РФ начала отрезать европейский тыл от украинского фронта

Военкор Александр Сладков заявил, что Россия, по его оценке, перешла к ударам по одному из ключевых элементов украинской военной системы — инфраструктуре, которая связывает фронт с внешними поставками.

«Верховный, мне кажется, пошевелил их палочкой в бок, и получилось так, что мы теперь бьём по портам. А это и есть один из вариантов блокирования боевых действий», — заявил Сладков в своём видеоблоге.

По его словам, речь идёт уже не только об ударах по объектам в зоне боевых действий, а о попытке разрушить цепочку снабжения Украины: терминалы, склады, транспортные узлы и объекты, через которые идут грузы из Европы.

«Фронт — это Украина, а тыл — это Европа. Сегодня мы как раз занялись отрезанием тыла от линии фронта», — сказал военкор.

Сладков отмечает, что подобная стратегия требует времени и системности: «Чтобы почувствовать облегчение на линии фронта и в тылах, нам необходимо наносить такие удары достаточно долго. Мы уже по сводкам видим, что воздействие уплотняется».

Постепенное нарушение поставок вооружений, топлива, боеприпасов и ресурсов способно создать для Украины ситуацию, когда фронт будет испытывать постоянный дефицит, а способность вести затяжные боевые действия начнёт снижаться. В таком сценарии давление на тыловую систему может стать одним из факторов, которые приблизят стратегическое поражение Украины в войне с Россией.

РУПОСТ — политика 👈

Топливная блокада России расширяется. После Казахстана ограничения вводит и Кыргызстан

Ранее сообщалось, что Казахстан начал топливную блокаду на границе с Россией. Теперь аналогичный шаг делает и Кыргызстан. Причина, которой власти объясняют свои действия, показательна: собственные интересы становятся важнее союзнических обязательств. Когда возникает риск дефицита и роста цен внутри страны, даже членство в ЕАЭС отходит на второй план.

Кыргызстан запретил вывоз топлива не только в страны вне ЕАЭС, но и в государства самого союза. Ограничения будут действовать до насыщения внутреннего рынка или создания общего рынка нефти и нефтепродуктов. Такое постановление принял кабинет министров.

При этом Бишкек одновременно упрощает импорт топлива. С 25 мая 2026 года по 1 апреля 2027 года отменены ограничения на ввоз отдельных видов нефти и нефтепродуктов. Логика очевидна: страна стремится максимально наполнить собственный рынок, одновременно перекрывая возможность вывоза топлива за пределы республики. Исключение сделано лишь для нафты, мазута и печного топлива — и только по разрешению правительства с обязательным возвратом продуктов переработки обратно в Кыргызстан.

Еще раньше власти Кыргызстана начали субсидировать поставщиков бензина и дизеля, компенсируя разницу между закупочной стоимостью и фиксированной ценой после скачка мировых цен на фоне конфликта между США, Израилем и Ираном. Теперь эта политика получила логичное продолжение — административную защиту внутреннего рынка.

Фактически мы наблюдаем новую тенденцию среди ближайших партнеров России. В кризисной ситуации приоритетом становится не экономическая интеграция, а собственная энергетическая безопасность. Казахстан уже пошел этим путем, теперь — Кыргызстан. Если подобная практика продолжит распространяться, то принцип свободного движения энергоресурсов внутри ЕАЭС будет постепенно уступать место национальному протекционизму, а союзники России будут все чаще закрывать свои рынки именно под предлогом защиты внутренних потребителей.

РУПОСТ — политика 👈

Китай поставил Кремлю ультиматум: «Силу Сибири-2» поставили на паузу

Китай больше не хочет даже обсуждать с Россией проект «Сила Сибири-2» на прежних условиях. Как пишет The Wall Street Journal со ссылкой на источники, во время последнего визита Владимира Путина в Пекин китайская сторона попросила российскую делегацию вообще не возвращаться к этому вопросу, пока Москва не согласится изменить условия сделки.

Главное требование Пекина — покупать российский газ практически по внутренним российским ценам. По данным WSJ, речь идет примерно о $50 за тысячу кубометров. Иными словами, Китай предлагает России продавать стратегический экспортный ресурс почти по цене внутреннего рынка.

