Возвращаюсь к Гадамеру. Из обсуждения понятия "гений" по Канту: "Понятие гения соответствует тому, что Кант рассматривает как решающий момент эстетического вкуса, а именно как свободную игру душевных сил, как
повышение жизнедеятельности, возникающее в результате взаимодействия воображения и рассудка и призывающее мгновение прекрасного остановить­ся. Гений - это в конечном счете способ проявления этого животворящего духа, так как в противоположность застывшей правильности, присущей школярству, гений демонстрирует свободный порыв открытия и вместе с этим­ оригинальность, способную стать образцом" (87-88).

Пляски смерти на отдыхе: Totentanz с морским бризом feat @sergeyberlin *если надо поплясать что-то смертное, мы только рады подыграть*

А вот ещё чудо цитата: "Вид бытия литературы отмечен определенным своеобразием и несравнимостью. Она ставит специфическую задачу перед процессом перемещения в понимание. Нет ничего более чуждого пониманию и тем не менее стимулирующего его, чем письмо. Даже встреча человека с чужим языком не может сравниться с этой чуждостью и отчуждением, так как язык жестов и то всегда уже содержат элемент непосредственной понятности. Но письмо и сопричастная ему литература - это вырвавшаяся в область чуждого периферия понимания духа. Ничто не является таким чистым
отблеском духа, как письмо, но ничто и не направлено таким же образом на
понимающий дух, как оно. При его дешифровке и толковании происходит
чудо: преобразование чего- то чуждого и мертвого во всеобщую одновременность и доступность. Никакие другие способы передачи того, что пришло к нам из древности, не могут с ним сравниться. Все свидетельства прошлой жизни, остатки зданий, предметов, содержимое гробниц разрушаются бурями времени, которые проносятся над ними, но письменная передача, напротив, коль скоро письмо дешифровано и прочтено, - это в такой сильной степени чистая духовность, что она говорит с нами как бы из нашей современности. Отсюда и умение читать, понимать написанное - это нечто вроде тайного искусства, даже колдовства, которое и разрешает, и связывает. В нем пространство и время предстают снятыми.Тот, кто умеет читать передаваемое на письме, доказывает и осуществляет чистое присутствие прошло­го (196)

Новый контент на три аккорда!

Пришел мой первый в жизни (1) настоящий препринт (2) для SagaCon - и я только сейчас поверила, что она правда будет

*верещу внутри, конечно*

*просветлилась в финской земле обетованной, смотрите какая звезда во лбу*

*оно само так*

Открылась Saga Conference 2022! Я ещё напишу про мой путь сюда позже, а пока буду делать короткие зарисовки. Утром была лекция от Нила Прайса (я его никогда не слышала живьём, но давно хотела повидать!) - даже не лекция, скорее даже проповедь про междисциплинарность, научную дискуссию и ещё про необходимость быть просто добрее друг к другу. И ещё немного находок из корабельных захоронений в Эстонии, с порубленными собаками, обезглавленными соколами и вот всем таким, что очень любит Нил Прайс. Очень вдохновляющее, в общем, начало!

Сейчас ушла на самую хардкорную сессию про Эдды и рунические камни

На эддической сессии мне очень хотелось послушать Микаеля Мэйлса - мне недавно попалась его крутейшая статья про "Сагу о названных братьях", которая сохранилась в нескольких вариантах и для которой, как показывает Мэйлс, до сих пор не существует нормальной стеммы (у любого филолога в этот момент начинает дёргаться глаз, потому что это один из основных саговых источников).

