Новостройки начинают превращаться в проблему для девелоперов: продано меньше трети строящегося жилья
Российский рынок новостроек входит в опасную фазу: застройщики продолжают строить, но покупатель перестает успевать за объемом предложения.
Как пишут «Ведомости», на июль 2026 года в городах-миллионниках строится около 66 млн кв. м жилья — включая проекты, где продажи еще не открылись. Реализовано при этом лишь около 27%.
Иными словами, примерно три четверти строящегося объема пока не нашли покупателя.
Это уже не просто статистика продаж. Меняется сама архитектура рынка.
Девелоперская модель завязана на постоянное движение денег: продажи → пополнение эскроу → финансирование строительства → новые проекты. Когда темпы реализации снижаются, замедляются и ресурсные потоки внутри всей системы.
И тревожный сигнал уже виден на региональном уровне. Например, в Краснодарском крае доля нераспроданного жилья достигла 38%, а заполненность эскроу-счетов — всего 40%. На юге эксперты допускают, что до 60% застройщиков могут не получить прибыли в 2026 году.
При этом рынок пока не выглядит единым: в Петербурге в июне количество сделок с новостройками выросло на 22% год к году, а в Ростове продажи также начали восстанавливаться.
Но именно поэтому происходящее нельзя сводить к простому сценарию «рынок рухнул».
Сейчас формируется новая конфигурация: сильные девелоперы получают возможность переждать период слабого спроса, а компании с высокой долговой нагрузкой и недостаточным объемом продаж оказываются под значительно большим давлением.
Главный вопрос ближайших месяцев — кто сможет выдержать эту паузу между строительством и продажами.
Потому что 66 млн кв. м строящегося жилья — это уже не просто предложение. Это огромный объем капитала, который должен быть превращен в реальные сделки.
Если этого не произойдет, последствия будут гораздо серьезнее самого факта непроданных квартир.
Сначала девелоперы начнут сокращать новые запуски и откладывать проекты. Затем возрастет давление стоимости проектного финансирования: строительство продолжается, проценты по кредитам начисляются, а необходимый объем продаж не формируется. Уже сейчас «Дом.РФ» оценивает долю строящегося жилья с потенциальными проблемами финансирования в 27%.
Дальше начинается самое неприятное: рынок будет вынужден искать баланс между ценой и спросом. Скидки, рассрочки и дополнительные стимулы для покупателей могут стать не маркетинговым инструментом, а способом поддержать денежный поток проекта.
А для наиболее закредитованных компаний затяжной период слабых продаж может превратиться в проблему финансовой устойчивости.
Именно здесь проходит главный риск 2026–2027 годов: не в том, что квартиры одномоментно подешевеют, а в том, что огромный объем уже вложенного капитала будет слишком медленно возвращаться в систему.
Если рынок не сможет переварить накопившееся предложение, проблема начнет переходить от отдельных девелоперов к банкам, подрядчикам и всей связанной со строительством экономике.
66 млн кв. м — это уже не просто квадратные метры. Это масштаб обязательств, который рынок должен обслужить реальным спросом.
РУПОСТ — политика👈
Российский рынок новостроек входит в опасную фазу: застройщики продолжают строить, но покупатель перестает успевать за объемом предложения.
Как пишут «Ведомости», на июль 2026 года в городах-миллионниках строится около 66 млн кв. м жилья — включая проекты, где продажи еще не открылись. Реализовано при этом лишь около 27%.
Иными словами, примерно три четверти строящегося объема пока не нашли покупателя.
Это уже не просто статистика продаж. Меняется сама архитектура рынка.
Девелоперская модель завязана на постоянное движение денег: продажи → пополнение эскроу → финансирование строительства → новые проекты. Когда темпы реализации снижаются, замедляются и ресурсные потоки внутри всей системы.
И тревожный сигнал уже виден на региональном уровне. Например, в Краснодарском крае доля нераспроданного жилья достигла 38%, а заполненность эскроу-счетов — всего 40%. На юге эксперты допускают, что до 60% застройщиков могут не получить прибыли в 2026 году.
При этом рынок пока не выглядит единым: в Петербурге в июне количество сделок с новостройками выросло на 22% год к году, а в Ростове продажи также начали восстанавливаться.
Но именно поэтому происходящее нельзя сводить к простому сценарию «рынок рухнул».
Сейчас формируется новая конфигурация: сильные девелоперы получают возможность переждать период слабого спроса, а компании с высокой долговой нагрузкой и недостаточным объемом продаж оказываются под значительно большим давлением.
Главный вопрос ближайших месяцев — кто сможет выдержать эту паузу между строительством и продажами.
Потому что 66 млн кв. м строящегося жилья — это уже не просто предложение. Это огромный объем капитала, который должен быть превращен в реальные сделки.
Если этого не произойдет, последствия будут гораздо серьезнее самого факта непроданных квартир.
Сначала девелоперы начнут сокращать новые запуски и откладывать проекты. Затем возрастет давление стоимости проектного финансирования: строительство продолжается, проценты по кредитам начисляются, а необходимый объем продаж не формируется. Уже сейчас «Дом.РФ» оценивает долю строящегося жилья с потенциальными проблемами финансирования в 27%.
Дальше начинается самое неприятное: рынок будет вынужден искать баланс между ценой и спросом. Скидки, рассрочки и дополнительные стимулы для покупателей могут стать не маркетинговым инструментом, а способом поддержать денежный поток проекта.
А для наиболее закредитованных компаний затяжной период слабых продаж может превратиться в проблему финансовой устойчивости.
Именно здесь проходит главный риск 2026–2027 годов: не в том, что квартиры одномоментно подешевеют, а в том, что огромный объем уже вложенного капитала будет слишком медленно возвращаться в систему.
Если рынок не сможет переварить накопившееся предложение, проблема начнет переходить от отдельных девелоперов к банкам, подрядчикам и всей связанной со строительством экономике.
66 млн кв. м — это уже не просто квадратные метры. Это масштаб обязательств, который рынок должен обслужить реальным спросом.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2🤔2🤬1🤡1
Маркетплейсы заберут почти всю одежду: 86% продаж в России могут уйти в онлайн
Российская fashion-индустрия быстро меняет конфигурацию. По данным Strategy Partners, доля онлайн-продаж одежды и обуви может вырасти с 62% в 2025 году до 86% к 2030-му. Об этом пишет «Коммерсантъ».
Главным бенефициаром этого перехода станут маркетплейсы. Посещаемость собственных сайтов брендов уже снижается на 11–15%, тогда как именно крупные торговые платформы продолжают концентрировать покупательский трафик.
При этом эксперты называют сценарий с 86% крайне оптимистичным: полного исчезновения офлайн-магазинов не ожидается. Более того, онлайн-сегмент одежды и обуви постепенно приближается к насыщению — каждый следующий процент роста будет даваться рынку всё сложнее.
Но даже если прогноз окажется завышенным, направление движения очевидно.
И здесь начинается самое интересное.
Речь идет не просто о смене места покупки одежды. Меняется сама архитектура потребительского рынка. Если большая часть продаж сосредоточится на нескольких крупнейших маркетплейсах, именно они будут получать всё больший контроль над трафиком, ассортиментом, ценами, продвижением и доступом брендов к покупателю.
Для небольших российских производителей это означает новую зависимость: чтобы достучаться до потребителя, недостаточно будет создать хороший продукт — придется платить за видимость внутри платформы и конкурировать за внимание уже непосредственно с тысячами других продавцов.
Для традиционных магазинов последствия могут быть еще жестче.
Снижение покупательского потока означает сокращение потребности в торговых площадях, персонале и целой инфраструктуре вокруг офлайн-ритейла. Часть магазинов станет экономически бессмысленной, особенно там, где аренда высока, а трафик недостаточен.
Для общества это будет заметно не только по исчезновению привычных магазинов.
Меняется сама модель потребления: человек всё чаще выбирает товар не в магазине, а внутри алгоритма. Покупатель видит то, что ему показывает платформа, а продавец получает доступ к покупателю через правила этой платформы.
В результате баланс влияния постепенно смещается от отдельных брендов к владельцам крупнейших торговых экосистем.
Именно поэтому цифра 86% важна не столько сама по себе.
Если она хотя бы частично реализуется, российский fashion-рынок может перейти в ситуацию, когда офлайн останется скорее витриной и инструментом позиционирования, а основной оборот, данные о покупателях и ресурсные потоки будут сосредоточены в онлайн-каналах.
И тогда главный вопрос будет уже не в том, где россияне покупают одежду.
А в том, кто контролирует доступ россиян к одежде.
РУПОСТ — политика👈
Российская fashion-индустрия быстро меняет конфигурацию. По данным Strategy Partners, доля онлайн-продаж одежды и обуви может вырасти с 62% в 2025 году до 86% к 2030-му. Об этом пишет «Коммерсантъ».
Главным бенефициаром этого перехода станут маркетплейсы. Посещаемость собственных сайтов брендов уже снижается на 11–15%, тогда как именно крупные торговые платформы продолжают концентрировать покупательский трафик.
