Александр Самойлов

в местной пекарне перестали печь пироги со свининой
а вы покушайте с говядиной вам не всё ли равно что есть
про меня говорят: я вон за тем мужчиной
но это если очередь а где они теперь есть

в паспортном разве столе или в какой поликлинике
но ведь можно туда не ходить а лечь под кустом и ждать
когда выйдут зверушки на картинках такие миленькие
и вылечат тебя по-своему и поставят свою печать

нет это не смерть а обычное наваждение
мужчина скажут вставайте
а вы занимали за кем
я занимал за кем-то в каком-то прекрасном платье
в каком ещё господи платье
с ума вы сошли совсем

Сажусь недавно в такси, а там играет этот кальянный, одухотворённый рэп, где лирический герой всегда прощает всех, но не доверяет никому, кроме мамы; задаётся вопросами о будущем, обращается к Богу и поминает тех, кто ушёл… В общем, дерьмище лютое. А наушников у меня нет, потерял. И уже со второй песни становится нехорошо: послушно смиряешься с этой музыкой, становишься поролоновым и тупеешь с каждой секундой.

Сижу, думаю: вот этот таксист– ему действительно нравится? Или для него это как шум дождя, нечто постоянное, убаюкивающее? Или он вовсе не задумывается, лишь бы играло что-то; положено ведь, чтобы играло.

И тут я слышу, что он тихонько подпевает, чувственно так, будто пацанскую молитву шепчет. И тогда я попробовал представить его ощущения: как он разъезжает по городу и, воссоединяясь с лирическим героем, размышляет о жизни, утратах, судьбе и Боге…
И подумал я, что велик Пацанский Бог и могуч, и проливает он надежду на спальные районы, и мил он к таксистам, и добр к боксёрам.

Короче пять звезд

Я заставляю зато чатгпт переделывать фразу бандитский петербург в стиле бандерлог кибербутч