🤩екоторые рождаются, чтобы просто жить. другие – чтобы изменить сам ход истории. вопрос не в том, суждено ли тебе быть великим, а в том, готов ли ты заплатить цену за это величие.

— 🤩акой ужас, Том, это твоих рук дело? — вопила мисс Дорис, указывая своей дряхлой рукой на мою кровать. я не мог разглядеть в вечерней полутьме очертания предмета, покоящегося на матрасе, потому лишь кратко пожал плечами. женщина, покраснев до самых кончиков ушей, резко включила свет. — полюбуйся, — её голос сорвался на визг, — живодёр! — я просунул голову в дверной проём, моему удивлению не было предела: на подушке расположилась крохотная змея. она показалась мне до боли знакомой: пятнышко на макушке и поразительно умные глаза, таких ни у кого не было. рыдания старой няньки раздражали. даже змея, похоже, не выдержала: она зашевелилась. существо начало медленно ползти по белоснежной ткани одеяла в нашу сторону: всё ближе и ближе. — откуда ты достал её? их всех! в каждой комнате, в каждом уголке! — не унималась Дорис. ещё бы ногой топнула - была бы совсем как другие дети. змея, юркнув под кровать, скрылась из глаз, а я, переполненный какой-то особенной гордостью, ждал нового дня.

🤩 знал, что не один.

🤩 знал, что она ещё вернётся.

— 🤩ебя ждут, Реддл. — за спиной внезапно раздался чей-то оглушающий голос. вся комната в один момент замолчала. я буквально ощущал на себе взгляды сверстников. не ускользало и от моего слуха чьё-то робкое перешёптывание в углу помещения. ухмылка едва тронула мои губы. мне ничего не оставалось, как встать со своего места и проследовать за женщиной.

🤩еня встретил седой старик с сухим морщинистым лицом и короткой бородой. его одеяние бросалось в глаза своей нелепостью: до ужаса неудобная, длинная, тяжёлая мантия, больше напоминающая платье, покоилась на пологих плечах; остороносые туфли едва выглядывали из-под ткани; колпак был снят и ждал своего часа под боком. мужчина не вызывал особого доверия, однако я его, видимо, заинтересовал: он не спускал с меня глаз, задавал бесчисленное множество вопросов, и, что самое главное, просил как можно подробнее рассказать о всех случаях со змеями.

🤩 не хотел ему ничего говорить. Я знал, что он тоже что-то знает, но что именно — доказать не мог.

🤩 не хотел выдавать ему её.

🤩тарик отвечал на моё молчание добродушной улыбкой, в чём я не видел логики: я подумал, что он просто сошедший с ума человек, потому с тяжёлым вздохом встал со стула, и..

🤩амер.

🤩на — осторожный рассвет, горячий терпкий чай, недочитанный роман о чём-то сокровенном. он — глубокая ночь, горький остывший кофе, едкий запах виниловой пластинки.

— 🤩исс Роули, я прав?

— 🤩 Вы, я полагаю, мистер Реддл?

🤩на видела в нём всё того же Реддла со школьной скамьи: учтивого, вежливого; с необычайно острым складом ума мужчину. он в ней — до того ослепляющий свет, что дороги, по которой он столько времени шёл, становится почти не разобрать.

— 🤩 убью тебя.

— 🤩е умри сама раньше времени.

🤩трава — не всегда яд. лекарство тоже может им быть.

🤩 скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

«🤩розовой 🤩еревал» — 🤩ронте.

🤩ри недели назад.

🤩еддл сидел в кафе, делая вид, что читает «Таймс». шуршали лёгкие страницы газеты, одна яркая страница сменялась другой. каждый заголовок пытался перекричать следующий и переключить внимание читателя на себя, но сделать это получилось только у одного. крупным шрифтом как новость дня красовалось объявление: «жители Лондона, будьте осторожны: он среди нас». вызывающая статья описывала недавнюю находку: мистера Кроуфорда — главы по делам устройства города. полиция, как объясняла газета, вела активные поиски убийцы. все силы прикладывались для того, чтобы обличить и наказать преступника. едва сдерживая ухмылку, Реддл вернулся к данным о погоде. на самом деле рекордные минусовые температуры мало волновали его разум. он украдкой считал каждую минуту, записывал в свой чёрный блокнот время прихода и ухода Роули-старшего, имена тех, с кем он говорил, номера машин — словом, всё, что могло когда-нибудь оказаться полезным.