В этот раз был доклад про критерии датировки поэм "Старшей Эдды". Оказывается, про это есть хорошие статьи у Хойкура Торгейрссона! Мэйлс пытался показать, что, в общем, надо бы вернуться к теме датировок и обсудить критерии для них (это у всех точно аллергия на пост-модернистский поворот последних лет) и что можно смотреть не только на лингвистические критерии, но и на содержание.
Но все основное ему пришлось пропустить, потому что он медленный, увы :(
Но мне понравился слайд

Идея записывать сюда все впечатления от конференции была утопической - еле успевала переходить от одного доклада к другому! Так что вот краткий дайджест того, что мне удалось послушать за первые два дня (у меня есть препринты, могу это выслать, если кому-то будет любопытно, часто там есть библиография):
1. После Мэйлса меня очень впечатлил доклад Клауса Йохана Мирволя, где он разносил новую интерпретацию надписи на камне из Рёк (Rök) - см. картинку 1 выше, это наш главный камень, где сохранилась виса! Там упоминается Теодорик, датируют его 9 веком. В 2020 вышла статья, где одно из слов было переинтерпретировано и в итоге прагматику камня определили как результат "climate anxiety" в 9 веке (будто там отражено беспокойство по поводу извержения вулкана в... 5 веке). Мирволь очень здорово это все разобрал лингвистически, но его собственная интерпретация требует добавить аналогическое выравнивание, действующее только 50 лет (acc.sg. strönd до 800 г., потом выравненное ströndu до 850 и снова strönd далее). Ну такое. Но все остальное здорово!

2. Потом я ушла на доклад Хойкура Торгейрссона про стилометрию. В 2016-17 годах я впервые попробовала ее на Саге о Бьёрне именно у него в кабинете. Его доклад был чем-то вроде overview стилометрических исследований в средневековой скандинавистике, с фокусом на его последнем стилометрическом исследовании рим (поздние средневековые и постсредневековые исландские баллады). Восхищаюсь им потому, что когда ему задают вопрос "черт возьми, но что именно Вы считаете авторским стилем и как доверять этому, если Вы считаете стиль по трем буквам в слове?..." он просто улыбается и продолжает этим заниматься. У меня вот после схожего, но более жёсткого комментария в Каламазу стилометрический запал, увы, полностью пропал.
И вот оказалось, что совсем недавно кое-кто сделал очень похожее исследование на мое, но только на другой саге, и напечатал это в крутом скандинавистическом журнале и никто не был против. Вот и смущайся после этого. Поучительная история

Ещё во второй сессии я успела послушать Тома Спрея про Гамлета и похожие сюжеты в сагах. Все обычно знают про принца Амлета из Саксона Грамматика - там очень похожая история на шескпировскую, так что многие считают, что Шекспир все взял именно из Саксона. Но в саговом корпусе есть ещё другие саги, где есть похожие сюжеты и вообще этих саг много, но все они более поздние (например, Ambáles saga). Так что скорее можно говорить о параллельной рецепции Саксона Грамматика и/или устной традиции в Исландии и, через Данию и французские переводы, у Шекспира. Так вот.
Кстати у нас в этом году будет магистерский курс про Medievalism in English Literature, где мы будем смотреть на Шекспира в том числе (но, наверное, не очень много на Гамлета). Coming soon!

Далее, на завершающей секции в первый день я дошла до докладов про финнов и саамов от Тома Гранта (привет всем, кто занимается ростом в сагах и йотунами) и Аларика Хола. Том говорил в основном про фигуру Snær inn gamli, это такая легендарная фигура, с которой часто начинаются генеалогии (например, в Саге об Оркнейцах). Это было познавательно, и тут есть очень подробный препринт. Я очень веселилась, потому что он его всего время называл King Snow, ну и вы сами поняли.
У Аларика Хола был отличный доклад про растения в финских заговорах (so very saga conference...), на которые он пытался посмотреть с точки зрения экокритики, но, увы, идея Plant Personhood на этом материале не оправдалась (ну все такое сельское, все растения ведут себя как люди, люди их сажают, все такое). Вообще я медленно начинаю гореть в сторону экокритики, поэтому такие доклады очень интересно слушать с точки зрения того, какими вопросами вообще можно задаваться в такой перспективе. Насколько я понимаю (я ещё вообще не погружалась), основной вопрос у всех примерно такой же, как у тех, кто в России занимается "языковой картиной мира у Х", т.е. как вот такой народ на таком языке воспринимает/воображает растения и природный мир, как выстраивает с ним отношения.
Короче, экокритика/языковая картина мира в Киевской летописи is brewing.

