Проект не новый, его много публиковали в 2023-м, но на днях ArchDaily поднял его из архивов и, кажется, очень вовремя — удачный повод поговорить про максимализм. Повторюсь: уход от минимализма — это не возвращение к классике, хотя концепция моды как цикличного процесса как будто бы это подразумевает. Да, можно наполнять дом причудливыми предметами и набивать декором под завязку, но можно действовать иначе — как глава студии Puntofilipino Гема Гутьеррес. Если коротко, то весь интерьер построен на контрасте очень простых геометрических форм и сложной дорогой отделки.

Главный сюрприз в том, что сумрачная квартира, колористикой напоминающая венецианское палаццо Винченцо де Котииса, сделана для любителя (или любительницы, тут можно только гадать) скандинавского дизайна. Если отвлечься от роскошных мраморных поверхностей, сложной отделки стен в кухне и панорамных обоев в спальне, то он здесь легко обнаружится: например, диван NORR11 или шезлонг по дизайну Ханса Вегнера. Ну а в целом проект, если верить Гутьеррес, сделан по мотивам картин любимой художницы клиента — датской кубистки Эббы Нины Бек Карстенсен. Поиск параллелей оставлю дорогим подписчикам. На мой взгляд, связь не очевидна, но она и не обязана лежать на поверхности. И вообще далеко не всегда надо исполнять пожелания клиента самым прямолинейным способом из возможных — возможны и более затейливые решения.

Мы не ошибёмся, если скажем, что соединение кучи разных материалов в одном проекте — одна из фирменных особенностей польского дизайна. Но обычно это что-то благородное: мрамор, дизайнерские шпоны и так далее. А тут самое роскошное — это обычная плитка, а, например, на полу лежит рифлёная сталь — материал, который обычно встречается в индустриальных и складских помещениях.

Выбор «бедных» материалов — дань истории места. Новый гданьский ресторан Węzeł Cieplny, над которым поработала Зося Несёбендзка из студии CON S, находится в здании бывшей ТЭЦ, а сама теплостанция — в модернистском районе 1970-х годов.

📷 Mood Authors
Подробности у Yatzer

У меня есть общая подруга с основательницей AtelierMaru Ириной Логиновой, и года полтора назад она наводила справки, кого я могу порекомендовать для оформления нового бутика бренда. Вообще-то у Ирины есть большой опыт сотрудничества с Анной Эрман, которая делала для неё и дом, и пространство AtelierMaru на Пресне, но в этот раз ей хотелось поработать с кем-то ещё. Уже не помню, кого я тогда назвала, но финальный выбор меня удивил — бутик на Большой Дмитровке сделали в итоге Kozeen+Rueda.

Для меня эти два бренда — как две разные вселенные. AtelierMaru с их любовью к тканям в стиле либерти, женственными силуэтами и очень личным отношением основательницы к своему бренду — это очень тёплая крафтовая история. А Kozeen+Rueda как будто бы холодноваты — это не плохо и не хорошо, просто другой способ взаимоотношений с реальностью. Их сила как раз в том, что они смотрят на бизнес клиента со стороны — и часто предлагают неожиданные решения, будь то «геологические слои» в оформлении алмазного бутика на Петровке и ли футуристично-порочная обстановка магазина нижнего белья. Мне нравится их изобретательность, но казалось, что для AtelierMaru это не самый логичный выбор.

Признаю — ошибалась. Получилось очень удачно — я хоть и живу на параллельной улице, всё никак не дойду посмотреть бутик своими глазами, но на фотографиях мне всё очень нравится. Как водится у Станислава Козина и Марсело Руэда, интерьер построен на тематических образах: здесь много отсылок к швейному делу — ручки-узелки, рейлы, похожие на иглы, и то ли катушка, то ли пуговица в виде столика. Но это не единственный пласт ассоциаций, в интерьере ещё порядочно элементов русского стиля — от лемехообразной перегородки до обивки дивана и трёх барышень в витрине, созданных художницей Надей Лихогруд. Для AtelierMaru это тоже «родная» тема — часть моделей в коллекции бренда носит названия русских городов. В этом они неожиданно сошлись с керамисткой Анной Переслегиной, чьи вазы тоже нашли место в пространстве бренда.

📷 Варвара Топленникова