При этом эксперты называют сценарий с 86% крайне оптимистичным: полного исчезновения офлайн-магазинов не ожидается. Более того, онлайн-сегмент одежды и обуви постепенно приближается к насыщению — каждый следующий процент роста будет даваться рынку всё сложнее.
Но даже если прогноз окажется завышенным, направление движения очевидно.
И здесь начинается самое интересное.
Речь идет не просто о смене места покупки одежды. Меняется сама архитектура потребительского рынка. Если большая часть продаж сосредоточится на нескольких крупнейших маркетплейсах, именно они будут получать всё больший контроль над трафиком, ассортиментом, ценами, продвижением и доступом брендов к покупателю.
Для небольших российских производителей это означает новую зависимость: чтобы достучаться до потребителя, недостаточно будет создать хороший продукт — придется платить за видимость внутри платформы и конкурировать за внимание уже непосредственно с тысячами других продавцов.
Для традиционных магазинов последствия могут быть еще жестче.
Снижение покупательского потока означает сокращение потребности в торговых площадях, персонале и целой инфраструктуре вокруг офлайн-ритейла. Часть магазинов станет экономически бессмысленной, особенно там, где аренда высока, а трафик недостаточен.
Для общества это будет заметно не только по исчезновению привычных магазинов.
Меняется сама модель потребления: человек всё чаще выбирает товар не в магазине, а внутри алгоритма. Покупатель видит то, что ему показывает платформа, а продавец получает доступ к покупателю через правила этой платформы.
В результате баланс влияния постепенно смещается от отдельных брендов к владельцам крупнейших торговых экосистем.
Именно поэтому цифра 86% важна не столько сама по себе.
Если она хотя бы частично реализуется, российский fashion-рынок может перейти в ситуацию, когда офлайн останется скорее витриной и инструментом позиционирования, а основной оборот, данные о покупателях и ресурсные потоки будут сосредоточены в онлайн-каналах.
И тогда главный вопрос будет уже не в том, где россияне покупают одежду.
А в том, кто контролирует доступ россиян к одежде.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3🤬2😱1
«Евро-3» выходит на биржу уже 13 августа
Бензин пошёл по кризисному сценарию: с 13 августа Петербургская биржа начнёт торги бензином Аи-92, Аи-95 и Аи-98 класса «Евро-3». Речь не идёт о реализации старых запасов — соответствующие позиции официально включены в спецификацию биржевого товара, а топливо разрешено продавать и в сегменте мелкого опта. Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на данные биржи.
Самое важное здесь — не появление ещё одной позиции на бирже, а изменение самой конфигурации топливного рынка.
Правительство ранее разрешило выпуск и обращение бензина классов «Евро-2», «Евро-3» и «Евро-4». Мера действует до 1 июля 2027 года. Теперь более низкий экологический класс получает полноценный канал биржевой торговли.
И это происходит на фоне ситуации, когда рынок бензина уже находится под повышенным вниманием государства. Ранее сообщалось о снижении цен в 49 регионах России, однако сам факт допуска «Евро-3» на биржевые торги показывает: задача сейчас заключается не только в цене топлива, но и в обеспечении достаточного предложения.
По сути, создаётся дополнительный ресурсный контур: если стандартное производство или поставки топлива сталкиваются с ограничениями, рынок получает возможность быстрее компенсировать дефицит за счёт расширения допустимой номенклатуры.
Для автомобилистов это пока не означает, что завтра на АЗС массово появится бензин «Евро-3». Но архитектура решения показательна: государство заранее расширяет пространство для манёвра.
Особенно важно, что речь идёт сразу об Аи-92, Аи-95 и Аи-98. То есть решение затрагивает практически весь основной сегмент автомобильного бензина.
Именно поэтому эту новость стоит рассматривать шире обычного сообщения о биржевых торгах. Власти фактически создают дополнительный механизм стабилизации топливного рынка на случай новых перебоев с предложением.
Пока цены в ряде регионов снижаются. Но появление «Евро-3» в биржевой конфигурации — сигнал о том, что вопрос физической доступности бензина остаётся для рынка принципиальным.
Самое важное здесь — не появление ещё одной позиции на бирже, а изменение самой конфигурации топливного рынка.
Правительство ранее разрешило выпуск и обращение бензина классов «Евро-2», «Евро-3» и «Евро-4». Мера действует до 1 июля 2027 года. Теперь более низкий экологический класс получает полноценный канал биржевой торговли.
И это происходит на фоне ситуации, когда рынок бензина уже находится под повышенным вниманием государства. Ранее сообщалось о снижении цен в 49 регионах России, однако сам факт допуска «Евро-3» на биржевые торги показывает: задача сейчас заключается не только в цене топлива, но и в обеспечении достаточного предложения.
По сути, создаётся дополнительный ресурсный контур: если стандартное производство или поставки топлива сталкиваются с ограничениями, рынок получает возможность быстрее компенсировать дефицит за счёт расширения допустимой номенклатуры.
Для автомобилистов это пока не означает, что завтра на АЗС массово появится бензин «Евро-3». Но архитектура решения показательна: государство заранее расширяет пространство для манёвра.
Особенно важно, что речь идёт сразу об Аи-92, Аи-95 и Аи-98. То есть решение затрагивает практически весь основной сегмент автомобильного бензина.
Именно поэтому эту новость стоит рассматривать шире обычного сообщения о биржевых торгах. Власти фактически создают дополнительный механизм стабилизации топливного рынка на случай новых перебоев с предложением.
Пока цены в ряде регионов снижаются. Но появление «Евро-3» в биржевой конфигурации — сигнал о том, что вопрос физической доступности бензина остаётся для рынка принципиальным.
РУПОСТ — политика👈
Бензин пошёл по кризисному сценарию: с 13 августа Петербургская биржа начнёт торги бензином Аи-92, Аи-95 и Аи-98 класса «Евро-3». Речь не идёт о реализации старых запасов — соответствующие позиции официально включены в спецификацию биржевого товара, а топливо разрешено продавать и в сегменте мелкого опта. Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на данные биржи.
Самое важное здесь — не появление ещё одной позиции на бирже, а изменение самой конфигурации топливного рынка.
Правительство ранее разрешило выпуск и обращение бензина классов «Евро-2», «Евро-3» и «Евро-4». Мера действует до 1 июля 2027 года. Теперь более низкий экологический класс получает полноценный канал биржевой торговли.
И это происходит на фоне ситуации, когда рынок бензина уже находится под повышенным вниманием государства. Ранее сообщалось о снижении цен в 49 регионах России, однако сам факт допуска «Евро-3» на биржевые торги показывает: задача сейчас заключается не только в цене топлива, но и в обеспечении достаточного предложения.
По сути, создаётся дополнительный ресурсный контур: если стандартное производство или поставки топлива сталкиваются с ограничениями, рынок получает возможность быстрее компенсировать дефицит за счёт расширения допустимой номенклатуры.
Для автомобилистов это пока не означает, что завтра на АЗС массово появится бензин «Евро-3». Но архитектура решения показательна: государство заранее расширяет пространство для манёвра.
Особенно важно, что речь идёт сразу об Аи-92, Аи-95 и Аи-98. То есть решение затрагивает практически весь основной сегмент автомобильного бензина.
Именно поэтому эту новость стоит рассматривать шире обычного сообщения о биржевых торгах. Власти фактически создают дополнительный механизм стабилизации топливного рынка на случай новых перебоев с предложением.
Пока цены в ряде регионов снижаются. Но появление «Евро-3» в биржевой конфигурации — сигнал о том, что вопрос физической доступности бензина остаётся для рынка принципиальным.
Самое важное здесь — не появление ещё одной позиции на бирже, а изменение самой конфигурации топливного рынка.
Правительство ранее разрешило выпуск и обращение бензина классов «Евро-2», «Евро-3» и «Евро-4». Мера действует до 1 июля 2027 года. Теперь более низкий экологический класс получает полноценный канал биржевой торговли.
И это происходит на фоне ситуации, когда рынок бензина уже находится под повышенным вниманием государства. Ранее сообщалось о снижении цен в 49 регионах России, однако сам факт допуска «Евро-3» на биржевые торги показывает: задача сейчас заключается не только в цене топлива, но и в обеспечении достаточного предложения.
По сути, создаётся дополнительный ресурсный контур: если стандартное производство или поставки топлива сталкиваются с ограничениями, рынок получает возможность быстрее компенсировать дефицит за счёт расширения допустимой номенклатуры.
Для автомобилистов это пока не означает, что завтра на АЗС массово появится бензин «Евро-3». Но архитектура решения показательна: государство заранее расширяет пространство для манёвра.
Особенно важно, что речь идёт сразу об Аи-92, Аи-95 и Аи-98. То есть решение затрагивает практически весь основной сегмент автомобильного бензина.
