​​"— Покажи-ка мне точно, каково положение на Белой горе. Я доложил, что французы засели наверху. Донесение пошло в дивизию, а оттуда сообщают, что мое донесение неверно, что неприятель занимает всю гору.
— Неправда! Видишь окоп между обеими вершинами? Это всего лишь неглубокая канавка. Так это и есть — передняя французская траншея.
— Да, наши с тобой наблюдения сходятся.
— Как же там могут говорить, что у них вся гора? Это просто вранье. Да и наша артиллерия все время обстреливает левую вершину.
Ламм задумчиво смотрел вперед.
— Ты, наверное, никогда не размышлял над тем, как составляются такие донесения? Ведь там, в штабах, даже не представляют, как обстоит дело здесь, на переднем крае.
— Разве они никого не посылают на передовую?
— А ты видел у нас здесь кого-нибудь оттуда? Да и что это им даст? Допустим, сюда заявится кто-то. Что он увидит? Только участки леса и низины. А если мы не захотим ему что-то показать, так скажем: там опасно; или: туда днем нельзя.
— Но ведь части должны точно докладывать о том, как обстоит дело на передовой.
— А они этого не делают.
— Не понимаю.
— Ну, представь себе: воинские части — те, что там наверху, — доложили: французы держат только одну вершину. Тотчас из тыла приказ: взять и вторую. Но это было бы безумием, так как там все равно никому не удержаться, поскольку французская артиллерия может стрелять в окопы, как в корыта с мясом.
— Этого я не могу понять.
— И не поймешь. Но это так.
— А в четырнадцатом году тоже было так?
— Конечно, нет. Тогда еще не существовало вражды между фронтом и тылом.
— Кто повинен в этой вражде?
— И те, и другие. В тылу перестали понимать войска после того, как те перешли к позиционной войне, а войска считали, что знают все лучше, и не хотели больше слушаться, так как именно они несут потери.
Он ушел.
В этот день и в последующие у меня было мрачное настроение. Я не хотел соглашаться с тем, что сказал Ламм. Я боялся признаться себе, что он верно подметил признаки разложения."

//Людвиг Ренн, "Война" (1928)//

#ПСВ

Investigation: A secret program, ‘suicidal’ missions, and death, torture in occupied Ukraine

The Kyiv Independent reveals how a classified “non-violent resistance” program encouraged civilians in occupied territories to perform breathtakingly dangerous tasks — while ignoring warnings that the FSB was tracking them.

Illustration: Kseniia Stepas / The Kyiv Independent.

"Если память о Жанне в основном сохранялась благода­ря распрям сторонников тех или иных политических те­чений, которые могли деформировать историческую ре­альность и даже превратить ее в карикатуру, в не мень­шей степени правда и то, что независимо от полемики и различных использований легенда об эпопее Жанны вне­сла свой вклад в становление в сознании определенной идеи Франции на полдороге между мифом и историчес­кой истиной. Три элемента, всегда взаимосвязанные меж­ду собой, формируют систему репрезентаций, в которой история Жанны приобретает парадигматический харак­тер:

1) Франция всегда была разобщена. Война между Арманьяками и Бургиньонами есть не что иное, как отдален­ный отголосок галльских противоречий во времена Цеза­ря и Версингеторикса. Анархия является субстанциональ­ным элементом Франции, какой бы она ни была — пле­менной, феодальной, интеллектуальной или популист­ской, правой или левой. Неистребимый индивидуализм — как личности, так и группы — никогда не переставал ос­лаблять защиту страны и ее социальное единство. Более того, перманентное противостояние двух лагерей, двух религий, двух партий не прекращалось ни при каком режи­ме. Французы не любят друг друга. «Это королевство,— сказал о Франции Мориак в 1968 г.,— никогда не переста­нет противостоять самому себе». Франция — это граж­данская война, иногда скрытая, иногда явная, но постоян­ная.

