— Тебе понравилось? — спрашивает с надеждой Эрик.

Как раньше — после того, как выучил сложный прием с мечом; как прошел изнурительное испытание; как первая ночь.
Как убил в первый раз.

И все — с озорным блеском в голубых глазах.

— Ты великолепен, мой мальчик, — целомудренно целует его Иштван.
Словно благословение.
— Как и всегда.

Красоты бескрайнего космоса меркли рядом с Яном.

С блеском озорных глаз и звонким смехом, напоминающим о переливах цветущих в саду родной деревни колокольчиков, сопровождающих легкое дуновение ветра.
Следами хмеля на розовеющих щеках и широкой улыбкой, освещающей дальнейший путь ярче небесной дуги.
Стройностью притягательного тела, распластанного на светлых простынях: грудь, вздымающаяся под легкими одеждами, которых он касался с боязной осторожностью — не хотел испортить; золотистые локоны, забавно торчавшие в разные стороны и не оставившие и намека на идеальную укладку; маленькие трепещущие крылья, едва прикрывающие красные скулы.

Сиянием голо над головой — напоминание о том, что Индро собирался опорочить божественный идеал.

А этот ангел и рад бы пасть рядом с ним.

— Они думают, что я испугаюсь карлика и заговорю? — вопрос повис в тишине.

Иштван ответил бы, со всей честностью: «Пристало содрогаться в страхе лишь пред господами, что не позволят нам покинуть стены темницы до тех пор, пока не будут даны ответы». И эти ответы должны быть не только правдивыми, но и верными.

— Ты уже говоришь, а я едва успел зайти. Это ли не успех, мой друг!

Глаза закрываются сами собой. Лоб доверительно прижимается к плечу. Чтобы избавиться от второй перчатки, приходится прикусить ее кончиками зубов; Эрик благодарно мычит, когда Иштван гладит по голове, за ушами, целует в макушку, посылает мурашки вдоль позвоночника, массируя особо чувствительное место на затылке.

Легко забыть — это послушное тело, что выгибается навстречу руке, ластится, желает стать ближе, трется об него, принадлежит убийце.

Его воспитаннику.

Его идеальному мальчику.

Его Эрику.

— Что ты делаешь?

[...]

— На что это похоже?

<Снова> усмехается.
<Снова> уходит от ответа.
<Снова> непринужденно пожимает плечами.

Снова Моноко не знает, почему ещё не ударил по этой роже.

— Перефразирую: зачем?

[...] падает на пол, металлические набойки стучат по дереву.

— Оу, ну знаешь, я не обязан перед тобой отчитываться, — продолжает ухмыляться, шире. Издевательски.