Именно поэтому эту новость стоит рассматривать шире обычного сообщения о биржевых торгах. Власти фактически создают дополнительный механизм стабилизации топливного рынка на случай новых перебоев с предложением.
Пока цены в ряде регионов снижаются. Но появление «Евро-3» в биржевой конфигурации — сигнал о том, что вопрос физической доступности бензина остаётся для рынка принципиальным.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬3😢3👎1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Трамп тайно сбежал из Турции… в грузовике с едой
Дональд Трамп после саммита НАТО в Турции был вынужден тайно сменить самолёт из-за опасений покушения со стороны Ирана.
Трамп прилетел на новом Air Force One, однако, по данным источника, у борта не оказалось необходимых систем защиты от ракет. Поэтому при вылете президента сначала демонстративно посадили на старый президентский самолёт, а затем тайно вывезли его в грузовике с едой.
После этого Трампа пересадили на военный C-32A, на котором он и вернулся в США. Старый Air Force One фактически использовали как приманку.
Момент этой необычной эвакуации попал на видео.
РУПОСТ — политика👈
Дональд Трамп после саммита НАТО в Турции был вынужден тайно сменить самолёт из-за опасений покушения со стороны Ирана.
Трамп прилетел на новом Air Force One, однако, по данным источника, у борта не оказалось необходимых систем защиты от ракет. Поэтому при вылете президента сначала демонстративно посадили на старый президентский самолёт, а затем тайно вывезли его в грузовике с едой.
После этого Трампа пересадили на военный C-32A, на котором он и вернулся в США. Старый Air Force One фактически использовали как приманку.
Момент этой необычной эвакуации попал на видео.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤣4👍2🤡1🙈1
В деле о поставках некачественных мясных консервов для Минобороны арестованы гендиректор «Нармяспрома» Алексей Баранов и коммерческий директор компании Дмитрий Вислобоков. Об этом сегодня сообщил ТАСС со ссылкой на материалы дела.
Вместе с ними фигурантами проходят бывший начальник продовольственного управления Минобороны полковник Виктор Таразевич и бизнесмен Дмитрий Мизгир. Все четверо находятся под стражей.
По версии следствия, в 2024–2025 годах воинским частям поставили около 170 тонн консервов стоимостью примерно 700 млн рублей. Вместо полноценного мяса, как утверждают правоохранители, в продукции использовались куски шкур, сало, крахмал и другие более дешёвые компоненты. Поставки шли в том числе подразделениям группировок «Запад», «Восток», «Юг» и «Центр», а также Черноморскому флоту.
Но самое важное здесь — не сами банки тушёнки.
Материалы дела показывают возможную системную схему, в которой были задействованы производители, поставщики и должностное лицо, отвечавшее за продовольственное обеспечение армии. Следствие считает, что Таразевич мог способствовать увеличению заказов конкретному предприятию, а деньги передавались через посредника. В материалах фигурирует сумма около 10 млн рублей, которую Мизгир якобы мог передать Таразевичу.
При этом нынешняя оценка ущерба уже отличается от первоначальных 700 млн рублей: Минобороны признано потерпевшей стороной, а сумма ущерба в материалах дела оценивается примерно в 1 млрд рублей.
Показательно и другое: это не первая история с претензиями к качеству продовольствия для армии. В конце 2024 года под арест уже попадали руководители предприятия, производившего некачественные продукты для военнослужащих.
То есть речь постепенно выходит за рамки одного уголовного дела. На поверхность выходит вопрос о том, как устроена архитектура государственных закупок продовольствия для армии и где именно возникает пространство для злоупотреблений.
Для системы снабжения во время СВО это принципиальный момент: чем длиннее цепочка между государственным заказчиком, поставщиком и конечной воинской частью, тем больше точек, где могут возникать конфликт интересов, завышение стоимости и подмена качества.
Именно поэтому нынешняя серия арестов выглядит не как финал истории, а как попытка следствия разобраться во всей конфигурации поставок — от производства до распределения по воинским частям.
И, судя по новым фигурантам и росту оценки ущерба, расследование явно не ограничивается одной банкой тушёнки.
РУПОСТ — политика👈
Вместе с ними фигурантами проходят бывший начальник продовольственного управления Минобороны полковник Виктор Таразевич и бизнесмен Дмитрий Мизгир. Все четверо находятся под стражей.
По версии следствия, в 2024–2025 годах воинским частям поставили около 170 тонн консервов стоимостью примерно 700 млн рублей. Вместо полноценного мяса, как утверждают правоохранители, в продукции использовались куски шкур, сало, крахмал и другие более дешёвые компоненты. Поставки шли в том числе подразделениям группировок «Запад», «Восток», «Юг» и «Центр», а также Черноморскому флоту.
Но самое важное здесь — не сами банки тушёнки.
Материалы дела показывают возможную системную схему, в которой были задействованы производители, поставщики и должностное лицо, отвечавшее за продовольственное обеспечение армии. Следствие считает, что Таразевич мог способствовать увеличению заказов конкретному предприятию, а деньги передавались через посредника. В материалах фигурирует сумма около 10 млн рублей, которую Мизгир якобы мог передать Таразевичу.
При этом нынешняя оценка ущерба уже отличается от первоначальных 700 млн рублей: Минобороны признано потерпевшей стороной, а сумма ущерба в материалах дела оценивается примерно в 1 млрд рублей.
Показательно и другое: это не первая история с претензиями к качеству продовольствия для армии. В конце 2024 года под арест уже попадали руководители предприятия, производившего некачественные продукты для военнослужащих.
То есть речь постепенно выходит за рамки одного уголовного дела. На поверхность выходит вопрос о том, как устроена архитектура государственных закупок продовольствия для армии и где именно возникает пространство для злоупотреблений.
Для системы снабжения во время СВО это принципиальный момент: чем длиннее цепочка между государственным заказчиком, поставщиком и конечной воинской частью, тем больше точек, где могут возникать конфликт интересов, завышение стоимости и подмена качества.
Именно поэтому нынешняя серия арестов выглядит не как финал истории, а как попытка следствия разобраться во всей конфигурации поставок — от производства до распределения по воинским частям.
И, судя по новым фигурантам и росту оценки ущерба, расследование явно не ограничивается одной банкой тушёнки.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3🤬2👎1
Самая тревожная перспектива нынешнего этапа конфликта — возможное расширение ударов по российской экономике за пределы военной инфраструктуры.
Если давление на нефтепереработку будет дополняться ударами по другим объектам экономического сектора, следующей зоной риска теоретически может стать агропромышленный комплекс. И тогда речь уже пойдет не только о потерях отдельных предприятий, а о попытке создать цепную реакцию: перебои → рост цен → дефицит отдельных товаров → социальное напряжение.
Именно здесь находится принципиальная разница между обычным экономическим ущербом и стратегией давления на устойчивость государства.
Санкции сами по себе не смогли быстро добиться главного политического результата — заставить Россию изменить курс. Россия адаптируется, перестраивает логистику, импорт, производство и финансовые потоки. Иранский опыт показывает: даже десятилетия ограничений не обязательно приводят к политическому слому государства.
Поэтому фактор времени становится критическим.
Если рассчитывать на постепенное истощение российской экономики в течение 20–25 лет, это одна стратегия. Если же задача — добиться результата в ближайшие годы, архитектура давления неизбежно становится жестче.
Отсюда и потенциальная логика расширения списка целей: не просто наносить экономический ущерб, а бить по тем звеньям, сбой которых способен быстро почувствовать обычный человек.
Нефть — транспорт и топливо. Сельское хозяйство — продовольствие. Логистика — поставки. Инфраструктура — повседневная жизнь.
В предельном сценарии цель такой стратегии — добиться не просто снижения экономических показателей, а появления ощущения нестабильности и отсутствия уверенности в завтрашнем дне. Именно это способно превращать экономическое давление в политический фактор.
И здесь возникает главный вопрос для российского руководства: готовится ли страна к сценарию, при котором удары будут наноситься уже не по отдельным объектам, а по устойчивости целых отраслей?
Если такая конфигурация действительно формируется, ответ на нее должен быть системным. Потому что игра идет уже не только за отдельные НПЗ или предприятия. Речь идет о способности экономики выдерживать удары по ее ключевым ресурсным потокам — и не позволить экономическому давлению превратиться в социальную дестабилизацию.
РУПОСТ — политика👈
Если давление на нефтепереработку будет дополняться ударами по другим объектам экономического сектора, следующей зоной риска теоретически может стать агропромышленный комплекс. И тогда речь уже пойдет не только о потерях отдельных предприятий, а о попытке создать цепную реакцию: перебои → рост цен → дефицит отдельных товаров → социальное напряжение.
Именно здесь находится принципиальная разница между обычным экономическим ущербом и стратегией давления на устойчивость государства.
Санкции сами по себе не смогли быстро добиться главного политического результата — заставить Россию изменить курс. Россия адаптируется, перестраивает логистику, импорт, производство и финансовые потоки. Иранский опыт показывает: даже десятилетия ограничений не обязательно приводят к политическому слому государства.
