От эксцессов феодализма перейдем к злодеяниям царского режима. Фридрихсгамский договор 1809 года – тот самый, который вызвал в петербургском свете стенания «бедная Швеция» – не только передал России Финляндию, но и рассек надвое деревню Туртола за Полярным кругом 1️⃣. Финская часть сохранила свое название, а шведская стала называться Сванстейн. В обеих сегодня проживает примерно по 200 человек.

Где-то в таких местах разворачивается действие прекрасного романа Микаэля Ниеми «Популярная музыка из Виттулы» и чуть менее прекрасного фильма с тем же названием.

Но на финско-шведской границе есть кое-что поинтереснее, хотя этот случай – снова – не соответствует жестким критериям разделенного города.

Город Торнео на северном побережье Ботнического залива, также отошедший России по Фридрихсгамскому договору, исторически был заселен преимущественно шведскими купцами и ремесленниками – в отличие от окружающих финских деревень и хуторов. В последующие десятилетия шведы начали переселяться на другой берег реки Турнеэльвен, развивая рыбацкую деревушку Хапаранда, которая вскоре стала городом.

Слово Хапаранда финского происхождения, и на финской карте конца XIX в. город подписан по-фински: Haaparanta 2️⃣.

В XIX-XX вв. Хапаранда приобрела огромное коммерческое значение как перевалочный пункт для транспортировки леса и меха из России в Западную Европу. В послевоенный период связи между двумя городами неуклонно укреплялись, чему способствовал массовый переезд финнов в Швецию, и они практически слились в один 3️⃣.

В 1915 г. в Хапаранду пришла железная дорога из центральной Швеции, а два года спустя по ней проехал самый знаменитый пассажир 4️⃣.

Вновь призываю всех читателей рассказывать свои истории о посещении разделенных городов. В качестве высокохудожественного референса – рассказ старой большевички Елены Усиевич о том, как вместе с Ильичом она пересекала шведско-русскую границу по реке Турнеэльвен:

Ранним морозным утром мы высадились в маленьком рыбачьем городке Хапаранда и через несколько минут столпились на крылечке небольшого домика, где за гроши можно было получить чашку черного кофе, бутерброд. Но нам было не до еды. Перед нами простирался замерзший еще в это время года залив, а за ним — за ним территория России, город Торнео и развевающийся на здании вокзала красный флаг. Да, вот он свободно и весело развевается в стране, где пролилось за него столько крови. Мы молчали от волнения, устремив на него глаза. Конечно, впереди еще борьба, еще много жертв, много всего, но все же вот оно развевается, красное знамя, сзывая борцов Россия, с которой мы столько времени разлучены, Россия, куда так мучительно рвались.

К крылечку подъехало десятка полтора саней с впряженными в них маленькими мохнатыми лошадками. Мы стали попарно рассаживаться, чтобы переехать через залив. Я вдруг вспомнила, что в чемодане у меня лежит маленький красный платочек с вышитым серебром на уголке названием швейцарской деревни Champeгу. Я достала его, привязала к взятой у мужа альпийской палке и сидела в санях, не сводя глаз с красного флага над вокзалом в Торнео и сжимая в руках свое самодельное знамя. В это время сани Владимира Ильича объезжали наши, чтобы стать впереди процессии. Владимир Ильич, не глядя, протянул руку, я вложила в нее свой флаг. Все сани сразу тронулись Владимир Ильич высоко поднял над головой красный флаг, и через несколько минут, со звоном бубенчиков, с поднятым над головой Ленина маленьким флажком, мы въехали на русскую территорию.

В 1919 г. Финляндию и Швецию соединил железнодорожный мост, о котором писал уважаемый Перископ. Правда, как мы видели выше, Ильич въехал в Россию на санях под звон финских бубенчиков с развевающимся швейцарским платком, а не перешел реку по льду, но это детали.

Реки – один из самых очевидных природных ориентиров для проведения границ: именно поэтому города, стоящие на двух берегах, так часто оказываются разделенными. Французская революция породила концепцию «естественных границ Франции», одна из которых должна была проходить по Рейну. Приметно в это же время Россия проводила свои новые границы по рекам без всяких революций. На севере – по Турнеэльвену, а на юге – по Пруту и Дунаю. В результате Бухарестского мирного договора, закрепившего присоединение Бессарабии к России 1️⃣, разделенным оказалось местечко Унгены в среднем течении Прута 2️⃣ в 15 км от древней молдавской столицы Яссы. Большая часть Унген оказалась в России, меньшая – в Молдавском княжестве, позже – Румынии.