Это уже не спор о тарифах, а демонстрация того, кто сегодня диктует правила. После потери значительной части европейского газового рынка Москва заинтересована в восточном направлении значительно сильнее, чем Пекин нуждается в новом российском газопроводе. Именно поэтому Китай может позволить себе не торопиться, замораживать переговоры и добиваться максимально выгодных условий.

Если информация WSJ соответствует действительности, то «Сила Сибири-2» превращается не в символ стратегического партнерства, а в инструмент жесткого ценового давления. Пекин показывает, что политические декларации о «безграничной дружбе» не отменяют прагматичного расчета: за российский газ Китай готов платить только столько, сколько считает выгодным именно для себя.

РУПОСТ — политика 👈

Бензиновый шок добрался до товаров: новая волна роста цен уже началась

Подорожание топлива уже привело к росту стоимости перевозок как внутри страны, так и на международных направлениях. Как пишет «Коммерсант», доставка грузов из Китая автотранспортом за месяц выросла на 15–25%, а индекс цен на грузоперевозки внутри России достиг исторического максимума — +17,5% с конца мая и +29% за год.

Причем топливо стало только первым звеном цепочки. Перевозчики сталкиваются с простоями на АЗС и погранпереходах, из-за чего снижается скорость доставки и растет стоимость каждого рейса. Маршрут Шанхай—Москва подорожал с 730–750 тыс. рублей до 1,05–1,1 млн рублей.

Дальше эффект начал распространяться на другие виды транспорта. Часть грузов уходит с дорог на железную дорогу и море, но это лишь создает дополнительную нагрузку: растут ставки, сокращаются свободные мощности, дорожают контейнерные перевозки.

«Мы имеем дело не с разовым ценовым всплеском, а с системным сжатием провозных мощностей, где топливо стало спусковым крючком, но не единственной причиной», — отмечает коммерческий директор Eastex Тимур Савельев.

Главный вывод этой ситуации — рост цен на бензин перестал быть локальной проблемой топливного рынка. Он начал превращаться в фактор, который через логистику постепенно перекладывается на стоимость всех товаров: от импорта до продукции внутри страны.

Именно поэтому сейчас дорожает не только перевозка. Дорожает сама цепочка, по которой товары приходят к потребителю.

РУПОСТ — политика 👈

Если бы в 2008 году после финансового кризиса вы купили акции «Газпрома» на 100 тысяч рублей в расчете на восстановление, сегодня ваш пакет стоил бы около 78 тысяч рублей.

Акции компании Алексея Миллера снова тестируют уровни, которых не было почти 17 лет. На фоне сообщений о приостановке переговоров с Китаем по «Силе Сибири-2» бумаги падали до 90,21 рубля — минимума с ноября 2008 года.

С начала года «Газпром» подешевел почти на 27%, а относительно пиков осени 2021 года потерял около 80% капитализации.

Сейчас весь газовый гигант оценивается рынком примерно в 2,1 трлн рублей ($28 млрд). Это в 36 раз меньше, чем обещанный когда-то руководством компании уровень в $1 трлн капитализации.

Компания, которая еще недавно считалась символом российской экономической мощи, сегодня оказалась на биржевых уровнях одного из самых тяжелых кризисов в своей истории.

РУПОСТ — политика 👈

Россия рискует потерять последний рычаг влияния в Центральной Азии. Ташкент начал строить маршрут в обход Москвы

Ташкент и Тбилиси официально вывели отношения на уровень стратегического партнерства. По итогам визита президента Узбекистана Шавката Мирзиёева в Грузию стороны подписали соглашения о цифровизации международных перевозок, таможенном сотрудничестве и развитии транспортной инфраструктуры. Министр транспорта Узбекистана Ильхом Махкамов сообщил, что уже более 60% международных грузоперевозок страны проходят через Грузию. Кроме того, Узбекистан намерен создать собственную логистическую инфраструктуру в портах Поти, Батуми и рассматривает участие в строительстве глубоководного порта Анаклия, который станет ключевой точкой Среднего коридора.

Это очередной сигнал того, что Центральная Азия последовательно строит новую экономическую географию — без опоры на Россию.