2) История Франции - это чудо. Если несмотря на все свои противоречия и противостояния, свои внутренние по­стоянно возрождающиеся войны, Франция фигурирует в числе тех наций, которые можно перечесть по пальцам и которые правили миром всегда, с незапамятных времен возникновения христианства, то это потому, что она на­ходится под особым покровительством Провидения. Эта «старшая дочь церкви» (для католиков), эта земля благо­словенная богами (для язычников), это святилище Рево­люции и Прав человека (для левых), эта королева и кре­стная мать народов (для Мишле и Пеги) принадлежит к сфере сакрального. Французы не любят друг друга, но они любят Францию.  Эта идея избранности Фран­ции, избранности как божественной, так и природной, находит свое дополнение в идее ее «вечности», ее непре­ходящего характера, в ее незаменимости для остального мира. Отсюда — два постоянных и одновременных дис­курса: а) Франция находится в упадке (по причине своих внутренних противоречий); б) Францию спасет чудо.

3) Человек, ниспосланный Провидением. Поскольку беды Франции структурно предопределены, то спасения следу­ет ждать от конъюнктуры. Эта последняя воплощается в Спасителе, мужчине или женщине, которые остановят страну на краю пропасти, куда она постоянно готова упасть. «Этой особой привилегией Франции является чудо,— писал Блуа.— Каковы бы ни были ее пре­дательства или преступления, она проходит по лезвию ножа. Итак, смотрите и внимайте! У Бога есть только Франция! Если она погибнет, Вера, может быть, и сохра­нится где-то на другом краю света вместе с трепещущим Милосердием, но больше не будет Надежды!»
Мориак, искавший в течение многих лет того, кто смо­жет спасти нацию от порчи, писал летом 1958 г.: «В определенные мо­менты История всегда производила из себя самой, во зло как и во благо, человека, с помощью которого она может воплотить себя». В определенный момент де Голль, ко­торого часто сравнивают с Жанной д’Арк, должен был выполнить эту миссию. В дни «великой печали» француз­ского королевства, в глубокой ночи ее несчастья, когда она была оккупирована, разделена, а ее государство раз­ рушено, добродетель Надежды принимает облик скром­ной дочери труженика. Благодаря ей основы человечнос­ти и идеал Франции будут восстановлены. Нация меняю­щаяся, нация непостоянная, всегда на волоске от гибели, всегда спасаемая чудесным вмешательством вдохновлен­ной личности, которая убережет ее от катастрофы. Ожи­дание Спасителя станет одной из привычек французских граждан, часто неспособных коллективно найти выход из своих бедствий и конфликтов. Французский анархизм регулярно приводит к культу личности."

//Мишель Винок, "Жанна д'Арк", из сборника Пьера Нора "Франция-память".//

#історія #Франція

NBC News сообщает, что нанесенный американским базам в странах Персидского залива урон значительно превосходит публично известный. Базы, якобы, практически уничтоженные, а ремонт может стоить миллиарды долларов. Отмечается, что одна из баз даже была атакована персидским истребителем F-5, прорвавшем ПВО. Ранее циркулировала у персидских источников информация о, якобы, бомбардировке авиацией базы в Кувейте, что привело к 300м американским военным. Эта информация прямого подтверждения не находила, но также есть задокументированный случай сбития катарскими ВВС двух Су-24, пытавшимися отбомбиться по нефтегазовой инфраструктуре, их обломки позже демонстрировал Катар. Вся эта история напоминает рейды наших Су-24 в Брянскую область в начале полномасштабки...

🇲🇽 У зоопарку Мексики котик уже близько 4 місяців краде м’ясо у бенгальського тигра, коли той спить.

Камери вольєра фіксують котика по 3-4 рази на тиждень. Він спокійно заходить і з’їдає достатню для себе кількість м’яса. Працівники зоопарку намагалися завадити котику, але він щоразу знаходив новий спосіб потрапити у вольєр.

У свою чергу 300-кілограмовий тигр просто змирився й іноді лише спостерігає за котиком одним оком, коли той нахабно їсть з його миски.

Колонна пленных солдат армии Мали, сдавшаяся повстанцам на российской базе "Кидалово" после того, как Африканский корпус с нее сдрыснул. Вот и дружите теперь с РФ. Другими африканским режимам на заметку.