Про второй день очень постараюсь написать вечером, потому что пришло, наконец, время закончить мой доклад.

Первым делом после возвращения домой договорилась об индивидуальных занятиях шведским и исландским (наверное, с чего-то одного я соскочу осенью, но вдруг нет), потому что, во-первых, сколько можно уже, а во-вторых, так грустно было на конференции не мочь участвовать в разговорах на этих языках, когда ты вроде бы все понимаешь, но сказать ничего не можешь. Собираюсь к 2025 году, когда будет следующая саговая конференция, этот пробел в моих языках точно исправить и вовсю со всеми говорить по-шведски и иногда и по-исландски тоже.

И таки хочу дописать мой отчёт, хоть это вышло и не сразу. Во вторник конференция ещё была в Хельсинках. Стоит сказать, что и там, и в Таллинне параллельно всегда было 3-4 секции, так что многое я, к сожалению, пропустила, потому что без аппарата Гермионы Грейнджер туда было не добраться. Но вот что мне удалось послушать:

1. Утром я пошла на модную теоретическую секцию про the other - там обычно собирается квир-теория, gender studies и все остальное из той же копилки (monster studies тоже туда). Я, к сожалению, опоздала на доклад Ребекки Меркельбах, которая очень много уже всего сделала про пост-классические саги и про монстров/иных существ в сагах. У нее есть книжка про это, которая есть в сети, что здорово (Monsters in Society: Alterity, Transgression, and the Use of the Past in Medieval Iceland. Kalamazoo/Berlin: Medieval Institute Publications/De Gruyter, 2019.) Я застала только ее ответы на вопросы и мне очень понравился один из вопросов из зала - есть ли какая-то система в том, где обычно убивают монструозных существ в сагах. Любопытно было бы что-то об этом почитать.

Зато успела на доклады про queer indigenous rationality в Finnboga saga ramma и про женские фигуры в древнеисландском переводе Саллюстия и Лукана. На первом докладе (это, конечно, был Бэйзил Арнольд Прайс, главный амбассадор queer studies в скандинавистике сейчас) я, увы, ничего не поняла, но мне очень понравился сам по себе вопрос - как древнескандинавские народы понимали и воображали себе иные местные народности типа саамов и финнов. Это вполне себе традиционный вопрос, но любопытный и не то чтобы на него есть сразу точный и исчерпывающий ответ.
Про женские фигуры у Наташи Брэдли было интересно - я вообще мало что знаю про Rómverja saga, а теперь очень захотелось ее почитать. И там правда интересно про женщин - Наташа обратила внимание на то, что переводчик не адаптирует описания всяких сверхестественных существ и магов мужского пола (они очень все отличаются от древнеисландского канона), а вот женские фигуры наоборот все доместифицируются: например, ведьма в оригинале белая как снег, а в переводе на древнесеверный - черная как земля (что похоже на других существ типа draugr и т.п.). И такого много. Так что тут правда очень любопытное выходит применение именно гендерной перспективы.

Кстати я планирую открыть группу раз в неделю для тех, у кого уже есть древнеисландский хотя бы на базовом уровне, чтобы читать какой-нибудь текст весь год и таки прочитать хотя бы одну сагу вместе целиком. Пока мой выбор №1 - это сага о Рагнаре Лодброке (Кожаные штаны), потому что я, к своему стыду, еще ни разу не читала ее в оригинале, а это любопытная сага. Но если кто-то хочет присоединиться и у Вас есть другая мечта, напишите мне в лс или в комментарии сюда, я буду рада подумать и про другую какую-нибудь сагу. Не обещаю, что я сразу на нее вдохновлюсь, но буду иметь в виду!