Еще несколько лет назад именно российская территория была главным транзитным мостом между Центральной Азией и Европой. Теперь этот статус постепенно перехватывает маршрут через Каспий, Азербайджан, Грузию и Черное море. Чем больше грузов уйдет по этому пути, тем меньше стратегическое значение российских железных дорог, портов и транспортной инфраструктуры.

Особенно важно, что речь идет уже не только о перевозках. Узбекистан хочет получить собственое присутствие в грузинских портах и связать их с китайско-кыргызско-узбекской железной дорогой. Фактически создается единая логистическая система, которая позволит странам региона торговать с Европой, Турцией и Ближним Востоком, все меньше завися от российских маршрутов.

Для Москвы это несет не только экономические, но и политические риски. Транспортная зависимость долгие годы была одним из ключевых инструментов российского влияния на постсоветском пространстве. Когда государства получают альтернативные коридоры, они становятся значительно свободнее в принятии внешнеполитических и экономических решений.

Не менее показательно, что новый маршрут формируется вокруг интересов Китая, Турции, Азербайджана и Грузии. Именно эти страны постепенно становятся центрами новой евразийской логистики. Россия в этой конструкции уже не выглядит обязательным звеном, а превращается лишь в один из возможных вариантов.

Если строительство порта Анаклия и китайско-кыргызско-узбекской железной дороги будет завершено в заявленные сроки, это может стать одним из самых серьезных геоэкономических изменений на постсоветском пространстве за последние десятилетия. Речь идет уже не о потере части транзитных доходов. Речь идет о постепенном демонтаже той системы регионального влияния, которую Москва выстраивала после распада СССР. Именно такие процессы меняют баланс сил — медленно, но зачастую необратимо.

РУПОСТ — политика 👈

Зеленский впервые вышел к людям за пуленепробиваемым стеклом

Кадры с выступления Владимира Зеленского вызвали резонанс: перед президентом Украины установили прозрачные защитные щиты, из-за чего большая часть видео была снята крупным планом.

Однако именно визуальный образ оказался сильнее слов.

Президент говорит о свободе граждан, находясь за защитным барьером между собой и аудиторией. Для одних это объяснение необходимыми мерами безопасности главы государства в условиях войны. Для других — символ того, насколько изменилась дистанция между властью и обществом.

Особый резонанс кадры получили на фоне митингов и внутренней политической напряжённости на Украине.

Сам Зеленский в завершение выступления заявил:

«Мы боремся за свободу и демократию. Люди делают то, что хотят. Хотели выйти — и правильно».

В таких ситуациях символы становятся частью политического сообщения: один кадр может влиять на восприятие власти сильнее, чем официальные заявления.

РУПОСТ — политика 👈

Россиянам дали последний шанс взять ипотеку под 6%

Российским семьям с одним ребенком фактически дали сигнал: если планировали брать семейную ипотеку, делать это лучше до 1 октября. Как сообщается, после этой даты условия программы могут измениться, а ставка — вырасти с нынешних 6% до 10–12%. При этом многодетным семьям, наоборот, рекомендуют не торопиться: для них обсуждается возможность снижения ставки до 4%. Причина — Минфин перенес пересмотр параметров льготной ипотеки на осень.

Это выглядит не как обычная корректировка программы, а как подготовка к новой модели государственной поддержки. Государство все отчетливее переходит от массовых льгот к адресным. Если раньше главным стимулом было поддержать рынок жилья и строительную отрасль, то теперь приоритетом становится демография, причем максимально точечная.

Фактически власти впервые столь явно разделяют семьи по степени государственной поддержки. Одним предлагают зафиксировать действующие условия, пока окно возможностей еще открыто. Другим дают понять, что через несколько месяцев они могут получить значительно более выгодные условия. Это означает, что льготная ипотека постепенно превращается не в универсальную меру поддержки, а в инструмент управления демографической политикой.

Для рынка недвижимости последствия могут оказаться заметными. До октября вероятен новый всплеск спроса со стороны семей, которые захотят успеть оформить кредит под 6%. Затем рынок может столкнуться с резким охлаждением: более высокая ставка автоматически сократит число потенциальных покупателей, а спрос сосредоточится вокруг узкой категории заемщиков, которые сохранят право на максимальные льготы.

Государство больше не обещает одинаковые правила для всех. Оно все активнее использует доступ к дешевым деньгам как инструмент, который определяет, кто получит поддержку, а кто будет платить рыночную цену. И осень может стать моментом, когда эта политика окончательно оформится.

