ВСУ усиливают удары по логистике Wildberries — компания уже ищет склады за пределами России

За последние дни атаки БПЛА затронули логистическую сеть Wildberries сразу в нескольких регионах.

4 августа — Красный Бор Ленинградской области: возгорание на объекте, один человек пострадал. Поставки временно ограничены, грузы перенаправляют. В тот же день повреждён склад в Тверской области.

2 августа горел крупный логистический объект Wildberries в Самарской области. 31 июля — объект в Волгограде. 30 июля — склад в Пензенской области, где пострадал человек. 29 июля — объект в Рязани, шесть человек получили ранения и были госпитализированы. Ранее атакам подвергались объекты компании в Котовске, Электростали, Краснодаре, Невинномысске, Шушарах, Уткиной Заводи, Симферополе, Сарапуле и Перми.

По данным Reuters, атаки с 18 июля уже затронули более десятка объектов Wildberries, а компания начала искать до 100 тыс. кв. м складских площадей в Казахстане.

И здесь появляется важная деталь. Россия и Казахстан начали работу по интеграции маркетплейсов, а Москва рассматривает возможность размещения складов российских компаний на территории Казахстана.

То есть формируется новый контур логистики: российские площадки + резервные мощности в соседней стране. Это уже не просто перестройка маршрутов после отдельных атак, а попытка снизить зависимость крупнейших торговых платформ от уязвимых узлов внутри России.

Для Wildberries это особенно важно: выпадение одного крупного склада заставляет перераспределять огромные объёмы товаров между другими центрами. Чем больше таких объектов одновременно подвергается атакам, тем выше нагрузка на всю сеть и стоимость её работы.

Масштаб воздушной угрозы показывает статистика Москвы: по словам Сергея Собянина, за июль в сторону столицы направлялись 6 225 БПЛА, 780 были нейтрализованы на подлёте.

Поэтому история с Казахстаном может оказаться не временной мерой. Если атаки на логистические узлы продолжатся, резервные склады за пределами России из исключения могут превратиться в элемент новой архитектуры российской торговли.

РУПОСТ — политика 👈

Единственный в России завод глюкометров для диабетиков оказался под угрозой остановки: в Госдуме требуют вмешательства Бастрыкина

Депутат Госдумы Михаил Делягин попросил главу СК России Александра Бастрыкина взять под личный контроль ситуацию вокруг иркутского «МедТехСервиса» — предприятия, выпускающего глюкометры и тест-полоски для людей с диабетом.

Речь не просто о коммерческом споре. Завод позиционируется как отечественное производство полного цикла, его продукция поставляется по регионам России, а само предприятие включено в реестр социально значимых. В июле сотрудники публично заявили, что давление на завод продолжается почти год.

Ключевой эпизод — конфликт между акционерами.

Как писал Делягин, 75-летний акционер Сергей Дьяченко оказался в СИЗО после заявления бывшего партнёра Сергея Прокофьева, проживающего в Испании. Затем, по утверждению депутата, ситуация резко изменилась после согласия Дьяченко передать Прокофьеву свою долю в бизнесе по мировому соглашению.

«А когда Дьяченко согласился заключить мировое соглашение и передать Прокофьеву свою долю в бизнесе — его тут же выпустили. Ну не чудеса ли отечественного правосудия?» — написал Делягин.

Именно эту последовательность событий депутат предлагает проверить особенно внимательно. Он просит дать оценку версии о возможном заказном характере преследования руководителей предприятия и рассмотреть передачу материалов в центральный аппарат СК.

При этом сам конфликт имеет гораздо более широкий контекст. «МедТехСервис» ранее заявлял о планах расширения производства: предприятие собиралось модернизировать иркутскую площадку и развивать мощности во Владивостоке.

Теперь коллектив утверждает, что сотрудники массово вызываются на допросы, проходят обыски, а налоговая проверка продолжается уже более полутора лет. Отдельный риск — угроза отключения электроэнергии, которая, по словам работников, способна фактически остановить производственный процесс.

И вот здесь возникает главный вопрос.

Если спор вокруг собственности действительно сопровождается силовым и административным давлением на действующее производство, последствия выходят далеко за пределы интересов нескольких акционеров. На кону уже не только корпоративный контроль, но и устойчивость отечественной цепочки поставок медицинских изделий.

