Вино из таких лавок делают армяне или коренные ассирийцы, которые здесь называют себя «сирияк» или «сурай». Они христиане, некоторые — православные.
Сураев не нужно путать с сирийцами, поскольку Сирию населяют в большинстве своем мусульмане-арабы. Сураи же — коренной и древний народ, которому даже удалось сохранить свой арамейский язык. Они, как и всё местное немусульманское население, подверглись геноциду и гонениям со стороны кемалистов в конце 19 и начале 20 веков.
Те, кто бежал в Сирию или Ирак столкнулись с погромами радикалов после свержения режима Хусейна вторгнувшимися в Ирак американскими войсками. С Сирией, думаю, всё и так понятно.
Сначала я хотел просто купить бутылку вина в отель, но завязался разговор, после которого было решено выпить с сидевшими внутри магазина молодыми людьми.
Двое из них были местные православные сураи, один — курд, живущий в Цюрихе и приехавший на Родину на своей машине. Это одни из самых гостеприимных людей, с которыми мне доводилось пить.
Сураев не нужно путать с сирийцами, поскольку Сирию населяют в большинстве своем мусульмане-арабы. Сураи же — коренной и древний народ, которому даже удалось сохранить свой арамейский язык. Они, как и всё местное немусульманское население, подверглись геноциду и гонениям со стороны кемалистов в конце 19 и начале 20 веков.
Те, кто бежал в Сирию или Ирак столкнулись с погромами радикалов после свержения режима Хусейна вторгнувшимися в Ирак американскими войсками. С Сирией, думаю, всё и так понятно.
Сначала я хотел просто купить бутылку вина в отель, но завязался разговор, после которого было решено выпить с сидевшими внутри магазина молодыми людьми.
Двое из них были местные православные сураи, один — курд, живущий в Цюрихе и приехавший на Родину на своей машине. Это одни из самых гостеприимных людей, с которыми мне доводилось пить.
❤1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Всё закончилось прослушиванием хардбасса и группы Любэ. Причем включал это не я, а товарищ из Цюриха, который оба направления, к моему удивлению, любит и уважает.
Пейзажи во время пыльной бури становятся совершенно другими.
Порывы ветра несут мелкий песок и пыль. Уже через несколько минут он оказывается везде — на одежде, в волосах и глазах.
Порывы ветра несут мелкий песок и пыль. Уже через несколько минут он оказывается везде — на одежде, в волосах и глазах.
Тем не менее, я решил обедать на террасе Seyr-i Merdin и ни о чем не пожалел. Хумус, кстати, был вполне вкусный, но фалафель слишком сухой.
Завтра я лечу в Анкару, чтобы посетить Мавзолей Ататюрка, а уже 14 апреля — улечу из Турции, но пока не буду говорить, куда.