🤩кучная работа. рутинная, но необходимая.

🤩верь открылась. из помещения чинно выплыла стройная стайка сотрудников.

🤩ом поднял глаза. ручка замерла над бумагой.

🤩н прежде никогда её не видел. в исчерченных листах записной книжонки не было ни слова о семье Роули — только даты, адреса, имена информаторов. сухие факты. а эта — живая.

🤩на что-то говорила отцу, лучезарно улыбалась, поправляла волосы — не специально, не для кого-то, просто привычка. Роули наклонился к ней, а она так легко коснулась его руки, что сама себе хохотнула.

🤩ом наблюдал за тем, как лучи холодного солнца били ей в спину. казалось, будто светящийся нимб снизошёл на её голову, затмевая собой всё остальное. а потом.. потом она покинула улочку, заставляя её погрузиться в беспросветный коридор из высоких кирпичных зданий.

🤩еддл опустил взгляд в блокнот. перевернул страницу. на чистом листе аккуратно вывел: «Роули. брюнетка. волосы спрятаны под шарфом — длины не разглядеть. глаза тёмные (орех?), могу ошибаться. улыбается часто, но не всем. отцу — да».

🤩н захлопнул блокнот и убрал его во внутренний карман пальто.

🤩нформация никогда не бывает лишней. это был просто ещё один штрих к портрету врага.

🤩щё через пару дней он встретил её снова.

🤩то была букинистическая лавка на Чартерис-стрит — Том заглядывает туда иногда, чтобы отдохнуть в тишине. в тот день он искал старые карты города и заметил вполне знакомый силуэт у стеллажа с поэзией. подошёл ближе, очень внимательно рассматривая корешки книг. краем глаза следил, как она перелистывает страницы, как хмурится, если находила пометки карандашом, как улыбается чему-то своему. выбрав несколько удовлетворивших её фолиантов, она двинулась к библиотекарю — старой тётке с огромными очками-лупами.

— 🤩очу взять эти домой, — тихо сказала она, протягивая книги.

— 🤩онечно, мисс. назовите фамилию для читательского билета.

— 🤩оули. Аннет Роули.

🤩иблиотекарь кивнула, полезла в ящик с карточками. зашелестела бумага, закряхтела старушка. а Том замер у стеллажа, перестав дышать.

🤩оули.

🤩очь. его дочь.

🤩ом медленно выдохнул. опустил взгляд на книгу, которую держал в руках — даже не заметил, какую взял. потом снова посмотрел на неё. она расписывалась в формуляре. почерк красивый, ровный. длинные пальцы без колец.

🤩нформация в блокноте обрела осязаемый образ. пазл сложился.

🤩еперь у неё было имя.

🤩то далеко не первое письмо, адресованное Роули. не старшему, конечно, нет — его дочери, Аннет. первое он отправил через два дня после библиотеки. Том помнит, как сидел на этом же самом месте, как крутил меж пальцев перьевую ручку и думал: с чего бы начать? нельзя было спугнуть. нельзя было быть банальным. она не из тех, кто клюёт на пошлые комплименты. она и не из тех, кто примет бессовестно вливаемый в уши сладкий мёд.

🤩н написал всего пять слов: «Вам очень идёт красный».

🤩н помнил этот шарф — вырвиглазный, почти болезненный оттенок. алый, как сама кровь.

🤩торое пришло через неделю.

🤩 письму он приложил цветы. пионы — она говорила о них с коллегой, он слышал. розы назвала пафосными, а пионы — живыми. Аннет даже приняла букет. не выбросила, не отдала, да и отцу не сразу показала: тихо любовалась ими сама. поставила цветы на самое видное место в комнате: на подоконник.

🤩альше были и другие букеты, и золотые кулоны, и книги — всё, о чём только может мечтать девичье сердце. с каждым разом он позволял себе чуть больше: начал краткими записками, закончил полупризнаниями.

🤩огда на вопрос не существует правильного ответа, есть только один честный выход из ситуации.

🤩и да, ни нет.

🤩олчание.

«🤩од да 🤩инчи» — 🤩эн 🤩раун.