Поэтому требование Делягина передать ситуацию на более высокий уровень выглядит принципиально важным: центральная проверка могла бы установить, где заканчивается обычный корпоративный конфликт и начинается использование уголовно-правовых механизмов как инструмента борьбы за актив.

Пока это именно версия, которую предстоит проверить следствию. Но сама конфигурация дела уже требует максимальной прозрачности: социально значимое российское производство, уголовные дела, акционерный конфликт, задержание одного из владельцев, последующее изменение ситуации после переговоров о доле и публичное обращение трудового коллектива.

Слишком много пересекающихся интересов, чтобы рассматривать историю исключительно как частный спор двух бизнесменов.

РУПОСТ — политика 👈

Последний российский производитель телевизоров — банкрот: рынок окончательно уступает Китаю

ООО «Квант» — производитель телевизоров под брендом Irbis — оказался в процедуре банкротства. Его площадки в Воронеже и Зеленограде простаивают ещё с весны 2025 года.

И здесь важна точная формулировка: речь идёт о единственном производителе телевизоров, остававшемся в реестре российской радиоэлектронной продукции Минпромторга. Это не означает, что в России вообще никто не собирает телевизоры.

Но политико-экономический смысл истории от этого становится только жёстче.

Irbis был не экзотическим проектом, а заметным игроком бюджетного и среднего сегментов. Однако российская сборка столкнулась с фундаментальной проблемой: комплектующие, логистика, труд, налоги и масштаб производства формируют себестоимость, с которой азиатские производители конкурируют гораздо эффективнее.

Китайская модель здесь работает системно: огромные объёмы производства, собственная компонентная база, отлаженная логистика и возможность завозить на российский рынок уже готовую либо практически готовую продукцию.

В итоге возникает парадокс: статус отечественного производителя есть, реестр Минпромторга есть, господдержка как инструмент есть — а экономической конфигурации, позволяющей стабильно конкурировать с импортом, нет.

И это уже вопрос не только к одному предприятию.

История «Кванта» показывает пределы нынешней архитектуры поддержки радиоэлектроники. Если локализация не даёт производителю преимуществ по себестоимости, масштабам и доступу к комплектующим, одних административных мер недостаточно.

Причём проблема шире телевизоров. Аналогичный баланс сил формируется на рынках смартфонов, бытовой электроники, компьютеров и других гаджетов. Китайские компании последовательно наращивают присутствие там, где российские производители пока не способны обеспечить сопоставимое соотношение цены и качества.

Главный вопрос теперь — что будет следующим.

Если государство хочет не просто сохранять отдельные бренды, а создавать полноценную электронную промышленность, придётся менять саму конфигурацию отрасли: от поддержки конечной сборки — к компонентной базе, масштабированию производства, технологическим цепочкам и экономическим стимулам для реальной локализации.

Иначе ресурсные потоки будут продолжать уходить импортёрам, а российские предприятия останутся в положении, когда производить внутри страны просто дороже, чем привезти готовое.

На автомобильном рынке этот процесс уже хорошо заметен. Теперь похожая конфигурация складывается вокруг электроники.

И это уже не история одного Irbis. Это вопрос о том, сможет ли Россия создать собственную массовую электронную промышленность — или окончательно закрепится за ролью рынка сбыта для азиатских производителей.

РУПОСТ — политика 👈

260 миллионов за год: академия Плющенко приносит большие деньги — но сына он отправляет под флаг Азербайджана

Евгений Плющенко раньше называл свою академию «неприбыльной историей», которая существует исключительно ради детей. Но бухгалтерия показывает совсем другую картину.

ООО «Академия фигурного катания „Ангелы Плющенко“» за 2025 год получило 260,9 млн рублей выручки — на 61,9% больше, чем годом ранее.

А чистая прибыль выросла почти в пять раз:
▪️2024 — 7,9 млн рублей
▪️ 2025 — 38,4 млн рублей
Рост — 386%.

Сам Плющенко объяснял, что настоящие деньги находятся в аренде ледовых площадок: в Москве, по его словам, за час можно получать около 150 тысяч рублей. А его академия — якобы прежде всего про идею и детей.

При этом, по словам самого Плющенко, академия оплачивает наиболее перспективным ученикам обучение и проживание и выделяет на это около 40 млн рублей в год.

То есть перед нами уже не просто спортивная секция, а вполне серьезный коммерческий контур: сотни миллионов выручки, десятки миллионов чистой прибыли и растущий ресурсный поток вокруг детского спорта.

