У Hay вышла уличная коллекция с Джаспером Моррисоном. Кресла и прочие шезлонги там тоже имеются, но главный восторг — металлическая посуда и прибамбасы для гриля.

Моррисон — сторонник «супернормальности» в дизайне: считает, что вещи должны быть понятными, добротными и честно делать свое дело. Мне кажется, здесь этими качествами обладают не только предметы, но и сама съемка. Такие простые кадры, но сколько в них предвкушения лета!

Бангкок мне по всем признакам нравиться не должен — здесь жарко, шумно, слишком много машин и неудобно ходить пешком, — но всё-таки нравится. Вчера гуляла по Чайнатауну. Это бедный, местами даже трущобный район, но очень колоритный. Как раз в таких местах жизнь во всём её бытовом разнообразии выплёскивается на улицу. А какие краски! Даже тележка с мётелками выглядит так, что хочется купить их все.

В каждом доме какой-то маленький бизнес. Очень часто это загадочные для меня мастерские — огромные помещения, заваленные пахнущими машинным маслом железками. При этом двери в такой конторе могут быть розовыми. Внутри сидят довольно суровые мужчины. Собственно ремонтных работ я ни разу не видела, чем зарабатывают эти люди на жизнь, не очень понятно. Ржавая машина стоит на улице тоже не просто так — это тоже мастерская, а сверху к ней ещё алтарь приделали.

К советам ИИ традиционно у всех много вопросов, но вчера побывала в местах, которые без его наводок никогда бы не нашла. Вот одно из них — крохотный квартал Ban Bat, жители которого делают металлические чаши для буддийских ритуалов. Несколько узких улочек, путь к которым лежит через непримечательные жилые районы, шанс оказаться там случайно стремится к нулю.

Кто-то (полагаю, местные власти) рассматривает это место как потенциальную точку туристического притяжения – на повороте в квартал стоит красивый стенд, объясняющий процесс производства чаш и приглашающий ознакомится с его этапами. Но никаких иных туристов, кроме меня, замечено там не было, и, судя по энтузиазму местных жителей, которые бросились со мной дружить, невзирая на языковый барьер, забредают туда они не часто.

Улочки в квартале такие узенькие, что ты волей-неволей оказываешься внутри личного пространства местных обитателей. Проходишь мимо приоткрытых дверей домиков, кто-то смотрит телевизор или просто дремлет под вентилятором, и вдруг оказываешься в компании, морально поддерживающей мастера, который (как я поняла) делает заготовки для будущих чаш.

На плакате у входа в квартал рекомендованы шесть точек, соответствующих разным производственным этапам, но вчера — видимо, по причине выходных, наблюдалось только трое мастеров. Тем не менее, грохот, ими производимый, был оглушительным. Могу представить, каково там находится, когда работают все шесть.

Но вообще, если честно, самое сильное впечатление произвела свинья. Я все понимаю — квартал бедный, жизнь простая, уклад традиционный, но как ни крути, это плюс-минус центр мегаполиса. Свинья — последнее, что ожидаешь там увидеть. Причем возлежит она в небольшом загоне в том же зале, где выставлена готовая продукция квартала и имеется что-то вроде алтаря. И вот что самое поразительное — свинья эта вообще не пахнет! Не знаю, моют они ее мылом или как, но такой чистой свиньи я в своей жизни ещё не видала.