Продолжу мои саговые заметки (чую, отчёт о конференции у меня займет всю неделю - что приятно, потому что можно всю неделю пробыть как будто ещё на конференции):

2. Во второй секции во вторник мне вообще ничего не понравилось, но один из докладов оказался очень плодородным на мысли (это я пытаюсь найти аналог thought-provoking). Это был доклад в духе trauma studies, где на вернувшихся из Константинополя варягов смотрели как на ветеранов войны. Подход, на мой взгляд, очень спорный (ну, в таком случае почему не посмотреть таким же образом абсолютно на любых вояк в сагах - например тех, что служат у конунгов или ходят в викингские рейды, - а не только на варягов? Потому что у них нет похожих черт? А почему у них нет похожих черт?...).
Но среди примеров был персонаж, знакомый нашим участникам семинара по переводу саги о Халльфреде, - Грис, муж Колфинны, за которой ухаживает Халльфред. И вот на него я никогда не смотрела сквозь призму его варяжского бекграунда - ведь и правда любопытно, что он не только не пытается убить Халльфреда, но и поддерживает его, когда тот не приходит на поединок, потому что слишком грустит из-за вести о гибели его суверена, Олава Трюггвасона. Грис свою поддержку аргументирует тем, что он тоже очень горевал, когда умер его византийский император. И я всегда упускала эту деталь из вида, а она раскрашивает Гриса в какие-то совсем иные цвета, чем при поверхностном чтении - он обычно выглядит скорее просто обманутым нерасторопным мужем из типичной для саг о поэтах сюжетной структуры, а совсем не бывшим варягом, который вообще-то уже настяжал себе славы и не хуже Халльфреда. Это добавляет кое-что к самой структуре саг о поэтах - ведь там и правда обычно обманутыми мужьями становятся довольно большие люди (Грис - богатый варяг, Торд Кольбейнссон - известный скальд (в отличие от Бьёрна!), антагонист Кормака Берси - просто большой исландский бонд). И, конечно, страшно становится любопытно, как такой человек типа Гриса в сагах описывается, какая у него функция в тексте - ведь мы знаем, что к 13 веку, когда саги составляются, никаких варягов из Константинополя уже не возвращалось, это все воображаемые фигуры, отголоски прошлого - в 1204 году Константинополь взяли крестоносцы и все, связи между Византией и Скандинавией изменились. См. недавнюю книжку Сверрира Якобссона The Varangians
In God’s Holy Fire (https://link.springer.com/book/10.1007/978-3-030-53797-5) *она есть в сети*

И хотя обо всем этом докладчик особо не говорил, но и trauma studies позволяют выцепить что-то любопытное в сагах, что очень здорово.

Продолжение саги о сагах:

Во вторник была самая грустная для меня сессия, потому что я поддалась порыву усталости и не пошла на доклад про рукопись Vatnshyrna, а вместо этого осталась в той же аудитории слушать ультра гипотетический доклад про возможного автора "Саги о названных братьях" (см. говорящее название "Fóstbrœðra saga and its author, Ingimundr Einarsson (†1170)"
Yves Lenzin). Стоит быть честной, тут мне просто было страшно любопытно послушать такой ультраконсервативный доклад - всё-таки авторов саг не ищут уже больше полувека... Очевидно было, что потом будет дискуссия - и она была (хотя это было жёстче, чем могло бы быть).
У докладчика был один (1!) аргумент в пользу авторства этого конкретного исландца: во всех версиях саги сохранилась очень подробная генеалогия одного из персонажей и эта генеалогия потом спустится ровно к Ингимунду Эйнарссону, который в 12 веке как раз обладал всеми компетенциями и возможностями, чтобы такую сагу написать. Этот аргумент хорош и потому, что в уже упомянутой статье Микаэль Мэйлс (который на доклад, конечно, пришел) как раз хорошо показывает, что "Сага о названных братьях" вполне могла быть составлена в конце 12 века, а не позже, как считалось ранее. Хотя 1 аргумента для того, чтобы указать на конкретного человека всё-таки маловато, но все вместе вроде бы работает скорее в одном направлении в пользу аргументации Мэйлса, что скорее хорошо! Хотя принимать конкретное авторство, ну такое...

