Вечер опускается на воду тихо, почти незаметно. Волны становятся мягче, будто сами засыпают вместе с детьми.
Я сижу у берега, держу Прилл на руках — она уже дремлет, иногда тихо всхлипывая во сне. Её маленькие пальцы сжимаются на моей коже, будто боится отпустить даже во сне.
Где-то рядом Тоновари разговаривает со старшими — их голоса спокойные, низкие, как море перед ночью. Аонунг смеётся, Цирея отвечает ему тихо, но я всё равно слышу.
В такие моменты всё кажется… правильным.
Без лишних слов, без тревог. Только семья, вода и небо, которое медленно гаснет.
Я прижимаю Прилл ближе и закрываю глаза всего на мгновение.
Пусть этот вечер останется таким

ℬᴇчᴇᴩ ᴄᴇᴦᴏдня ᴛёᴨᴧый, ᴄᴨᴏᴋᴏйный. Ᏼᴏдᴀ ᴨᴏчᴛи нᴇ дʙиᴦᴀᴇᴛᴄя, будᴛᴏ ᴄᴀʍᴀ ᴄᴧуɯᴀᴇᴛ.

ℋᴏɜжᴇ, я ᴄᴛᴏю у бᴇᴩᴇᴦᴀ и нᴀбᴧюдᴀю ɜᴀ ниʍи. Ꭰᴇᴛи ɯуʍяᴛ, ᴋᴀᴋ ʙᴄᴇᴦдᴀ — Ꭺᴏнунᴦ чᴛᴏ-ᴛᴏ дᴏᴋᴀɜыʙᴀᴇᴛ, Циᴩᴇя ᴄʍᴇёᴛᴄя, ᴀ Ꮲᴏнᴀᴧ дᴇᴩжиᴛ Пᴩиᴧᴧ ᴛᴀᴋ бᴇᴩᴇжнᴏ, будᴛᴏ ʙᴇᴄь ʍиᴩ у нᴇё нᴀ ᴩуᴋᴀх.

𝒰 нᴏᴦдᴀ дуʍᴀю… ᴋᴀᴋ жᴇ ʍнᴇ ᴨᴏʙᴇɜᴧᴏ.

𝒫 ᴏнᴀᴧ ᴩядᴏʍ — ᴄиᴧьнᴀя, уᴨᴩяʍᴀя, нᴏ ʙ ᴛᴀᴋиᴇ ʍᴏʍᴇнᴛы ʍяᴦчᴇ ᴧюбᴏй ʙᴏᴧны. Ꮻнᴀ дᴀжᴇ нᴇ ɜᴀʍᴇчᴀᴇᴛ, ᴋᴀᴋ ᴄʍᴏᴛᴩиᴛ нᴀ дᴇᴛᴇй — ᴛᴀᴋ, будᴛᴏ ᴦᴏᴛᴏʙᴀ ᴩᴀɜᴏᴩʙᴀᴛь ᴧюбᴏᴦᴏ, ᴋᴛᴏ их ᴛᴩᴏнᴇᴛ.

𝒰 ,я ᴨᴏдхᴏжу бᴧижᴇ, ᴋᴀᴄᴀюᴄь ᴇё ᴨᴧᴇчᴀ. Ꮻнᴀ ᴋᴏᴩᴏᴛᴋᴏ ᴄʍᴏᴛᴩиᴛ нᴀ ʍᴇня — и ϶ᴛᴏᴦᴏ дᴏᴄᴛᴀᴛᴏчнᴏ.
Ꮋиᴋᴀᴋих ᴄᴧᴏʙ нᴇ нужнᴏ.

ℋᴩᴏᴄᴛᴏ ϶ᴛᴏᴛ ʙᴇчᴇᴩ, ϶ᴛᴏᴛ бᴇᴩᴇᴦ… и ᴏни.
Ꮇᴏя ᴄᴇʍья.

Цирея в детстве — это маленький морской ураган. Она не просто собирала ракушки, она устраивала из этого целую «миссию». Типа у неё есть секретная коллекция, и каждая ракушка — особенная.