Поэтому фактор времени становится критическим.
Если рассчитывать на постепенное истощение российской экономики в течение 20–25 лет, это одна стратегия. Если же задача — добиться результата в ближайшие годы, архитектура давления неизбежно становится жестче.
Отсюда и потенциальная логика расширения списка целей: не просто наносить экономический ущерб, а бить по тем звеньям, сбой которых способен быстро почувствовать обычный человек.
Нефть — транспорт и топливо. Сельское хозяйство — продовольствие. Логистика — поставки. Инфраструктура — повседневная жизнь.
В предельном сценарии цель такой стратегии — добиться не просто снижения экономических показателей, а появления ощущения нестабильности и отсутствия уверенности в завтрашнем дне. Именно это способно превращать экономическое давление в политический фактор.
И здесь возникает главный вопрос для российского руководства: готовится ли страна к сценарию, при котором удары будут наноситься уже не по отдельным объектам, а по устойчивости целых отраслей?
Если такая конфигурация действительно формируется, ответ на нее должен быть системным. Потому что игра идет уже не только за отдельные НПЗ или предприятия. Речь идет о способности экономики выдерживать удары по ее ключевым ресурсным потокам — и не позволить экономическому давлению превратиться в социальную дестабилизацию.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬4🙏2❤1👍1💯1
Лето стало точкой перелома: конфликт России и Украины стремительно обостряется, осень может стать решающей
Интенсивность ударов по территории России и Украины резко увеличилась, а сами цели становятся всё более масштабными. То, что ещё недавно выглядело отдельными эпизодами, постепенно превращается в постоянную систему взаимного давления.
С начала лета украинские атаки по российской территории последовательно расширялись. Сначала — нефтеперерабатывающие и топливные объекты, затем склады и логистика, включая объекты Wildberries, далее — предприятия, транспортная инфраструктура и, наконец, порты. Одновременно российские удары по Украине всё активнее затрагивают энергетику, производство, склады, логистические центры и портовую инфраструктуру.
И сейчас этот процесс уже идёт по нарастающей.
Особенно показательно, как изменилась география. Удары перестали быть преимущественно привязанными к приграничным районам. Украина пытается системно наносить удары в глубину российской территории, а Россия отвечает расширением перечня поражаемых объектов на Украине. Киев прямо говорит о намерении переносить боевые действия на территорию России. Сегодня Владимир Зеленский заявил, что Украина вместе с партнёрами имеет план завершения войны и отдельно подчеркнул: «Нам нужно вернуть войну на территорию России».
Это уже не просто риторика. За ней стоит вполне конкретная динамика ударов.
Нынешняя ночь стала очередным подтверждением. Новороссийск подвергся массированной атаке, под ударом оказалась портовая инфраструктура. По сообщениям российских властей, в Краснодарском крае погибли люди, были повреждены жилые дома и предприятия; Минобороны РФ сообщало о перехвате сотен БПЛА над российскими регионами.
И одновременно Россия продолжает наносить массированные удары по Украине. Только за одну неделю, по данным украинской стороны, Россия применила 61 ракету, 1560 ударных беспилотников и 1540 авиабомб.
Получается крайне опасная спираль: больше ударов — больше ответных ударов — больше целей — ещё больше ударов.
Причём теперь речь идёт уже не только о военных объектах. Под удар всё чаще попадает экономическая инфраструктура, без которой невозможно нормальное функционирование государства: топливные мощности, склады, предприятия, транспортные узлы, порты и суда.
Именно поэтому сегодняшнее заявление Владимира Путина о «зеркальном» ответе на возможные захваты российских торговых судов нельзя воспринимать как обычную дипломатическую формулу. Путин заявил, что Россия будет отвечать зеркально и не обязательно в той же акватории, где произойдёт захват.
То есть потенциальная линия конфликта уже начинает выходить далеко за пределы непосредственной зоны боевых действий.
Самое опасное — скорость этой эскалации. Раньше многие шаги сопровождались публичными предупреждениями, после которых стороны демонстрировали возможность остановить дальнейшее расширение конфликта. Сейчас всё чаще сначала происходит удар, а уже затем следует ответ.
Именно это меняет психологию войны.
Приграничные территории обеих стран уже на себе ощущают, что интенсивность конфликта стала другой. Воздушные тревоги, налёты БПЛА, работа ПВО, повреждение инфраструктуры и перебои в работе отдельных объектов перестают восприниматься как исключительные события.
Если Киев действительно намерен кратно увеличивать давление на российскую территорию, а Москва будет отвечать зеркально, количество и масштаб ударов могут продолжить расти. В какой-то момент вопрос будет стоять уже не о том, «будет ли следующий удар», а о том, насколько далеко стороны готовы зайти в выборе целей.
И здесь появляется фактор, о котором раньше предпочитали говорить максимально осторожно: ядерный.
Пока нет оснований утверждать, что кто-либо принял решение о применении ядерного оружия. Но чем глубже конфликт втягивает Россию, Украину и западные государства в прямое противостояние, тем выше цена ошибки, неверной оценки намерений или случайной цепочки эскалации.
РУПОСТ — политика👈
Интенсивность ударов по территории России и Украины резко увеличилась, а сами цели становятся всё более масштабными. То, что ещё недавно выглядело отдельными эпизодами, постепенно превращается в постоянную систему взаимного давления.
С начала лета украинские атаки по российской территории последовательно расширялись. Сначала — нефтеперерабатывающие и топливные объекты, затем склады и логистика, включая объекты Wildberries, далее — предприятия, транспортная инфраструктура и, наконец, порты. Одновременно российские удары по Украине всё активнее затрагивают энергетику, производство, склады, логистические центры и портовую инфраструктуру.
И сейчас этот процесс уже идёт по нарастающей.
Особенно показательно, как изменилась география. Удары перестали быть преимущественно привязанными к приграничным районам. Украина пытается системно наносить удары в глубину российской территории, а Россия отвечает расширением перечня поражаемых объектов на Украине. Киев прямо говорит о намерении переносить боевые действия на территорию России. Сегодня Владимир Зеленский заявил, что Украина вместе с партнёрами имеет план завершения войны и отдельно подчеркнул: «Нам нужно вернуть войну на территорию России».
Это уже не просто риторика. За ней стоит вполне конкретная динамика ударов.
Нынешняя ночь стала очередным подтверждением. Новороссийск подвергся массированной атаке, под ударом оказалась портовая инфраструктура. По сообщениям российских властей, в Краснодарском крае погибли люди, были повреждены жилые дома и предприятия; Минобороны РФ сообщало о перехвате сотен БПЛА над российскими регионами.
И одновременно Россия продолжает наносить массированные удары по Украине. Только за одну неделю, по данным украинской стороны, Россия применила 61 ракету, 1560 ударных беспилотников и 1540 авиабомб.
Получается крайне опасная спираль: больше ударов — больше ответных ударов — больше целей — ещё больше ударов.
Причём теперь речь идёт уже не только о военных объектах. Под удар всё чаще попадает экономическая инфраструктура, без которой невозможно нормальное функционирование государства: топливные мощности, склады, предприятия, транспортные узлы, порты и суда.
Именно поэтому сегодняшнее заявление Владимира Путина о «зеркальном» ответе на возможные захваты российских торговых судов нельзя воспринимать как обычную дипломатическую формулу. Путин заявил, что Россия будет отвечать зеркально и не обязательно в той же акватории, где произойдёт захват.
То есть потенциальная линия конфликта уже начинает выходить далеко за пределы непосредственной зоны боевых действий.
Самое опасное — скорость этой эскалации. Раньше многие шаги сопровождались публичными предупреждениями, после которых стороны демонстрировали возможность остановить дальнейшее расширение конфликта. Сейчас всё чаще сначала происходит удар, а уже затем следует ответ.
Именно это меняет психологию войны.
Приграничные территории обеих стран уже на себе ощущают, что интенсивность конфликта стала другой. Воздушные тревоги, налёты БПЛА, работа ПВО, повреждение инфраструктуры и перебои в работе отдельных объектов перестают восприниматься как исключительные события.
Если Киев действительно намерен кратно увеличивать давление на российскую территорию, а Москва будет отвечать зеркально, количество и масштаб ударов могут продолжить расти. В какой-то момент вопрос будет стоять уже не о том, «будет ли следующий удар», а о том, насколько далеко стороны готовы зайти в выборе целей.
И здесь появляется фактор, о котором раньше предпочитали говорить максимально осторожно: ядерный.
Пока нет оснований утверждать, что кто-либо принял решение о применении ядерного оружия. Но чем глубже конфликт втягивает Россию, Украину и западные государства в прямое противостояние, тем выше цена ошибки, неверной оценки намерений или случайной цепочки эскалации.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🙏4🤬2❤1👍1
Россия переводит украинскую военную экономику «в каменный век»
Военный аналитик Александр Артамонов заявил, что российские удары по украинским портам и судам серьёзно осложняют морскую логистику Украины.