На этом фоне особенно показателен другой эпизод. Сын Плющенко, Гном Гномыч, который, по сообщениям СМИ, будет выступать за сборную Азербайджана, получил от отца объяснение: российские внутренние соревнования якобы не дают необходимой конкуренции и ведут к деградации.

Любопытно, что в 2022 году сам Плющенко критиковал российских спортсменов, меняющих гражданство ради международных стартов.

В итоге возникает довольно неудобный для самого Плющенко вопрос: если академия существует прежде всего «ради детей», почему её финансовые показатели выглядят как показатели очень успешного коммерческого бизнеса?

РУПОСТ — политика 👈

Мобильный интернет в России почти всегда отключён

Мобильный интернет в России всё чаще работает не как полноценный доступ к сети, а в режиме постоянных ограничений. По данным «Коммерсанта», ограничения действуют примерно в 60% случаев.

Особенно показательная ситуация в ЦФО: полноценный мобильный интернет доступен лишь примерно в 30% случаев. В отдельных регионах доступность падает всего до 12%.

Остальное время пользователи фактически переводятся на так называемые «белые списки» — работают только заранее определённые сайты и сервисы. Сам механизм уже официально применяется: в список включали банки, маркетплейсы, СМИ, службы доставки, государственные ресурсы и другие платформы.

И здесь важен сам принцип. Речь уже не просто о временном отключении связи при угрозе БПЛА. Формируется новая архитектура доступа: интернет технически существует, но доступ к его отдельным сегментам определяется заранее сформированным перечнем.

Показательно, насколько различается ситуация по регионам. Меньше всего ограничений, согласно приведённым данным, в Еврейской автономной области — доступность составляет 75,7%. А где-то пользователь получает полноценный мобильный интернет лишь в каждом восьмом случае.

Для бизнеса это означает нестабильную цифровую инфраструктуру: платежи, доставка, такси, геолокация, рабочие сервисы и коммуникации оказываются зависимыми от режима работы сети. В «Коммерсанте» ранее отмечали, что ограничения уже создавали проблемы даже для сервисов, которые формально должны оставаться доступными через «белые списки».

Самый важный политический вывод здесь другой: «временная мера» постепенно становится постоянной инфраструктурой.

Система белых списков уже не выглядит экспериментом. Это отдельный контур управления цифровым доступом, который расширяется по мере распространения ограничений. Вопрос теперь не только в том, когда интернет отключат, а в том, какая его часть останется доступной конкретному пользователю и кто определяет этот перечень.

Именно это становится новой реальностью российского мобильного интернета.

РУПОСТ — политика 👈

Перестановки в Минобороны могут быть попыткой резко ускорить наступление ВС РФ

Последние кадровые решения в военном руководстве могут иметь одну общую логику: попытку повысить темп наступления российской армии, пока для этого сохраняется окно возможностей.

Такую оценку в разговоре с «Осторожно Media» дал военный эксперт Дмитрий Корнев. По его мнению, новые назначения в группировках «Центр» и «Восток», а также представление Дениса Лямина в качестве руководителя войск БПЛА могут быть связаны именно с задачей ускорения продвижения ВС РФ.

Корнев обращает внимание на главный политико-военный запрос последних лет — отсутствие стремительного изменения линии фронта:

«Люди ждут больших жирных красных стрелок (продвижения армии). А их нет, и нет, и нет, и нет — и уже не первый год. Вполне вероятно, что наверху тоже ждут больших жирных красных стрелок».

По его оценке, новые назначения могут быть призваны «активизировать группы армий, участвующих в специальной военной операции».

При этом эксперт не говорит о провале российской армии: продвижение есть, но его темп, по его мнению, недостаточен для быстрого завершения конфликта. В противном случае СВО может затянуться «даже не на годы, а сильно дольше».

Ключевой момент — окно возможностей. Корнев считает, что сейчас у Киева сохраняются проблемы «и с комплектацией, и с вооружениями, и с зенитными системами».

«Проблемы они будут решать, и они их решат. Но пока у нас есть окно возможностей, может быть, в несколько месяцев. И, вероятно, наверху очень хотят попытаться ускорить завершение специальной военной операции», — заявил эксперт.

Отсюда возможная логика кадровой конфигурации: не просто заменить отдельных руководителей, а повысить управляемость всей вертикали — от командования группировок до тылового обеспечения и нового самостоятельного контура войск БПЛА.

