Ночь в деревне была тихой. Только волны бились о рифы, а ветер таскал солёный запах моря между маруи.
Ронал сидела у входа, пока дети уже сонно возились рядом. Прилл уснула прямо у неё на руках, вцепившись маленькими пальцами в ожерелье матери. Аонунг ещё что-то тихо бурчал Ло’аку про охоту, хотя сам едва держал глаза открытыми. Цирея лежала рядом с Тоновари и рисовала пальцем узоры на песке, пока окончательно не уснула возле его плеча.

Тоновари только усмехнулся, глядя на весь этот хаос.
— Большая у нас семья стала.
Ронал фыркнула:
— И шумная до ужаса.

Но в голосе не было злости. Только усталость и то самое тёплое чувство, которое накрывает ночью, когда все живы, дома и рядом.

Море шумело где-то вдали. Кто-то из детей сонно перевернулся, Прилл что-то пробормотала сквозь сон, а Ронал осторожно поправила на ней покрывало.

Иногда ей казалось, что именно такие моменты и стоят всех пережитых бурь. Не битвы. Не споры. Не страх.
А вот это — тёплая ночь, солёный воздух и семья, спящая рядом под звуки океана.

Иногда мне кажется, что Эйва специально решила надо мной поиздеваться, когда столкнула меня с Тоновари.

В нашу первую встречу он меня ужасно раздражал.

Слишком спокойный. Слишком уверенный. Стоял посреди деревни так, будто океан лично выбрал его любимчиком. А меня это бесило до скрежета зубов. Пока остальные вокруг пытались заслужить уважение силой или громким голосом, он просто молчал и смотрел прямо в глаза.

Без страха.

Я тогда специально пыталась вывести его из себя. Спорила с ним при старших, язвила, цеплялась к каждому слову. Хотелось увидеть, как этот идеальный спокойный воин наконец сорвётся.

Но он только ухмылялся.

Помню, после одной охоты молодые охотники всё испортили, и я орала на них у самого берега. Волны шумели, все молчали, а Тоновари подошёл слишком близко и спокойно сказал:

— «Они уже поняли ошибку.»

И меня тогда переклинило.

— «Тогда пусть учатся быстрее.»

А он смотрит так спокойно, будто я не угрожаю сейчас кому-нибудь копьём врезать.

Потом он сказал:

— «Ты всегда такая злая?»

Я до сих пор помню, как мне захотелось столкнуть его в воду.

С этого всё и началось.

Он постоянно лез ко мне. Специально. Я это видела. Садился рядом на советах, бесил своей ухмылкой, смотрел так, будто уже всё про меня знает. А хуже всего было то, что рядом с ним я начинала нервничать.

Я.

Ронал.

Которую боялась половина рифа.

Однажды был сильный шторм. Волны огромные, ветер такой, что дышать тяжело. Несколько детей перевернулись на лодке, и этот идиот даже не подумал о себе — сразу бросился в воду.

Я тогда стояла на берегу и впервые в жизни почувствовала настоящий страх.

Не за себя.

За него.

Когда он вернулся, мокрый, уставший, с разбитыми руками, я вместо того чтобы обнять его, начала кричать при всех.

Потому что если бы я тогда замолчала — расплакалась бы нахрен.

А он стоял и смеялся.

И именно тогда я поняла самую ужасную вещь.

Я уже любила его.

Иногда женщины из клана спрашивали меня, почему именно Тоновари.
Будто у меня был выбор полегче.

Будто Эйва не решила сразу связать меня с самым упрямым мужчиной всего рифа.
Я долго думала об этом сама.

Тоновари не был самым опасным воином. Не был самым громким. Он никогда не пытался впечатлить меня силой или красивыми словами. И, честно… это и стало причиной.

Рядом со мной многие пытались казаться больше, чем они есть. Кто-то боялся меня. Кто-то хотел подчинить. Кто-то просто видел во мне цаһик и будущую мать детей.
А Тоновари видел меня.
Не титул. Не силу. Не страх, который я внушала другим.
Меня.

Он не злился на мой характер. Не пытался сделать меня «тише» или «мягче». Когда я кричала — он слушал. Когда я сомневалась — он молчал рядом, пока я сама не находила ответ. Он никогда не заставлял меня становиться удобной.
И Эйва… как же я ненавидела это осознавать…
Рядом с ним мне не нужно было быть сильной каждую секунду.

Только рядом с Тоновари я могла устать. Могла злиться, плакать, срываться, молчать. И он всё равно оставался рядом. Без страха. Без жалости.

Он смотрел на меня так, будто я не чудовище, которым меня иногда считали.
Будто я просто женщина, которую он любит.
А ещё он умел меня смешить. Вот это вообще позор.

Иногда я сидела злая после совета клана, готовая кого-нибудь придушить, а этот идиот просто говорил что-то настолько тупое, что я начинала смеяться против своей воли.
И тогда он смотрел на меня так довольно, будто выиграл битву.
Наверное, так и было.

Я выбрала Тоновари потому, что рядом с ним моё сердце впервые стало спокойным.
Даже море не умеет успокаивать меня так, как это делает он.