«Я брал статистику месячной давности — мы где-то за неделю топили 15–20 судов. Это безумно. А один сухогруз, это реальная цифра, это 10 тысяч тяжёлых грузовиков», — заявил Артамонов.
То есть груз одного сухогруза, по приведённой им оценке, пришлось бы заменить примерно 10 тысячами рейсов тяжёлых грузовиков. Если морской маршрут закрывается, весь этот объём необходимо каким-то образом протащить по сухопутному коридору — по значительно более длинной, дорогой и уязвимой логистической цепочке.
А теперь масштаб: Артамонов говорит о 15–20 судах за неделю. Это уже сотни тысяч потенциальных грузовых рейсов, если действительно пытаться компенсировать морские перевозки автомобильным транспортом. Организовать такой поток быстро практически невозможно: потребуются огромный автопарк, водители, топливо, пропускная способность дорог и время.
При этом, по словам аналитика, крупнейшие морские перевозчики уже отказываются работать на черноморском направлении. В результате Украина сталкивается не просто с потерей отдельных судов, а с риском перестройки всей логистики.
«То есть это тотальный блэкаут, полная морская блокада», — сказал Артамонов.
По его оценке, Россия перешла ко «второй волне» давления на украинскую военную экономику — через разрушение логистики.
«Мы в ответ уничтожаем любую логистику… Россия перешла ко второй волне реализации перехода военной экономики Украины в каменный век. Хотят воевать — пусть воюют каменными топорами. Потому что, в принципе, нет возможности на сегодня логистических поставок».
Главный эффект такой стратегии — не только уничтожение отдельных объектов. Это попытка ударить по ресурсным потокам, которые обеспечивают функционирование украинской экономики и снабжение. Если морской объём приходится переносить на сухопутные маршруты, стоимость, сроки и уязвимость всей системы резко возрастают.
РУПОСТ — политика👈
Военный аналитик Александр Артамонов заявил, что российские удары по украинским портам и судам серьёзно осложняют морскую логистику Украины.
«Я брал статистику месячной давности — мы где-то за неделю топили 15–20 судов. Это безумно. А один сухогруз, это реальная цифра, это 10 тысяч тяжёлых грузовиков», — заявил Артамонов.
То есть груз одного сухогруза, по приведённой им оценке, пришлось бы заменить примерно 10 тысячами рейсов тяжёлых грузовиков. Если морской маршрут закрывается, весь этот объём необходимо каким-то образом протащить по сухопутному коридору — по значительно более длинной, дорогой и уязвимой логистической цепочке.
А теперь масштаб: Артамонов говорит о 15–20 судах за неделю. Это уже сотни тысяч потенциальных грузовых рейсов, если действительно пытаться компенсировать морские перевозки автомобильным транспортом. Организовать такой поток быстро практически невозможно: потребуются огромный автопарк, водители, топливо, пропускная способность дорог и время.
При этом, по словам аналитика, крупнейшие морские перевозчики уже отказываются работать на черноморском направлении. В результате Украина сталкивается не просто с потерей отдельных судов, а с риском перестройки всей логистики.
«То есть это тотальный блэкаут, полная морская блокада», — сказал Артамонов.
По его оценке, Россия перешла ко «второй волне» давления на украинскую военную экономику — через разрушение логистики.
«Мы в ответ уничтожаем любую логистику… Россия перешла ко второй волне реализации перехода военной экономики Украины в каменный век. Хотят воевать — пусть воюют каменными топорами. Потому что, в принципе, нет возможности на сегодня логистических поставок».
Главный эффект такой стратегии — не только уничтожение отдельных объектов. Это попытка ударить по ресурсным потокам, которые обеспечивают функционирование украинской экономики и снабжение. Если морской объём приходится переносить на сухопутные маршруты, стоимость, сроки и уязвимость всей системы резко возрастают.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3🔥3👍1
Путин готовит ответ Западу? Главный сигнал прозвучит на ВЭФ
Советник президента Антон Кобяков заранее предупредил: «Будет много важных заявлений», причём отдельно рекомендовал Западу следить за выступлением Владимира Путина.
Именно эта формулировка сейчас важнее экономической повестки ВЭФ.
На фоне конфликта России и Украины, ударов по инфраструктуре и растущего давления Запада мир ждёт следующего шага Москвы. Поэтому выступление 1 сентября во Владивостоке может стать площадкой для обозначения новой конфигурации противостояния.
Речь необязательно идёт об одном громком решении. Гораздо вероятнее — о комплексе сигналов: военные и дипломатические меры, возможный ответ на действия против российских интересов, отношения с Европой и США, а также дальнейшая переориентация России на Китай и другие страны Азии.
Сам ВЭФ для этого символичен. Владивосток — это демонстрация восточного вектора, новых логистических маршрутов, энергетики, технологий и ресурсных потоков. В 2026 году в программе форума отдельно заявлены технологический суверенитет, беспилотные системы и экспорт российских технологий в страны БРИКС, АСЕАН и Африки.
Поэтому главный вопрос — не что Путин скажет о развитии Дальнего Востока.
Главный вопрос — какие правила следующего этапа противостояния с Западом Москва готова обозначить публично.
Если Кобяков действительно заранее посылает Западу такой сигнал, значит, к выступлению президента стоит прислушаться особенно внимательно.
Возможно, 1 сентября станет днём, когда Москва не просто объявит очередные решения, а очертит контуры своего ответа на нынешний уровень давления.
РУПОСТ — политика👈
Советник президента Антон Кобяков заранее предупредил: «Будет много важных заявлений», причём отдельно рекомендовал Западу следить за выступлением Владимира Путина.
Именно эта формулировка сейчас важнее экономической повестки ВЭФ.
На фоне конфликта России и Украины, ударов по инфраструктуре и растущего давления Запада мир ждёт следующего шага Москвы. Поэтому выступление 1 сентября во Владивостоке может стать площадкой для обозначения новой конфигурации противостояния.
Речь необязательно идёт об одном громком решении. Гораздо вероятнее — о комплексе сигналов: военные и дипломатические меры, возможный ответ на действия против российских интересов, отношения с Европой и США, а также дальнейшая переориентация России на Китай и другие страны Азии.
Сам ВЭФ для этого символичен. Владивосток — это демонстрация восточного вектора, новых логистических маршрутов, энергетики, технологий и ресурсных потоков. В 2026 году в программе форума отдельно заявлены технологический суверенитет, беспилотные системы и экспорт российских технологий в страны БРИКС, АСЕАН и Африки.
Поэтому главный вопрос — не что Путин скажет о развитии Дальнего Востока.
Главный вопрос — какие правила следующего этапа противостояния с Западом Москва готова обозначить публично.
Если Кобяков действительно заранее посылает Западу такой сигнал, значит, к выступлению президента стоит прислушаться особенно внимательно.
Возможно, 1 сентября станет днём, когда Москва не просто объявит очередные решения, а очертит контуры своего ответа на нынешний уровень давления.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤔4👍2❤1😁1
Духу Анкориджа — ровно год
Год назад Путин и Трамп встретились на Аляске. В тот момент Анкоридж воспринимался как возможная точка, с которой начнётся движение к завершению украинского конфликта.
Прошёл год. И главный итог этой встречи оказался прямо противоположным ожиданиям.
Мира не появилось. Прекращения огня нет. Полноценной договорённости нет. Сам конфликт продолжается, а отношения России и Запада за это время не вышли из режима жёсткого противостояния.
«Интерфакс» сегодня констатирует, что ожидания от саммита оказались завышенными: ощутимых результатов спустя год он так и не принёс. «Эксперт» также пишет, что дипломатического прорыва не произошло.
Но здесь важен более глубокий вывод.
Анкоридж оказался не точкой начала движения к миру, а точкой, после которой противостояние получило новый виток. Вместо большой сделки последовал ещё один год давления, взаимных требований, дипломатических споров и попыток изменить позиции друг друга.
Самое показательное — сегодня стороны фактически продолжают спорить о наследии той встречи. Москва говорит о достигнутых пониманиях, Вашингтон отрицает наличие соглашения. В результате даже то, что год назад воспринималось как возможная основа будущей сделки, не превратилось в документ, обязательный для исполнения.
Именно поэтому годовщина Анкориджа сегодня выглядит особенно символично.
Тогда казалось, что два президента открыли дверь к большой сделке. Через год выяснилось, что за этой дверью оказался не мир, а ещё один год противостояния.
Причём это уже не просто продолжение прежнего конфликта. За прошедший год стороны адаптировались к новой реальности, усилили позиции и повысили цену возможного компромисса.
Поэтому главный урок Анкориджа гораздо жёстче, чем может показаться: одной встречи лидеров недостаточно, если политическая конфигурация вокруг конфликта продолжает работать на противостояние.
Анкоридж должен был стать началом движения к миру. Но спустя год стало очевидно: ожидание деэскалации обернулось новым витком конфронтации России и Запада — с ещё более высокими ставками, жёсткими позициями и всё меньшим пространством для компромисса. В итоге встреча, от которой ждали развязки, стала прологом к новой фазе противостояния.