РУПОСТ — политика 👈

Россия и Украина начали бить по зерновому экспорту друг друга. Чем это может закончиться?

Взаимные удары всё сильнее затрагивают не только военную, но и экспортную инфраструктуру. Россия наносит удары по украинским портам, зерновым терминалам и объектам, обеспечивающим их работу. Украина, в свою очередь, атакует районы российских портов, судоходную инфраструктуру и маршруты, связанные с вывозом продукции через Азовское и Черное моря.

На этом фоне Россия временно ограничила движение судов по Азово-Донскому каналу и Керченскому проливу. Часть судовладельцев уже начала отказываться от работы на черноморском направлении, а некоторые участники рынка предупреждают о возможном сокращении российского экспорта зерновых и масличных культур.

Полной остановки экспорта ждать не стоит. У России остаются альтернативные маршруты через Новороссийск, Тамань, Туапсе, Северо-Запад и международный транспортный коридор «Север—Юг». Но есть проблема: зерно — низкомаржинальный товар. Любое удорожание логистики резко снижает его конкурентоспособность на мировом рынке.

Если взаимные удары по портовой и транспортной инфраструктуре продолжатся, последствия могут оказаться гораздо шире, чем кажется сейчас. Вырастут стоимость фрахта и страхования судов, увеличатся сроки доставки, а мировые цены на зерно получат дополнительный фактор роста. Для России это означает риск сокращения экспортной выручки, а для мирового рынка — усиление напряженности вокруг продовольственной безопасности.

Фактически зерновая логистика постепенно превращается в еще один фронт экономического противостояния, где ущерб измеряется уже не только разрушенными объектами, но и миллиардами долларов недополученного экспорта.

РУПОСТ — политика 👈

На мир надвигается новый глобальный финансовый кризис: рынки начали рушиться один за другим

Мировые финансовые рынки входят в фазу, которая всё больше напоминает начало системного кризиса. Южная Корея первой приняла удар: фондовый рынок рухнул сразу на 6%, после чего бирже пришлось временно остановить торги. Следом китайский рынок потерял ещё 3%, обновив минимум за последние 11 месяцев.

Теперь волна дошла до США. За первый час торгов индекс S&P 500 снизился на 1,15%, а инвесторы начали массово пересматривать стоимость компаний, на которых ещё недавно держался весь мировой биржевой рост. Один из крупнейших мировых производителей чипов для ИИ — SK Hynix — за день потерял 12,5% капитализации.

Паника подпитывается сразу несколькими факторами. Неожиданное повышение ключевой ставки Банком Кореи до 2,75% усилило опасения за экономический рост. Одновременно обострение конфликта между США и Ираном резко повысило геополитические риски, заставив инвесторов уходить из рискованных активов.

Самый тревожный сигнал — поведение капитала. Пока фондовые рынки падают, деньги стремительно перетекают в криптовалюты. Суточный объём торгов на крупнейшей криптобирже Южной Кореи Upbit вырос сразу на 1600%. Это говорит о том, что участники рынка уже не пытаются заработать — они пытаются сохранить капитал любой ценой.

Если цепная реакция продолжит распространяться с азиатских площадок на американские и европейские рынки, последствия могут выйти далеко за пределы бирж. История показывает, что подобные периоды нередко сопровождаются сокращением инвестиций, ухудшением доступа к кредитам, падением стоимости активов, замедлением мировой экономики и усилением политической нестабильности. Именно поэтому происходящее сегодня многие воспринимают не как обычную рыночную коррекцию, а как тревожный сигнал о возможном начале гораздо более масштабных потрясений.

РУПОСТ — политика 👈

Глобальная волна распродаж добралась до России. Начинается новый финансовый шторм?

Мировые рынки один за другим уходят в красную зону. После резкого падения в Азии давление перекинулось на США, а теперь сильнейшая волна распродаж накрыла и Россию. Под ударом оказались практически все компании, входящие в индекс Мосбиржи. Особенно болезненно рынок ударил по банкам, добывающим компаниям и энергетике — именно тем секторам, на которых держится значительная часть российской экономики.