🤩н мчится из последних сил. ступни гудят от нескончаемой дороги. каждый шаг — это вспышка, бьющая от пяток в затылок, дробящаяся на тысячи осколков под кожей. икры сводит от холода и продолжительного бега. сердце выбивает хрупкие кости из грудной клетки. с каждым рваным вдохом колючая проволока всё туже овивает лёгкие, каждое неосторожное движение всё глубже вгоняет тупые иглы в плоть. с губ срывается исступлённый крик в бордовую, липкую и пугающе бесконечную пустоту. поскальзывается, но всё же удерживает равновесие. глаза с трудом разбирают дорогу, почти панически мечутся из стороны в сторону. руки влажные. лохмотья, болтающиеся на конечностях, цепляются за торчащие всюду ветви деревьев. саднят босые ноги и оголённая кожа на плечах. ноют колени, моля об отдыхе. ко лбу прилипают сбитые пряди волос. воздух в лёгких становится обжигающе болезненным: металлическая нить уже сдавливает органы, но останавливаться нельзя.

🔤🔤🔤🔤❕

🤩тупни скользят по гнилым листьям. трухлявый корень впивается в ногу. тёплая смесь из земли и крови заливает ссадину. жжение заставляет унизительно шипеть и стискивать зубы до скрежета — ни с чем не сравнимое чувство. как будто в рану вливают яд, едкий и жгучий. нестерпимо. до ужаса нестерпимо. он не справляется — тело рушится в грязь, выставленные вперёд руки принимают удар на себя. мутные брызги разлетаются в разные стороны, оседают на холодной коже. пробирает дрожь — крупная, судорожная, от которой стучат зубы. он сплёвывает вязкую слюну с привкусом железа. всё внутри колотится, желудок схватывает спазм. удушливый, рвотный кашель раздирает горло. животный страх, что это конец, поселяется на затворках сознания — того самого, что отчаянно пытается спастись. зрачки расширяются. вновь хаотично бегают из стороны в сторону, анализируя местность. что это за долина? запретный лес? как он здесь оказался?

🤩ело ломит как при лихорадке: каждую мышцу, каждую связку, каждую клетку. он с трудом переворачивается на спину, усаживаясь на землю — снова встать на ноги и продолжить бег уже нет сил. руки дрожат, но не от мороза — от него так не трясёт. от мороза коченеют. а это — другое.

🤩 горле пересохло так, что глотать больно. но он глотает: сухой колючий комок нехотя перекатывается по пищеводу.

🤩то чувствует зверь, загнанный в угол? безысходность? отчаяние? страх? нет. он ощущает на себе тяжёлый взгляд охотника. рокот в груди, острый камень под лопатками, забившуюся под ногти грязь — всё сразу. в его голове теснится мысль о том, что игра окончена. финал пишет не он.

🤩ишина давит на плечи, впечатывает в землю. только ветер посвистывает да птицы ухают — глухо, где-то далеко. в ушах звенит. каждое чувство раскалено до предела. сквозь звон — хруст; тяжело и неспешно ломаются ветки под чужими ногами.

🔤🔤🔤❕

🤩н поднимает голову медленно, потому что шея не слушается его, сопротивляется. потому что каждое движение — пытка. потому что внутренности отлиты из свинца. просто поднять голову доставляет столько дискомфорта, что хочется взвыть, лечь обратно и больше не вставать.

🤩то-то стоит перед ним, уперев взгляд в землю. не двигается, не дышит — кажется, даже не моргает. мрачный силуэт на фоне бордовой мглы. прореха в реальности. дыра, из которой льётся не свет, а что-то другое; что-то сочится из неё, вязкое и тёмное, отравляя почву под ногами.

🤩на обращается к нему.

🤩н смотрит в её глаза, не в силах отвести взор. в них нет ни зрачков, ни белков, только бездна, только та самая мгла, из которой соткан весь этот лес, весь этот кошмар, вся эта бесконечная ночь. губы фигуры размыкаются. звук, который оттуда выходит, не похож на человеческий голос — скорее, шипение, сухое и скрипучее. хочется заткнуть уши, зажмуриться, покинуть это чёртово место, но руки не слушаются. звук просачивается в голову, оставаясь там в виде тугих колец. а потом — слова. именно слова. он разбирает их, как учился разбирать когда-то в приюте, вслушиваясь в шёпот змеи.

«🔤... 🔤🔤... 🔤🔤... 🔤... 🔤🔤»

🤩уквы переплетаются друг с другом, обретая смысл.

«🤩ровь не лжёт».