РУПОСТ — политика👈
Год назад Путин и Трамп встретились на Аляске. В тот момент Анкоридж воспринимался как возможная точка, с которой начнётся движение к завершению украинского конфликта.
Прошёл год. И главный итог этой встречи оказался прямо противоположным ожиданиям.
Мира не появилось. Прекращения огня нет. Полноценной договорённости нет. Сам конфликт продолжается, а отношения России и Запада за это время не вышли из режима жёсткого противостояния.
«Интерфакс» сегодня констатирует, что ожидания от саммита оказались завышенными: ощутимых результатов спустя год он так и не принёс. «Эксперт» также пишет, что дипломатического прорыва не произошло.
Но здесь важен более глубокий вывод.
Анкоридж оказался не точкой начала движения к миру, а точкой, после которой противостояние получило новый виток. Вместо большой сделки последовал ещё один год давления, взаимных требований, дипломатических споров и попыток изменить позиции друг друга.
Самое показательное — сегодня стороны фактически продолжают спорить о наследии той встречи. Москва говорит о достигнутых пониманиях, Вашингтон отрицает наличие соглашения. В результате даже то, что год назад воспринималось как возможная основа будущей сделки, не превратилось в документ, обязательный для исполнения.
Именно поэтому годовщина Анкориджа сегодня выглядит особенно символично.
Тогда казалось, что два президента открыли дверь к большой сделке. Через год выяснилось, что за этой дверью оказался не мир, а ещё один год противостояния.
Причём это уже не просто продолжение прежнего конфликта. За прошедший год стороны адаптировались к новой реальности, усилили позиции и повысили цену возможного компромисса.
Поэтому главный урок Анкориджа гораздо жёстче, чем может показаться: одной встречи лидеров недостаточно, если политическая конфигурация вокруг конфликта продолжает работать на противостояние.
Анкоридж должен был стать началом движения к миру. Но спустя год стало очевидно: ожидание деэскалации обернулось новым витком конфронтации России и Запада — с ещё более высокими ставками, жёсткими позициями и всё меньшим пространством для компромисса. В итоге встреча, от которой ждали развязки, стала прологом к новой фазе противостояния.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤡3🤬2😢1🤮1
Государство сможет видеть перемещения миллионов россиян в реальном времени
Минтранс расширяет систему, которая позволяет собирать сведения о пассажирских перевозках практически в режиме реального времени.
Теперь перевозчики и билетные агентства должны передавать сведения о зарегистрированных операциях максимально быстро: для авиации и железной дороги — в течение 15 минут, для автомобильного, морского и внутреннего водного транспорта — 30 минут.
Причём речь идёт не просто о факте покупки билета. В системе уже предусмотрены данные о пассажире, перевозчике, рейсе, месте, времени операции, дате и времени поездки и других параметрах перевозки.
Доступ к такой информации получают государственные структуры, включая МВД и ФСБ. То есть формируется единый цифровой контур, в котором транспортные перемещения человека становятся частью государственной информационной системы.
И здесь главный смысл происходящего — не в самом билете. Государство последовательно переводит транспорт из сферы разрозненных коммерческих операций в единую цифровую архитектуру, где пассажиропотоки можно анализировать, сопоставлять и использовать для обеспечения безопасности и управления транспортной системой.
Следующий этап этой конфигурации уже виден на примере межрегиональных автобусов: Минтранс запустил эксперимент с государственной системой контроля пассажирских перевозок на базе «ЭРА-ГЛОНАСС», объединившей перевозчиков, пассажиров и органы власти.
Теперь вопрос в том, насколько далеко может зайти система, которая в реальном времени видит перемещение миллионов людей? Когда такая инфраструктура становится нормой, граница между транспортным учётом и цифровым контролем общества становится всё тоньше.
РУПОСТ — политика👈
Минтранс расширяет систему, которая позволяет собирать сведения о пассажирских перевозках практически в режиме реального времени.
Теперь перевозчики и билетные агентства должны передавать сведения о зарегистрированных операциях максимально быстро: для авиации и железной дороги — в течение 15 минут, для автомобильного, морского и внутреннего водного транспорта — 30 минут.
Причём речь идёт не просто о факте покупки билета. В системе уже предусмотрены данные о пассажире, перевозчике, рейсе, месте, времени операции, дате и времени поездки и других параметрах перевозки.
Доступ к такой информации получают государственные структуры, включая МВД и ФСБ. То есть формируется единый цифровой контур, в котором транспортные перемещения человека становятся частью государственной информационной системы.
И здесь главный смысл происходящего — не в самом билете. Государство последовательно переводит транспорт из сферы разрозненных коммерческих операций в единую цифровую архитектуру, где пассажиропотоки можно анализировать, сопоставлять и использовать для обеспечения безопасности и управления транспортной системой.
Следующий этап этой конфигурации уже виден на примере межрегиональных автобусов: Минтранс запустил эксперимент с государственной системой контроля пассажирских перевозок на базе «ЭРА-ГЛОНАСС», объединившей перевозчиков, пассажиров и органы власти.
Теперь вопрос в том, насколько далеко может зайти система, которая в реальном времени видит перемещение миллионов людей? Когда такая инфраструктура становится нормой, граница между транспортным учётом и цифровым контролем общества становится всё тоньше.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬2🤡2👍1
Удары вглубь России становятся масштабнее
Сегодняшняя атака сразу по двум крупнейшим направлениям — Московской и Ростовской областям — выглядит уже не как серия отдельных налётов, а как заметное расширение масштаба и географии ударов по российскому тылу.
«Сегодняшняя атака стала одной из самых массированных за последнее время», — заявил губернатор Московской области Андрей Воробьёв. По его данным, за ночь ПВО и РЭБ уничтожили и подавили 187 беспилотников.
Последствия оказались распределены сразу по нескольким территориям. В Подольске после падения БПЛА загорелся крупнейший склад Wildberries в Коледино — сотрудников успели эвакуировать. В Домодедово вспыхнул склад с медикаментами, в Кашире повреждено новое здание полиции. В Воскресенске и других округах повреждены дома, автомобили, линии электропередачи и здания.
Но наиболее тревожный эпизод — Раменский округ: после падения БПЛА на частный дом погиб 83-летний мужчина, ещё трое человек пострадали в Подольске, один получил осколочные ранения.
И параллельно — второй мощнейший эпизод на юге России.
В Ростовской области за ночь уничтожили более 150 БПЛА и ракет, сообщил губернатор Юрий Слюсарь. Под ударом оказались сразу три города и девять районов. В Каменске-Шахтинском повреждены жилые дома и административные здания.
Главное — цена этой атаки. Пять человек погибли. При разборе завалов спасатели обнаружили тела ещё двух погибших.
Именно здесь появляется более широкий контур происходящего. Речь уже не только о количестве сбитых целей. Меняется сама конфигурация угрозы: удары одновременно затрагивают столичный регион, промышленную и транспортную инфраструктуру, склады, административные объекты и жилой сектор на юге.
Для России это означает рост нагрузки на всю архитектуру противовоздушной обороны: необходимо одновременно прикрывать огромную территорию, ключевые объекты и города, причём атаки становятся массовыми и географически распределёнными.
Киев демонстрирует способность концентрировать большие объёмы средств поражения на российской территории и расширять глубину и географию ударов.
Если эта динамика сохранится, вопрос будет уже не только в том, сколько БПЛА удаётся уничтожить, а в том, как быстро российская система ПВО сможет адаптироваться к новой конфигурации войны, где глубокий тыл всё чаще становится зоной непосредственного боевого риска.
РУПОСТ — политика👈
Сегодняшняя атака сразу по двум крупнейшим направлениям — Московской и Ростовской областям — выглядит уже не как серия отдельных налётов, а как заметное расширение масштаба и географии ударов по российскому тылу.
«Сегодняшняя атака стала одной из самых массированных за последнее время», — заявил губернатор Московской области Андрей Воробьёв. По его данным, за ночь ПВО и РЭБ уничтожили и подавили 187 беспилотников.
Последствия оказались распределены сразу по нескольким территориям. В Подольске после падения БПЛА загорелся крупнейший склад Wildberries в Коледино — сотрудников успели эвакуировать. В Домодедово вспыхнул склад с медикаментами, в Кашире повреждено новое здание полиции. В Воскресенске и других округах повреждены дома, автомобили, линии электропередачи и здания.
Но наиболее тревожный эпизод — Раменский округ: после падения БПЛА на частный дом погиб 83-летний мужчина, ещё трое человек пострадали в Подольске, один получил осколочные ранения.
И параллельно — второй мощнейший эпизод на юге России.
В Ростовской области за ночь уничтожили более 150 БПЛА и ракет, сообщил губернатор Юрий Слюсарь. Под ударом оказались сразу три города и девять районов. В Каменске-Шахтинском повреждены жилые дома и административные здания.