Такие события редко остаются исключительно биржевой историей. Когда инвесторы массово избавляются от акций, это означает, что они начинают закладывать в цены более жёсткий экономический сценарий. Если распродажи продолжатся, следующим этапом могут стать сокращение инвестиций, ухудшение условий кредитования, снижение деловой активности и усиление давления на бизнес.

Особенно тревожно то, что падение происходит не изолированно. Одновременно усиливается напряжённость на мировых финансовых площадках, растут геополитические риски, а инвесторы по всему миру всё чаще уходят из рискованных активов. Именно так нередко начинались крупнейшие кризисы последних десятилетий — сначала рынки, затем экономика.

Пока ещё рано утверждать, что мир уже вошёл в новый глобальный финансовый кризис. Но число тревожных сигналов быстро растёт. Если цепная реакция не остановится, последствия могут оказаться значительно серьёзнее обычной рыночной коррекции.

РУПОСТ — политика 👈

После НПЗ — новый этап? Украина, похоже, переключает удары на логистику России

Если раньше основными целями украинских БПЛА становились нефтеперерабатывающие заводы, то теперь, судя по происходящему, начинается новый этап.

Под удар впервые массово попали крупнейшие логистические центры Wildberries. В Электростали после атаки БПЛА загорелся складской комплекс, пострадали 24 человека. В Тамбовской области, по данным губернатора Евгения Первышова, при падении беспилотника на складе Wildberries погибли семь сотрудников ночной смены. Компания подтвердила атаки на оба логистических центра и заявила, что окажет помощь семьям погибших и пострадавших.

Логистические хабы — одна из ключевых артерий современной экономики. Через них ежедневно проходят сотни тысяч заказов, обеспечиваются поставки товаров по всей стране и работа тысяч продавцов.

Если раньше удары были сосредоточены на нефтяной инфраструктуре, то теперь просматривается смена приоритетов. Логистика становится новой уязвимой точкой. Любые перебои в работе таких центров способны затронуть не только конкретную компанию, но и цепочки поставок, сроки доставки и работу электронной коммерции в целом.

Пока говорить о долгосрочных последствиях рано. Но сам выбор целей выглядит показательным. После энергетики под прицелом оказывается инфраструктура, обеспечивающая повседневную экономическую жизнь страны. И если эта тенденция получит продолжение, речь может идти уже не о единичных атаках, а о новой фазе давления на гражданскую логистику России.

РУПОСТ — политика 👈

«Тыла больше нет»: зачем под удар попали склады Wildberries

Удары по логистическим центрам Wildberries могут быть рассчитаны не только на физическое уничтожение инфраструктуры, но и на давление на экономику и общество. Так считает военкор Александр Коц.

«Крупнейший маркетплейс страны — это миллионы заказов в сутки, миллионы продавцов, налоги, занятость. Разбить хаб — значит поднять сроки доставки, обрушить оборот малого и среднего бизнеса, спровоцировать волну возвратов и претензий», — пишет Коц.

По его мнению, расчет может быть в том, чтобы вызвать внутреннее недовольство: «Обычный человек или продавец, которому отказали в компенсации ущерба, будет злиться не на Киев, а на маркетплейс, на власть, на соседа».

Отдельно военкор указывает на психологический эффект таких атак:

«Склад маркетплейса — символ мирной жизни. Не завод, не арсенал — коробка с кроссовками и пылесосами. Ударить сюда — сказать русскому обывателю в Тамбове и Электростали: тыла у тебя нет».

Еще один фактор — информационный. «Апокалиптические кадры чёрного столба над Подмосковьем — видно за десятки километров. Для украинского телемарафона — “перемога”, для западного зрителя — “Украина всё ещё жалит”», — отмечает Коц.

По его словам, подобные удары также позволяют прикрывать атаки заявлениями о якобы «военных грузах»: «По этой логике “военным объектом” становится любой мешок в любом уголке страны — от почтового отделения до аптеки».

Атаки на логистику показывают изменение характера противостояния: под ударом оказывается не только промышленность, но и привычная инфраструктура повседневной жизни.

РУПОСТ — политика 👈

1892 дрона за неделю: Москва столкнулась с новой реальностью войны

Москва за одну неделю стала целью почти 1900 беспилотников. Как сообщил мэр Сергей Собянин, в направлении столицы были зафиксированы 1892 БПЛА, при этом 207 из них уничтожили уже непосредственно на подлёте к городу.

