Зацените, какие стиляги — а это просто японские рабочие в своей обычной униформе. Сделал видео о японской рабочей одежде и этих ребятах, Tobi Shokunin, при поддержке классного нижегородского бренда Called a Garment.

глаза разбегаются

Kikuo — безумный гений японской электронной музыки и один из самых известных вокалоид-продюсеров, который начал заниматься творчеством, чтобы выжить.
#база

И я даже не кликбейчу, он сам так многократно говорил в интервью. Но сначала о музыке. Kikuo постоянно тащит в свои треки жанры со всего мира, ищет редкие инструменты, необычные гармонии и бесконечно заморачивается с деталями. Его музыка — это очень многослойный саунд-дизайн, где десятки звуковых эффектов и текстур наслаиваются друг на друга. В итоге получается очень яркое, даже пёстрое звучание с жизнерадостными мотивами — если в слова не вслушиваться. Ведь у Kikuo этот позитив всегда противопоставляется жутким, пугающим и тревожным текстам.

Kikuo рассказывал, что в детстве его очень жестоко травили. Тогда он начал рисовать для себя книги-игры, чем заинтересовал окружающих. И пока они были заняты его книжками, травля временно прекращалась. Дошло даже до того, что задиры сами признали его талант. Так в его голове навсегда закрепилась мысль — если он не будет создавать что-то, что радует или увлекает людей, он просто не проживёт.

Это и привело Kikuo к созданию музыки на компьютере. Академического образования у него не было вообще, зато была безумная работоспособность. Он рассуждал так: если делать много, то рано или поздно базовые принципы появятся сами собой (какой смышлёный ребёнок был-то, а). Поначалу он стремился стать композитором для видеоигр и поэтому научился писать любую музыку: от рока до джаза и техно, вдохновляясь всевозможными независимыми музыкантами тех времён. Но раньше, чем его признала игровая индустрия, он уже начал обретать свою аудиторию именно благодаря трекам с вокалоидами.

Как же устроены его треки? Поскольку он умеет делать всё понемногу, но при этом не имеет никакого образования, без чёткой идеи за конкретным треком его музыка моментально скатывалась бы в кашу. Поэтому он никогда не пишет её просто так. Сначала он придумывает «мир» произведения и основной текст. Если идея зафиксирована, становится понятно, какие звуки искать. Нужен водянистый звук? Он идёт слушать водные уровни из старых видеоигр и вытаскивает оттуда нужные элементы.

Из этого подхода родилась его личная музыкальная философия: «красота в согласованности». Он объясняет это очень просто: если камни валяются как попало — это мусор. Но если они аккуратно сложены, то это выглядит красиво. В музыке то же самое: можно просто следовать классическим правилам аккордов и битов — и получится гармонично, людям понравится. Но чтобы создать что-то по-настоящему глубокое и пробирающее, нужно выйти за эти рамки. Нужно взять хаос и подчинить его.

Идеальный пример того, как это работает — его главный хит Aishite Aishite Aishite. Если разобрать этот трек на детали, всё это выглядит как нечто совершенно несочетаемое: там намешаны детский ксилофон, аккордеон, агрессивные ударные с дисторшном и шипящий белый шум. Но у Kikuo они связаны железной логикой. Песня рассказывает о дикой, инфантильной потребности — «я хочу, чтобы меня любили». Поэтому он намеренно собрал инструменты, которые ассоциируются с детством, и пропустил их через свой нездоровый фильтр. Каждая деталька музыкального конструктора работает на раскрытие эмоции сломанного ребёнка. И когда слушатель считывает эту смысловую связь, несочетаемый хаос вдруг начинает звучать невероятно красиво.

В общем, если хотите послушать что-то необычное и совершенное в своём абсурде, настоятельно рекомендую. Мне кажется, именно с Kikuo когда-то началось моё погружение в японских вокалоидов. Мне друг дал послушать трек Gomen Ne Gomen Ne, а потом ещё раз — но с текстом. Кхм, ладно, не буду дальше комментировать, если интересно, сами найдёте. А кто понял, тот понял.