Главное — цена этой атаки. Пять человек погибли. При разборе завалов спасатели обнаружили тела ещё двух погибших.
Именно здесь появляется более широкий контур происходящего. Речь уже не только о количестве сбитых целей. Меняется сама конфигурация угрозы: удары одновременно затрагивают столичный регион, промышленную и транспортную инфраструктуру, склады, административные объекты и жилой сектор на юге.
Для России это означает рост нагрузки на всю архитектуру противовоздушной обороны: необходимо одновременно прикрывать огромную территорию, ключевые объекты и города, причём атаки становятся массовыми и географически распределёнными.
Киев демонстрирует способность концентрировать большие объёмы средств поражения на российской территории и расширять глубину и географию ударов.
Если эта динамика сохранится, вопрос будет уже не только в том, сколько БПЛА удаётся уничтожить, а в том, как быстро российская система ПВО сможет адаптироваться к новой конфигурации войны, где глубокий тыл всё чаще становится зоной непосредственного боевого риска.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬2🙏2😱1
Новая проблема российского образования: талантливых студентов больше, чем государство готово финансировать
Россия столкнулась с дефицитом мест для лучших абитуриентов. На отдельных направлениях ведущих российских вузов бюджетных мест оказалось недостаточно даже для всех сильнейших выпускников.
РБК подсчитал: в МГУ на биоинженерии и биоинформатике все 35 бюджетных мест заняли победители и призёры олимпиад. В МФТИ на некоторых престижных программах олимпиадники также полностью закрыли бюджет. В ВШЭ на «Мировую экономику» при 45 бюджетных местах согласия подали 57 олимпиадников, на «Политологию» — 29 при 32 местах, на «Математику» — 35 при 48.
При этом речь идёт не о спортивных соревнованиях, а о предметных олимпиадах, победители и призёры которых получают право поступать без вступительных испытаний. В результате на некоторых программах даже максимальные результаты ЕГЭ уже не гарантируют бюджет.
Проблема не в том, что олимпиадники «забрали места у умных». Наоборот: государство получило ситуацию, когда самих сильных выпускников стало слишком много для ограниченного числа мест в наиболее престижных образовательных центрах.
Это уже вопрос не только образования, но и государственной политики.
Если абитуриент набирает 100 баллов по ЕГЭ, а другой становится победителем профильной олимпиады, у каждого есть объективные основания претендовать на место. Но когда таких кандидатов становится больше, чем мест, система вынуждена жёстко определять, кому достаётся ограниченный образовательный ресурс.
Причём тенденция усиливается. РБК отмечает рост числа олимпиадников в ведущих вузах: в нескольких университетах из топ-20 RAEX их количество выросло на треть и более; в Политехе Петра Великого — на 25%, в ИТМО и ТГУ — примерно на 20%.
Это означает изменение самой конфигурации высшего образования: конкуренция идёт уже не просто за диплом, а за ограниченный доступ к университетам, которые формируют будущую научную, технологическую, управленческую и экономическую элиту страны.
И главный вопрос теперь звучит иначе: если государство смогло вырастить всё больше сильных школьников, почему количество мест в вузах, способных дать им образование соответствующего уровня, не растёт теми же темпами?
РУПОСТ — политика👈
Россия столкнулась с дефицитом мест для лучших абитуриентов. На отдельных направлениях ведущих российских вузов бюджетных мест оказалось недостаточно даже для всех сильнейших выпускников.
РБК подсчитал: в МГУ на биоинженерии и биоинформатике все 35 бюджетных мест заняли победители и призёры олимпиад. В МФТИ на некоторых престижных программах олимпиадники также полностью закрыли бюджет. В ВШЭ на «Мировую экономику» при 45 бюджетных местах согласия подали 57 олимпиадников, на «Политологию» — 29 при 32 местах, на «Математику» — 35 при 48.
При этом речь идёт не о спортивных соревнованиях, а о предметных олимпиадах, победители и призёры которых получают право поступать без вступительных испытаний. В результате на некоторых программах даже максимальные результаты ЕГЭ уже не гарантируют бюджет.
Проблема не в том, что олимпиадники «забрали места у умных». Наоборот: государство получило ситуацию, когда самих сильных выпускников стало слишком много для ограниченного числа мест в наиболее престижных образовательных центрах.
Это уже вопрос не только образования, но и государственной политики.
Если абитуриент набирает 100 баллов по ЕГЭ, а другой становится победителем профильной олимпиады, у каждого есть объективные основания претендовать на место. Но когда таких кандидатов становится больше, чем мест, система вынуждена жёстко определять, кому достаётся ограниченный образовательный ресурс.
Причём тенденция усиливается. РБК отмечает рост числа олимпиадников в ведущих вузах: в нескольких университетах из топ-20 RAEX их количество выросло на треть и более; в Политехе Петра Великого — на 25%, в ИТМО и ТГУ — примерно на 20%.
Это означает изменение самой конфигурации высшего образования: конкуренция идёт уже не просто за диплом, а за ограниченный доступ к университетам, которые формируют будущую научную, технологическую, управленческую и экономическую элиту страны.
И главный вопрос теперь звучит иначе: если государство смогло вырастить всё больше сильных школьников, почему количество мест в вузах, способных дать им образование соответствующего уровня, не растёт теми же темпами?
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2😱2😢1
Крупнейший металлургический комбинат Украины остановлен после удара
Российские войска нанесли удар по «ArcelorMittal Кривой Рог» — крупнейшему горно-металлургическому предприятию Украины. По данным украинской стороны, повреждены ключевые объекты энергетического и доменного производства, после чего предприятие было вынуждено частично остановить работу. Reuters также сообщает о повреждении основных производственных мощностей и частичной остановке производства.
Это важнее, чем просто очередной удар по промышленному объекту.
«ArcelorMittal Кривой Рог» — вертикально интегрированный металлургический комплекс с горнодобывающей, обогатительной и металлургической инфраструктурой. Сам завод включает доменное, конвертерное и прокатное производства.
Поэтому повреждение энергетической и доменной инфраструктуры бьёт не по одному цеху, а по всей производственной цепочке. В металлургии нельзя просто заменить один участок другим: остановка ключевых мощностей нарушает ритм выпуска продукции, энергоснабжение и последующую переработку.
Причём это уже не единичный эпизод. Неделей ранее удары наносились по «Запорожстали», входящей в группу «Метинвест». На этом фоне просматривается гораздо более масштабная логика: давление оказывается на промышленную инфраструктуру, которая обеспечивает Украине производство металла, экспортную выручку и значительную часть промышленного потенциала.
РУПОСТ — политика👈
Российские войска нанесли удар по «ArcelorMittal Кривой Рог» — крупнейшему горно-металлургическому предприятию Украины. По данным украинской стороны, повреждены ключевые объекты энергетического и доменного производства, после чего предприятие было вынуждено частично остановить работу. Reuters также сообщает о повреждении основных производственных мощностей и частичной остановке производства.
Это важнее, чем просто очередной удар по промышленному объекту.
«ArcelorMittal Кривой Рог» — вертикально интегрированный металлургический комплекс с горнодобывающей, обогатительной и металлургической инфраструктурой. Сам завод включает доменное, конвертерное и прокатное производства.
Поэтому повреждение энергетической и доменной инфраструктуры бьёт не по одному цеху, а по всей производственной цепочке. В металлургии нельзя просто заменить один участок другим: остановка ключевых мощностей нарушает ритм выпуска продукции, энергоснабжение и последующую переработку.
Причём это уже не единичный эпизод. Неделей ранее удары наносились по «Запорожстали», входящей в группу «Метинвест». На этом фоне просматривается гораздо более масштабная логика: давление оказывается на промышленную инфраструктуру, которая обеспечивает Украине производство металла, экспортную выручку и значительную часть промышленного потенциала.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2🔥2👍1
«Огрызки ельцинской эпохи» вернулись: Зюганов заявил о давлении на своих кандидатов на фоне выборов-2026
Лидер КПРФ заявил, что партия сталкивается с обысками, уголовными преследованиями, административным давлением и попытками не допустить отдельных кандидатов до выборов.
«По произволу и административному давлению на вторую парламентскую партию видно, что текущая избиркампания полна драматизма», — заявил Зюганов.
Самый жёсткий тезис прозвучал дальше. По словам лидера КПРФ, в современной России якобы вновь проявляются «огрызки ельцинской эпохи», а происходящее он назвал «новой страницей охоты на ведьм».
В качестве примеров Зюганов перечислил сразу несколько историй: двухлетнее уголовное преследование Сергея Лежнева, дела в отношении депутатов-коммунистов Алтайского края, ситуацию вокруг Липецкого областного комитета КПРФ, а также проблемы с кандидатами Матвеевым, Михайловым и Бондаренко.
Отдельно Зюганов вспомнил и опыт 1990-х. Он заявил, что лично пережил более 40 подобных «спецопераций», а также напомнил о давлении на Виктора Коновалова, Ивана Казанкова и Павла Грудинина. По его словам, народные предприятия в тот период неоднократно подвергались рейдерским атакам.