При этом Корнев отдельно подчеркивает, что не считает правильным делать выводы о чьих-либо провалах в тылу:

«Что-то, видимо, не устраивало. А вот говорить о том, что там кто-то с чем-то не справился, не могу, не знаю просто. Это будет с моей стороны инсинуацией».

Особое внимание он уделяет Денису Лямину. Его преимущество, по мнению эксперта, не только в опыте СВО, но и в способности встроить новый контур управления БПЛА в существующую армейскую вертикаль.

«У бывшего руководителя одной из группировок армий абсолютно точно все в порядке со взаимодействием с вышестоящими эшелонами. И все в порядке со взаимодействием с нижестоящими эшелонами».

Итоговая оценка Корнева предельно конкретна:

«На мой взгляд, фигура выбрана одна из наиболее удачных».

Если эта трактовка верна, то нынешние перестановки стоит рассматривать шире обычной ротации кадров. Речь может идти о настройке архитектуры управления под новую задачу — добиться большего темпа там, где прежняя конфигурация обеспечивала продвижение, но не давала ожидаемой скорости.

Именно ближайшие месяцы покажут, были ли кадровые решения частью такой стратегии или их смысл значительно уже.

РУПОСТ — политика 👈

Китай строит армию, которую мир еще не видел

Пекин переходит к новому этапу военной революции. Си Цзиньпин поставил перед НОАК задачу объединить беспилотники, искусственный интеллект и сетевое управление в единую боевую систему, способную наносить повторные удары быстрее, чем противник успевает восстановить оборону. Контрольная точка — 2027 год.

Речь уже не о массовом применении дронов как отдельного оружия. Китай создает архитектуру непрерывной войны, где разведка, РЭБ, поражение целей и новые волны атак объединены в один цикл без оперативных пауз. Главное преимущество — скорость обновления удара.

У КНР есть ключевой ресурс — промышленная база. По оценке британского оборонного института RUSI, Китай контролирует около 80% мирового рынка малых беспилотников. Страна производит двигатели, аккумуляторы, камеры, электронику, радиомодули и критические компоненты. Сообщалось также о заказе миллиона малых аппаратов к 2026 году. Для сравнения: Украина оценивает свои возможности в 6–7 млн FPV-дронов в год, а США до февраля планировали заказать менее 200 тысяч.

Но главное преимущество Пекина — не количество. Производство, защищенная связь, разведка, навигация и обработка данных объединяются в единый контур управления. Это превращает дроны в промышленный конвейер боевых решений.

Схема применения выглядит так: сначала дешевые разведывательные аппараты и ложные цели раскрывают позиции противника и истощают его боекомплект. Затем включается РЭБ, после чего ударные дроны поражают пусковые установки и инфраструктуру. При перегрузке ПВО подключаются авиация и высокоточное оружие.

Китай уже демонстрирует необходимые технологии. Наземная платформа Swarm I запускает 48 аппаратов, один оператор способен координировать до 200 дронов. Воздушный носитель Jiu Tian рассчитан на доставку 100–150 барражирующих боеприпасов, а на авиасалоне в Чжухае показывалась совместная работа беспилотников с истребителем J-20. Формируется трехуровневая система: земля, воздушные рои и интеграция с пилотируемой авиацией.

ИИ пока используется для распознавания целей, навигации и распределения задач. Но даже этого достаточно, чтобы после потери связи дроны продолжали выполнение миссии. Традиционные методы РЭБ уже не гарантируют остановку атаки.

Для России эта тенденция имеет особое значение. Российско-китайская граница превышает 4 200 километров, а население Дальнего Востока — около 8,1 млн человек. Большие расстояния, ограниченное число аэродромов, энергетических объектов и логистических узлов делают невозможным создание сплошного противодронного купола. При этом значительная часть ресурсов и систем ПВО сосредоточена на западном направлении.

Москва также глубоко интегрирована в китайские ресурсные цепочки. Из КНР поступают двигатели, аккумуляторы, оптика, электроника и компоненты для российских беспилотных систем. Около 200 российских военнослужащих проходили подготовку в Китае по эксплуатации дронов, РЭБ и авиационных технологий.

Возникает стратегический парадокс: сегодня эта кооперация усиливает российские возможности, но одновременно формирует зависимость от государства с гораздо более мощной промышленной базой, которое в случае кризиса может полностью переориентировать производство на собственные задачи.