Эта цифра важна не только сама по себе. Она показывает, что противостояние постепенно смещается из зоны фронта в сферу постоянной технологической войны, где главным ресурсом становится не количество ракет, а способность выдерживать массовые волны дешёвых беспилотников.

Ещё недавно даже десятки дронов воспринимались как чрезвычайное событие. Теперь счёт идёт на тысячи за считанные дни. Это означает, что ставка всё больше делается на истощение систем защиты: заставить противника постоянно держать в напряжении ПВО, тратить ресурсы и перестраивать всю систему безопасности.

Главный вывод из этих цифр — характер угрозы изменился. Война беспилотников становится отдельным фронтом, где решает не только дальность удара, но и способность производить, запускать и отражать массовые атаки.

РУПОСТ — политика 👈

Wildberries выплатит компенсации после атак БПЛА

Основательница Wildberries Татьяна Ким заявила, что компания компенсирует ущерб пострадавшим после атак беспилотников на логистические центры.

Речь идет в том числе о продавцах, которые не успели застраховать свой товар и оказались в сложной ситуации из-за повреждения складской инфраструктуры.

Семьи погибших в результате атаки получат от компании по 2 млн рублей, а пострадавшие в тяжелом состоянии — по 1 млн рублей. Также Wildberries обещает возместить стоимость утраченной продукции продавцам и предоставить финансовую поддержку для восстановления работы.

Для тысяч предпринимателей это стало важным решением: атаки на крупные логистические объекты показали, насколько уязвимой может быть система, когда большие объемы товаров сосредоточены в нескольких ключевых точках.

При этом для самого Wildberries это тоже серьезное испытание. Компенсации, восстановление инфраструктуры и возможные новые атаки БПЛА могут стать существенной финансовой нагрузкой для компании.

Главный вопрос теперь — сможет ли крупнейший маркетплейс долго сохранять такую модель поддержки, если подобные риски будут повторяться. Ведь речь идет уже не только о репутации, но и об устойчивости всей логистической системы.

РУПОСТ — политика 👈

Первый удар по маркетплейсу показал уязвимость огромной части российской инфраструктуры

Атака на складскую инфраструктуру маркетплейса стала тревожным сигналом нового уровня. Впервые крупный удар пришёлся не по военному объекту или промышленному предприятию, а по элементу повседневной экономики, который напрямую связан с миллионами людей.

Самое показательное — скорость и масштаб последствий.

Крупный склад маркетплейса оказался уничтожен за считанные минуты. При этом по многим промышленным объектам удары продолжаются месяцами, но они сохраняют работоспособность. Здесь же один эпизод показал, насколько уязвимыми могут оказаться огромные логистические центры, построенные под условия мирного времени.

Это уже не вопрос только финансового ущерба конкретной компании.

Современные маркетплейсы вроде Wildberries и Ozon превратились в фактически часть торговой инфраструктуры страны. Через их распределительные центры проходят миллионы товаров, работают тысячи продавцов, зависят поставщики, перевозчики и покупатели.

Именно поэтому подобные объекты становятся новым типом цели: их разрушение может создавать эффект, который выходит далеко за пределы одного склада.

Главный вывод — меняется сама карта уязвимости.

Раньше критической инфраструктурой считались прежде всего энергетика, оборонные предприятия и транспортные узлы. Сегодня в этот список всё больше входят логистические центры, склады и цифровизированные цепочки поставок.

Появление массовых ударных беспилотников фактически изменило правила. Объекты, которые раньше считались защищёнными расстоянием и гражданским статусом, теперь требуют другого подхода к безопасности.

Если один такой удар способен за короткое время вывести из строя огромный распределительный узел, возникает вопрос: насколько готова современная экономика к новой реальности, где стоимость атаки становится значительно ниже стоимости восстановления?

Главная проблема теперь заключается не только в защите отдельных объектов.

Речь идёт о способности государства защищать сложную систему, от которой зависит ежедневная жизнь миллионов людей.

Война дронов постепенно выходит за пределы фронта. И главный вызов будущего — научиться защищать не только армию, но и саму инфраструктуру страны.

РУПОСТ — политика 👈