Но политический смысл заявления сегодня значительно шире обычной предвыборной перепалки.
КПРФ — вторая парламентская партия. Поэтому любой конфликт вокруг её кандидатов автоматически выходит за рамки внутрипартийной истории и затрагивает вопрос о балансе политического представительства в стране.
При этом важно разделять политические заявления и установленные факты: Зюганов формулирует позицию своей партии и приводит конкретные эпизоды как доказательство системного давления. Это не означает, что все его обвинения уже получили юридическое подтверждение.
КПРФ требует, чтобы политическую судьбу кандидатов определяли избиратели, а не административные решения.
«Их политическую судьбу должны решать не обнаглевшие чиновники, а только сами избиратели!» — заявил лидер КПРФ.
Именно здесь проходит главный контур нынешней ситуации.
Для российской политической системы принципиально важно сохранить управляемую конкуренцию внутри законного электорального поля. Сильные парламентские партии выполняют функцию представительства различных групп интересов, а выборы позволяют переводить эти противоречия из улицы и конфликта в институциональную плоскость.
Поэтому заявления Зюганова стоит рассматривать не только как атаку на отдельных чиновников. Это попытка заранее обозначить красные линии КПРФ перед сентябрьским голосованием и добиться того, чтобы внутриполитическая конфигурация не смещалась за счёт административных решений.
Иными словами, сейчас проверяется не только готовность КПРФ защищать своих кандидатов. Проверяется способность всей политической архитектуры России выдерживать жёсткую электоральную конкуренцию — без выхода конфликта за пределы закона.
И это уже вопрос не одной партии, а устойчивости всей системы.
РУПОСТ — политика👈
Лидер КПРФ заявил, что партия сталкивается с обысками, уголовными преследованиями, административным давлением и попытками не допустить отдельных кандидатов до выборов.
«По произволу и административному давлению на вторую парламентскую партию видно, что текущая избиркампания полна драматизма», — заявил Зюганов.
Самый жёсткий тезис прозвучал дальше. По словам лидера КПРФ, в современной России якобы вновь проявляются «огрызки ельцинской эпохи», а происходящее он назвал «новой страницей охоты на ведьм».
В качестве примеров Зюганов перечислил сразу несколько историй: двухлетнее уголовное преследование Сергея Лежнева, дела в отношении депутатов-коммунистов Алтайского края, ситуацию вокруг Липецкого областного комитета КПРФ, а также проблемы с кандидатами Матвеевым, Михайловым и Бондаренко.
Отдельно Зюганов вспомнил и опыт 1990-х. Он заявил, что лично пережил более 40 подобных «спецопераций», а также напомнил о давлении на Виктора Коновалова, Ивана Казанкова и Павла Грудинина. По его словам, народные предприятия в тот период неоднократно подвергались рейдерским атакам.
Но политический смысл заявления сегодня значительно шире обычной предвыборной перепалки.
КПРФ — вторая парламентская партия. Поэтому любой конфликт вокруг её кандидатов автоматически выходит за рамки внутрипартийной истории и затрагивает вопрос о балансе политического представительства в стране.
При этом важно разделять политические заявления и установленные факты: Зюганов формулирует позицию своей партии и приводит конкретные эпизоды как доказательство системного давления. Это не означает, что все его обвинения уже получили юридическое подтверждение.
КПРФ требует, чтобы политическую судьбу кандидатов определяли избиратели, а не административные решения.
«Их политическую судьбу должны решать не обнаглевшие чиновники, а только сами избиратели!» — заявил лидер КПРФ.
Именно здесь проходит главный контур нынешней ситуации.
Для российской политической системы принципиально важно сохранить управляемую конкуренцию внутри законного электорального поля. Сильные парламентские партии выполняют функцию представительства различных групп интересов, а выборы позволяют переводить эти противоречия из улицы и конфликта в институциональную плоскость.
Поэтому заявления Зюганова стоит рассматривать не только как атаку на отдельных чиновников. Это попытка заранее обозначить красные линии КПРФ перед сентябрьским голосованием и добиться того, чтобы внутриполитическая конфигурация не смещалась за счёт административных решений.
Иными словами, сейчас проверяется не только готовность КПРФ защищать своих кандидатов. Проверяется способность всей политической архитектуры России выдерживать жёсткую электоральную конкуренцию — без выхода конфликта за пределы закона.
И это уже вопрос не одной партии, а устойчивости всей системы.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2👍2😁1
−38% за год: спрос на новостройки обрушился, но цены продолжают расти
Рынок первичного жилья получил новый сигнал охлаждения. В июле продажи новостроек в Москве рухнули на 38%, в Краснодаре — тоже на 38%, в Екатеринбурге — на 11%. В целом по России снижение составило 7,6%. Эти данные приводит ЦИАН; их цитируют российские деловые СМИ.
Причём проблема уже не только в ипотечной ставке. В Москве средняя цена новостройки достигла 499,1 тыс. рублей за квадратный метр, прибавив за год 17%. Иными словами, предложение продолжает дорожать именно тогда, когда платёжеспособный спрос сжимается.
И здесь возникает главный парадокс рынка: квартиры продаются хуже, но предпосылок для масштабного снижения цен пока не формируется.
Высокая стоимость рабочей силы, стройматериалов и логистики продолжает давить на себестоимость строительства. Одновременно рыночная ипотека остаётся недоступной для значительной части покупателей. Получается разрыв между ценой, которую застройщик вынужден держать для сохранения экономики проекта, и ценой, которую готов платить массовый покупатель.
Особенно показательно, что три крупнейших рынка — Москва, Краснодар и Екатеринбург — дают около 17% всех заключённых ДДУ. Поэтому речь идёт не о локальной просадке отдельных проектов, а о заметном изменении конфигурации спроса.
При этом данные разных систем подсчёта отличаются. DataFlat оценивает июльское снижение продаж по России в 9,1%, до 40,5 тыс. сделок.
Политико-экономический смысл этой динамики шире рынка недвижимости. Жильё — один из ключевых каналов долгосрочного кредитования населения и огромный контур занятости, строительства, производства материалов и региональных ресурсных потоков.
Если дорогая ипотека продолжит ограничивать спрос, а себестоимость — толкать цены вверх, рынок может войти в режим «меньше сделок — выше цена». Для покупателей это означает ухудшение доступности жилья, для девелоперов — необходимость перестраивать продажи и финансовые модели, а для государства — сохранение давления на механизмы льготной ипотеки.
В итоге рынок может прийти к жёсткой развилке: либо цены начнут корректироваться, либо доступность жилья продолжит падать, а вместе с ней — и объём сделок. Для экономики это означает замедление целого строительного контура.
РУПОСТ — политика👈
Рынок первичного жилья получил новый сигнал охлаждения. В июле продажи новостроек в Москве рухнули на 38%, в Краснодаре — тоже на 38%, в Екатеринбурге — на 11%. В целом по России снижение составило 7,6%. Эти данные приводит ЦИАН; их цитируют российские деловые СМИ.
Причём проблема уже не только в ипотечной ставке. В Москве средняя цена новостройки достигла 499,1 тыс. рублей за квадратный метр, прибавив за год 17%. Иными словами, предложение продолжает дорожать именно тогда, когда платёжеспособный спрос сжимается.
И здесь возникает главный парадокс рынка: квартиры продаются хуже, но предпосылок для масштабного снижения цен пока не формируется.
Высокая стоимость рабочей силы, стройматериалов и логистики продолжает давить на себестоимость строительства. Одновременно рыночная ипотека остаётся недоступной для значительной части покупателей. Получается разрыв между ценой, которую застройщик вынужден держать для сохранения экономики проекта, и ценой, которую готов платить массовый покупатель.
Особенно показательно, что три крупнейших рынка — Москва, Краснодар и Екатеринбург — дают около 17% всех заключённых ДДУ. Поэтому речь идёт не о локальной просадке отдельных проектов, а о заметном изменении конфигурации спроса.
При этом данные разных систем подсчёта отличаются. DataFlat оценивает июльское снижение продаж по России в 9,1%, до 40,5 тыс. сделок.
Политико-экономический смысл этой динамики шире рынка недвижимости. Жильё — один из ключевых каналов долгосрочного кредитования населения и огромный контур занятости, строительства, производства материалов и региональных ресурсных потоков.
Если дорогая ипотека продолжит ограничивать спрос, а себестоимость — толкать цены вверх, рынок может войти в режим «меньше сделок — выше цена». Для покупателей это означает ухудшение доступности жилья, для девелоперов — необходимость перестраивать продажи и финансовые модели, а для государства — сохранение давления на механизмы льготной ипотеки.
В итоге рынок может прийти к жёсткой развилке: либо цены начнут корректироваться, либо доступность жилья продолжит падать, а вместе с ней — и объём сделок. Для экономики это означает замедление целого строительного контура.
РУПОСТ — политика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3🤬1🤡1