При этом Пекин не заявлял о планах нападения на Россию, а вероятность такого сценария остается низкой. Но стратегическое планирование оценивает не только намерения, а прежде всего возможности.

Главный вывод выходит за рамки дронов. Военная конкуренция смещается от количества танков и самолетов к способности массово производить электронику, компоненты, ПО, ИИ и системы управления.

То, что происходит в Китае, — уже не просто модернизация армии. Это формирование новой военной эпохи, где решающим фактором становится способность промышленности воспроизводить войну быстрее, чем противник успевает адаптироваться.

РУПОСТ — политика 👈

«Да никак». Даванков честно ответил, как россиянину с зарплатой 60 тысяч взять ипотеку

По словам вице-спикера Госдумы Владислава Даванкова, при нынешних ценах на жилье и рыночных ставках ипотека для миллионов россиян фактически стала недоступной. Без снижения ставок, роста доходов населения или расширения программ господдержки ситуация принципиально не изменится.

Эта фраза сработала как спусковой крючок. Потому что она фиксирует то, что многие ощущают на собственной шкуре, но редко слышат от человека с таким статусом.

Рыночная ипотека сегодня — это не инструмент массового улучшения жилищных условий. Это фильтр. При платежах, которые в значительной части регионов сопоставимы или превышают медианную зарплату, кредит превращается в привилегию для тех, у кого уже есть накопления, созаёмщики с высоким доходом или доступ к льготным программам. Остальным остаётся либо откладывать решение на неопределённый срок, либо уходить в аренду, либо пытаться вписаться в узкие рамки семейной ипотеки.

Даванков, представляющий «Новые люди», не впервые поднимает жилищную тему. Ранее он настаивал на расширении семейной ипотеки — в том числе на этапе беременности, а не только после рождения ребёнка. Логика понятна: жилищный вопрос напрямую влияет на демографические решения. Когда молодая семья понимает, что собственное жильё при обычном доходе практически недостижимо, откладывается и решение о детях.

Но признание «да никак» высвечивает более глубокий разрыв. С одной стороны — государственные программы, которые поддерживают отдельные категории и одновременно держат на плаву строительный сектор. С другой — огромный пласт населения, для которого рыночная ставка и текущие цены делают покупку жилья нереалистичной. Это не временный сбой. Это сложившаяся конфигурация, в которой доступ к базовому активу — собственной квартире — всё сильнее зависит от попадания в льготный контур или от уровня дохода, заметно превышающего средний.

Последствия уже видны. Отложенный спрос, давление на рынок аренды, рост закредитованности через потребительские кредиты «на первоначальный взнос», усиление социального расслоения по признаку «есть своё жильё / нет своего жилья». Для политической системы это сигнал: жилищный вопрос перестаёт быть чисто экономическим и начинает работать как фактор долгосрочной напряжённости.

Даванков сказал то, что обычно предпочитают сглаживать. Рыночная ипотека в текущих условиях не является массовым решением. И пока ключевые параметры — ставки, цены, реальные доходы — не сдвинутся, миллионы людей будут получать тот же ответ: «Да никак».

РУПОСТ — политика 👈

За последний год поголовье крупного рогатого скота в России сократилось на 4,1%, причем наиболее сильный спад пришелся на фермерские хозяйства и индивидуальных предпринимателей — минус 6,5%. По данным Росстата, снижение зафиксировано сразу в 70 регионах страны.

Важно не попасть в ловушку поверхностных выводов. Само по себе сокращение стада еще не означает кризис. Этот процесс продолжается не первый год, а производство молока, наоборот, растет: за январь—июнь сельхозорганизации произвели 11 млн тонн, что на 2,2% больше, чем годом ранее. Это результат роста продуктивности животных, улучшения генетики, кормовой базы и внедрения современных технологий. Отрасль действительно научилась получать больший объем продукции при меньшем количестве животных.

Но статистика показывает, что сегодня формируется уже другая конфигурация процессов.

Если сокращение на несколько процентов можно объяснить технологической модернизацией, то падение на десятки процентов в отдельных регионах выглядит как индикатор экономических проблем. Наиболее тревожная динамика зафиксирована на Чукотке (–60%), в Мурманской области (–34%), ЯНАО (–24%). Не менее показательно, что серьезное снижение происходит и в традиционно аграрных субъектах: Ростовская область потеряла 17,4% поголовья, Адыгея — 30%, Севастополь — 11,6%, Хабаровский край — 15,7%.