*Мне кажется, пора переименовать этот канал в "philology on the bright side"*

В конце дня я добралась до сессии про "Сагу о гутах" (чудесный текст на древнегутнийском языке, всем советую!). Но оттуда мне ничего не запомнилось (Фрог говорил про fractal recursivity в контексте генеалогических моделей "3 брата в третьем поколении" и я ничего не поняла 🙈), так что на этом можно торжественно завершить воспоминания о вторнике и перейти завтра к четвергу!

А вот картинка, от которой очень бы подгорело у М.И. Стеблин-Каменского

Upd. У меня сразу спросили "а почему" (спасибо, Костя!) и я решила сюда же добавить короткий ответ: СК был против в принципе понятия "автора саг" (у него была концепция неосознанного авторства, т.е. составители саг авторами себя не считали и потому у нас может быть довольно много "авторов" одновременно), а во-вторых, со словом transcript трудно согласиться, ведь они не записывали слово в слово устную традицию (по крайней мере, таков наш консенсус как минимум после работ Пэрри и Лорда)... В целом, проблематичная картинка, да.

Итак, продолжение. Мое вдохновение прошлого четверга:

Это был правда день вдохновение. Сначала была пленарная лекция Харальдура Бернхардссона (на картинке сверху), между прочим, моего учителя древнеисландского языка и автора нашей широко разошедшейся таблицы парадигм (!); по его хендаутам я и сейчас веду занятия (кстати занятиям с новичками в этом году снова быть, анонс сделаю попозже, но уже можно поделиться этой новостью с кем-нибудь, кому это интересно). Харальдур рассказывал про свой длинный проект про орфографическую и морфологическую вариацию в древнеисландских рукописях 13-18 вв. Этот проект живёт уже давно и делается на материале рукописной традиции "Саги о Ньяле" - самой удобной для этих целей, так как она сохранилась в самом большом количестве списков: их больше 60 и они практически все (!) разные. Изначально это был большой проект-манифест обращения к материальной филологии / new philology в скандинавистике, потому что хотя это направление много где прогремело в 90-х (а у нас так вообще в 60-е), до саговедения оно докатилось только в конце 00-х. Я так напиталась этим вниманием к вариации и переписчикам в магистратуре, что вот даже сделала про это PhD и ещё мы собрали, на мой взгляд, отличный тематический номер в Vox Medii Aevi https://voxmediiaevi.com/volumens/2020-1-2/. Что же касается Саги о Ньяле, то результаты проекта можно посмотреть в книжке, которую сделали Эмили Лейтбридж и Сванхильдур Оскарсдоттир (New Studies in the Manuscript Tradition of Njáls saga. The historia mutila of Njála, кстати тоже есть в сети https://iris.rais.is/en/publications/new-studies-in-the-manuscript-tradition-of-nj%C3%A1ls-saga-the-histori).

А Харальдур рассказывал про то, как некоторые формы по данным рукописей изменяются ожидаемо, а в некоторых случаях рукописи отражают одновременное существование архаичной и новой формы, что тоже отражает кое-какое agency писцов, возможно часто и бессознательное. Для древнерусского поля это уже очень давно, конечно, обычная реальность, но для скандинавистики, где все время все стремились делать издания не версии или рукописи, а именно "саги", это очень здоровый и хороший шаг, который показывает необходимость делать издания конкретных редакций с бо‌льшей детализацией именно лексико-грамматической и орфографической вариации, а не только прагматической, как в Íslenzk fornrit. "Сага о Ньяле" в этом плане хороший пример, потому что это самая большая и самая известная сага, но при этом она издана так, что проследить, откуда какие варианты пришли решительно невозможно. В реальности же это полный конструкт, палимпсест из разных версий, который появился только в руках издателей 19 и 20 вв. Ну вот так, да.

To be continued, вдохновение на этом не закончилось