Она:
— могла часами сидеть у воды, перебирая их и шептать что-то типа «эта поёт громче»
— прятала самые красивые в укромных местах, чтобы Аонунг не нашёл и не начал прикалываться
— иногда приносила их Ронал, как будто это прям сокровища уровня «смотри, я нашла магию»

И ещё момент — она не просто их собирала, а разговаривала с морем через них. Типа прикладывает к уху и серьёзно такая:
«Сегодня оно спокойное… но не совсем»

А когда волны были сильные, она наоборот становилась ещё упрямее — лезла ближе, потому что ей казалось, что море «зовёт». За это, конечно, ей иногда влетало, но она всё равно потом тихо возвращалась обратно

И самое милое:
она могла подарить ракушку только тем, кого реально любит. Просто так - никогда

— В молодости Ронал была очень заметной. Не обязательно классическая «милая», а такая… цепляющая. Взгляд — и всё, ты уже поплыл.
— Парни реально толпами вокруг неё крутились. Кто-то пытался впечатлить силой, кто-то — шутками, кто-то просто ходил хвостом.
— Она к этому относилась спокойно:
«ну да, бегают… и что?»
Не зазвездилась, но и никого не ставила выше себя.
— Многих она отшивала довольно холодно. Не грубо, но так, что человек сразу понимал: шансов нет.
Иногда даже одним взглядом хватало.
— Были моменты, когда подруги такие: «ну дай ему шанс»,
а она: «мне не нужен кто попроще, мне нужен кто выдержит меня».
— И вот прикол: чем больше кто-то пытался её добиться, тем меньше ей было интересно.
А вот те, кто не крутился вокруг неё, а держался на равных — цепляли.
— Поэтому Тоновари и зашёл. Он не бегал за ней, не пытался угодить.
Он просто стоял рядом, как равный.
И Ронал такая: «…окей, вот это уже интересно».
— Но даже когда за ней бегали, она не играла чувствами. Если «нет» — значит нет. Без вот этих «подержу про запас».

Ao’nung с детства привык быть «идеальным сыном вождя». На него постоянно смотрят: как плавает, как охотится, как говорит, как держится перед кланом. Из-за этого он рано научился прятать почти все эмоции за наглой ухмылкой и вечными подколами. Ему проще выглядеть самоуверенным придурком, чем показать, что его что-то реально задело.

Он часто специально ведёт себя грубо. Не потому что ненавидит людей, а потому что так, по его мнению, проще держать дистанцию. Типа если первым начнёшь язвить и давить — никто не заметит, что ты вообще-то переживаешь. Но те, кто знают его давно, замечают мелочи: как он молча проверяет, все ли вернулись после плавания, как остаётся последним на берегу, пока остальные уходят, как бесится, когда кто-то рискует собой без причины.

С семьёй у него вообще отдельная тема. Он может спорить, огрызаться, ворчать хоть весь день, но если кто-то чужой попробует задеть его близких — всё, у него моментально сносит нахрен всё спокойствие. Особенно когда дело касается младшей сестры. Тогда от привычного самодовольного Ао’нунга почти ничего не остаётся. Он становится тихим, злым и до жути серьёзным. И это как раз то состояние, которого многие реально опасаются.

Иногда по ночам он уходит к воде один, потому что только там может нормально думать. Без клана, без ожиданий, без этого вечного «ты сын вождя, ты должен». Сидит в воде по пояс, смотрит в темноту и пытается понять, кем он вообще хочет быть сам, а не кем его все видят. И если кто-то случайно окажется рядом в такие моменты, он сначала обязательно скажет что-то вроде: «Какого хрена ты тут делаешь?» — но не прогонит. Потому что в глубине души ему пиздец как не нравится оставаться одному.

𝑁𝑒𝑤 ℎ𝑒𝑑 ‘ . . .
𝐵𝑦 𝑅𝑜𝑎’𝑠
꒷꒦︶. . ๋ ꒷꒦
— «Ꭹ ʍᴇᴛᴋᴀйинцᴇʙ ᴧюбᴏʙь ϶ᴛᴏ нᴇ ᴄᴧᴏʙᴀ.
Эᴛᴏ ᴋᴏᴦдᴀ ᴄᴩᴇди ɯуʍᴀ ʙᴏᴧн ᴛы ʙᴄё ᴩᴀʙнᴏ нᴀхᴏдиɯь дыхᴀниᴇ ᴄʙᴏᴇй ᴄᴇʍьи.🪽་༘࿐

𝑁𝑒𝑤 𝑝𝑜𝑠𝑡
— 𝑛𝑒𝑤 𝑝𝑎𝑔𝑒 . . .
𝐼𝑛 𝑑𝑖𝑎𝑟𝑦 𝑅𝑜𝑛𝑎𝑙
꒷꒦︶. . ๋ ꒷꒦
— «Ꭹ ʍᴇᴛᴋᴀйинцᴇʙ ᴧюбᴏʙь ϶ᴛᴏ нᴇ ᴄᴧᴏʙᴀ.
Эᴛᴏ ᴋᴏᴦдᴀ ᴄᴩᴇди ɯуʍᴀ ʙᴏᴧн ᴛы ʙᴄё ᴩᴀʙнᴏ нᴀхᴏдиɯь дыхᴀниᴇ ᴄʙᴏᴇй ᴄᴇʍьи.🪽་༘࿐