Важным событием в истории Унген стало строительство Бессарабской ветви Юго-Западной железной дороги (1875 г.), после которой местечко начинает бурно развиваться 3️⃣. А вокзал станции Унгены, построенный уже в советское время, и поныне поражает своими масштабами заезжих путешественников. Румынская станция Унгены-Прут по другую сторону границы гораздо скромнее. Соединяет две станции послевоенный мост через Прут, гордо именуемый мостом Эйфеля, потому что французский инженер участвовал, как утверждается, в проектировании оригинального моста, построенного в 1877 г. 4️⃣

Не удалось выяснить вопрос о том, были ли Унгены административно объединены в 1918-40 гг., когда обе части села находились в Румынии. Но городом они стали после присоединения Бессарабии к СССР.

На трех картах разных периодов мы видим три разных русских названия населенного пункта: Унгени (1913 5️⃣), Унгены (1980-е 6️⃣) и Унгень (наши дни 7️⃣). Последнее явно следует некоей молдавской норме транслитерации, которая распространяется на картографов и железнодорожников, веля последним называть столичный вокзал «Кишинэу». Кто знает, кто эту норму ввел – просьба просветить.

(В последнем случае забавно, что аналогичные топонимы в Румынии передаются с -ни на конце).

Рассматривая карту результатов голосования в Бундестаге 20 июня 1991 г. о переезде половины федеральных министерств (и самого Бундестага) из Бонна в Берлин 1️⃣ трудно не заметить, что она напоминает религиозную карту Германии – современную 2️⃣, но еще больше – столетней давности 3️⃣.

Кстати, вторая карта – по итогам переписи 2022 г. – замечательна тем, что учитывает людей, не относящих себя ни к одной конфессии. Снова ГДР, но не только. Традиционный протестантизм по всей Европе теряет позиции, Лютер и Кальвин не понимают, за что боролись.

Самое время вернуться к разделенным городам и деревням. Сегодня у нас «жертвы» Венского конгресса.

Первым номером идет парочка с берегов реки Саар: французский городок Гросблидерстроф (Grosbliederstroff) и немецкий Кляйнблиттерсдорф (Kleinblittersdorf) отличная скороговорка, кстати1️⃣. Оба они являются по сути пригородами немецкого Саарбрюккена, с которым Кляйнблиттерсдорф соединен международной трамвайной линией 2️⃣.

Деревня Блиттерсдорф известна с VIII века. С конца XVI века левобережную часть стали называть Большим Блиттерсдорфом, а правобережную – Малым, исходя из численности населения (сейчас все наоборот: население Кляйнблиттерсдорфа втрое больше, чем Гросблидерстрофа). В 1766 г. вместе со всем Лотарингским герцогством Блиттерсдорф вошел в состав Франции (см. карту 1771 г. 3️⃣), а в 1781 г. стал владением графов фон дер Ляйен (не путать с одноименными баронами, в семейство которых некогда влилась Урсула Альбрехт).

В результате наполеоновских завоеваний Блиттерсдорф оказался в составе даже не пограничного (граница проходила по Рейну) департамента Саар 4️⃣. И был разделен по решению Венского конгресса между Францией и Пруссией, войдя в состав самой западной провинции последней – герцогства Нижний Рейн 5️⃣. В 1871 г. две части некогда единой деревни объединились в составе Германской империи, а в 1918 г. разъединились снова. В 1940-45 гг. они снова оказались вместе – в составе третьего рейха, будь он неладен.

В 1945 г. между двумя Блиттерсдорфами снова пролегла граница: французско-саарская, ставшая в 1956 г. границей Франции и ФРГ.

Второй разделенный городок 6️⃣ веками был известен под французским именем Рольдюк (Rolduc) – см. английскую карту 1788 г. 7️⃣ Это название произошло от Rode-le-duc, то есть «герцогское Роде». -rode, -rade, -rath и прочее, сплошь и рядом встречающееся в топонимах по обе стороны нынешней германо-нидерландской границы, означает «участок, очищенный от леса». Герцогская лесосека вырубка, выходит. На стандартном немецком – Herzogenrath, на нидерландском – 's-Hertogenrade, на местном, используемом по обе стороны границы – одном из рипуарских диалектов – Herzeroa. Нетрудно догадаться, почему соседняя деревня получила название Kirchrath / Kerkrade / Kirchroa.

Выяснить, когда именно деревни срослись, не удалось, но точно известно, когда между ними пролегла граница: по решению все того же Венского конгресса, «церковное Роде» оказалось в Нидерландах, а «герцогское» в Пруссии. В самой западной ее провинции (см. выше).

В межвоенный период немцы построили вдоль границы, проходящей через фактически единый городок, стену с колючей проволокой. Шла она ровно по Новой улице (Nieuwstraat/Neustraße). После войны стену укоротили до символических 30 см в высоту, а после подписания Шенгенских соглашений снесли вовсе. Улица, по одной стороне которой паркуются граждане Германии, а по другую – Нидерландов, стала символом мирного соседства в единой Европе, с чем жителей обоих населенных пунктов мы можем только поздравить.