глаза разбегаются

Ещё чуть-чуть про тексты Kikuo, чтобы наглядно показать контраст между звучанием и смыслами треков. Вот это — первые пять по популярности в Spotify:

Aishite Aishite Aishite («Люби меня, люби меня, люби меня»)

Сюжет песни строится вокруг проклятого ошейника, который питается чужим вниманием. Главная героиня взрослеет, изо всех сил стараясь быть «хорошей девочкой» и лучшей в классе, чтобы накормить этот ненасытный аксессуар, но ошейник не растёт вместе с ней и начинает медленно её душить. Она кричит от боли, молит о любви и сходит с ума, но при этом продолжает улыбаться, убеждая себя, что эти страдания и есть счастье. По сути, это жуткая метафора того, как ненасытная жажда одобрения и патологический синдром отличника превращаются в одержимость, которая уничтожает личность.

Shikabane no Odori («Танец мертвецов»)

Гротескный гимн эскапизму, где смерть преподносится как самый весёлый и желанный карнавал на свете. Лирический герой убеждает слушателя, что жизнь — это лишь бессмысленная череда страданий, а настоящий «сладкий рай» ждёт на кладбище, где можно наконец-то отключить голову и просто танцевать. Под радостные возгласы «ча-ча-у!» и бодрый ритм песня жутко романтизирует уход из жизни, обещая, что только присоединившись к этому безумному хороводу гниющих трупов, человек сможет заполнить пустоту в сердце и обрести покой.

Tengoku e Ikou («Пойдём в рай»)

Пожалуй, самая жуткая интерпретация фразы «пока смерть не разлучит нас», потому что здесь смерть, наоборот, соединяет. Это история о двойном суициде, который влюблённые воспринимают как свою свадьбу и «весёлое прощание». Под мечтательную, почти колыбельную мелодию герои буквально разбирают себя на части: исчезают пальцы, ноги, головы, а тела смешиваются в единую массу, превращаясь в облака и звёзды. Песня романтизирует полное уничтожение собственного «я», утверждая, что истинное счастье и вечное единение возможны только там, где двое превращаются в ноль.

Kimi wa Dekinai Ko («Ты никчёмный ребёнок»)

Леденящая душу история о психологическом насилии и токсичной созависимости. Большую часть песни рассказчик поёт извращённую колыбельную, методично втаптывая ребёнка в грязь: называет его тупым, мерзким, жалким и внушает, что тот живёт на свете лишь благодаря своему доброму «спасителю». Это мастерский пример газлайтинга, где абьюзер ломает чужую волю, чтобы безраздельно владеть человеком. Но в финале происходит мощный сюжетный поворот: покрытый шрамами ребёнок всё-таки находит в себе силы сбежать. И как только это случается, иллюзия контроля рушится — тиран с ужасом осознаёт, что без своей жертвы «жалким», «одиноким» и «никчёмным» на самом деле всегда был он сам.

Anagura Gurashi («Жизнь в норе»)

Тревожный гимн тотальной социальной изоляции и добровольному безумию. Герои песни — сломленные изгои, которые заперлись в тесной, тёмной «норе», потому что не смогли найти себе место ни в реальном мире, ни где-либо ещё. Они осознают, что выхода нет, но вместо попыток спастись решают бесконечно падать на самое дно, предаваясь галлюцинациям и безумным танцам во тьме. Из-за невыносимого одиночества они начинают заманивать к себе слушателя, уговаривая его отказаться от яркого солнца и сгнить вместе с ними. По сути, это жуткая метафора синдрома хикикомори и токсичного эскапизма, когда глубоко травмированные люди находят извращённое утешение в совместной деградации, предпочитая разрушать себя в компании, лишь бы только не страдать в одиночку.

глаза разбегаются