Это уже не история про повышение эффективности, а про устойчивость экономики сельхозпроизводителей.

Закупочные цены все сильнее отстают от роста себестоимости. Дорожают корма, техника, логистика, ветеринарные препараты. Высокая ключевая ставка делает долгосрочные инвестиции практически недоступными, особенно в мясном скотоводстве с его длительным производственным циклом. Дополнительное давление оказывают импорт, болезни животных, снижение потребительского спроса, новые требования к маркировке и сокращение отдельных мер государственной поддержки.

Особенно показательна ситуация с «Мираторгом». За два года компания сократила поголовье абердин-ангусов на 94 тысячи голов, а маточное стадо — на 41 тысячу (18%). В самой компании прямо называют причины: высокая ключевая ставка, дорогой рубль и импортная конкуренция фактически обнуляют рентабельность производства.

Главный вывод заключается не в том, что Россия теряет скот. Вопрос в другом: где проходит граница между естественной модернизацией и началом структурного сжатия отрасли. Пока общие показатели производства позволяют сглаживать эффект, но столь резкое сокращение стада в ряде регионов — это уже сигнал, что баланс экономики животноводства меняется. Если ресурсные потоки продолжат смещаться не в пользу производителей, сегодняшняя статистика может стать не локальным эпизодом, а ранним индикатором более глубоких изменений в архитектуре российского агропромышленного комплекса.

РУПОСТ — политика 👈

Войны за воду становятся реальностью: ресурс, который казался бесконечным, превращается в новый фактор мировой политики

Десятилетиями главными стратегическими ресурсами считались нефть, газ, уран и редкоземельные металлы. Но глобальная конкуренция постепенно смещается к тому, без чего невозможна жизнь, промышленность и сельское хозяйство, — к пресной воде.

Первые сигналы уже фиксируются не в отдаленных регионах, а в Европе.

Молдова объявила 30-дневную гидрологическую тревогу: уровень Днестровского водохранилища опустился до 113,24 метра при нормальном показателе около 121 метра. Власти готовят резервные скважины и оценивают риски для водоснабжения.

В Нидерландах ситуация еще показательнее. Страна, которая исторически научилась управлять водой лучше многих в мире, столкнулась с фактическим дефицитом пресного ресурса из-за жары, засухи и рекордно низкого стока рек.

Кризис пока не выглядит как сценарий мгновенного исчезновения воды из кранов. Проблема сложнее: воды начинает не хватать на все одновременно.

Власти уже вынуждены выбирать приоритеты: кому отдавать ресурс в первую очередь — населению, сельскому хозяйству, промышленности или экосистемам. Ограничивается полив, меняется режим работы гидротехнических сооружений, принимаются меры против засоления рек морской водой.

И это только начало более масштабного процесса.

Сегодня примерно половина населения планеты сталкивается с серьезной нехваткой воды хотя бы несколько месяцев в году. При этом мировой спрос на пресную воду с 1980-х годов растет примерно на 1% ежегодно.

Параллельно планета теряет огромные объемы доступной пресной воды. Ежегодные потери оцениваются примерно в 324 млрд кубометров — это объем, которого хватило бы на годовое потребление около 280 миллионов человек.

Но главный фактор будущего кризиса — не только климат.

Вода становится элементом мировой геополитики. Около 60% мировых потоков пресной воды проходит через реки и бассейны, которые принадлежат сразу нескольким государствам. Однако из 153 стран, имеющих трансграничные водные ресурсы, только 43 государства имеют полноценные соглашения, регулирующие почти все такие источники.

Это формирует новую архитектуру конкуренции: контроль над водой постепенно становится частью баланса влияния между государствами.

Еврокомиссия предупреждает: уже к 2030 году мировой спрос на пресную воду может превысить предложение примерно на 40%.

В XXI веке борьба за ресурсы может выглядеть иначе, чем раньше. Если нефть определяла промышленную эпоху прошлого века, то вода способна стать одним из ключевых факторов новой эпохи — влияя на продовольствие, миграцию, экономику и международные отношения.

Главный вопрос будущего может звучать не «у кого больше нефти», а «у кого есть доступ к воде».

Пока мир спорит о технологиях и энергетике, самый базовый ресурс постепенно превращается в стратегический актив.

«Безумный Макс» может оказаться не фантастикой, а предупреждением.

РУПОСТ — политика 👈