнологической диагностикой есть большая продуктовая пустота. Для жителя города это путь от смутного ощущения «я плохо сплю» к медицинской помощи. Для человека в горах — потенциальный контур безопасности: высота ночёвки + темп набора + сон + SpO₂ + HRV + симптомы.

Идеальный продукт здесь не должен говорить: «ваш сон — 61 балл». Он должен уметь сказать: «третий день растёт ЧСС покоя, снижается HRV, сон фрагментирован, а ночёвка стала выше. Сегодня не набирайте высоту, оцените симптомы; при их нарастании — прекращайте подъём и спускайтесь».

Горы не делают плохой сон экзотической проблемой. Они просто показывают очень наглядно: сон — это не время, когда человек ничего не делает. Иногда именно ночью решается, насколько безопасным будет следующий день.