11 ноября 1930 года состоялся первый полёт самолёта-амфибии Ш-2 Вадима Борисовича Шаврова; лётчик-испытатель Борис Васильевич Глаголев.

Первый вариант, Ш-1, был разработан в 1928-м и представлял собой подкосный полутораплан смешанной конструкции с мотором воздушного охлаждения "Вальтер" (85 л.с.). Проведенные в мае 1929 года летные испытания Ш-1 показали, что самолет ведет себя вполне уверенно как в воздухе, так и на воде. Однако обстоятельства того времени требовали, чтобы на самолете Ш-1 стоял отечественный мотор. Было решено использовать мотор М-11, но для этого требовалось увеличить размеры и массу самолета при сохранении аэродинамической схемы. В результате проведенных работ был разработан новый самолет-амфибия Ш-2.

В июне 1931 года, после завершения Государственных испытаний, было принято решение о серийной постройке этой машины.
Серийное производство Ш-2 было организовано на Таганрогском заводе № 31, первый самолёт был выпущен 1 апреля 1932 года. Всего в 1932—1934 годах было выпущено 270 машин.

С началом Советско-финской войны, в 1939 г. выяснилась необходимость наличия малого гидросамолёта для оперативной связи в войсках, вывоза раненых и т. п. в условиях болотистой местности, большого количества рек и озёр. При этом простота и дешевизна конструкции самолёта (он был дешевле в, чем даже По-2) позволяли возобновить их серийное производство. До начала Великой Отечественной войны в мастерских успели собрать 50 машин.

В 1941 году завод эвакуировали в Иркутск. Всего с 1942 по 1945 годы в Иркутске было выпущено 150 новых Ш-2.
После войны самолёт выпускался в Иркутске крупными партиями в 1946—1947 и в 1951—1952 годах. Модифицированный вариант включал в себя новый, более мощный, вариант двигателя, закрытую кабину и др..
Самолет Ш-2 нашел широкое применение в летных школах и аэроклубах как учебная лодка и амфибия, на аэролиниях Севера, Сибири и Дальнего Востока, применялся в Арктике, был на кораблях «Челюскин», «Литке», «Красин» и других для ледовой разведки. Использовался для рыбных промыслов, геологоразведочных и других экспедиций, в лесном хозяйстве и для связи. Самолет Ш-2 оказался одним из наиболее долговечных в мире, он применялся более тридцати лет - до 1964 г., не уступая самолету У-2 (По-2), рекордному по долговечности.
Всего было выпущено 700 самолётов Ш-2. Они эксплуатировались до середины 1960-х годов.

Впрочем, и это не окончательно: нашлись энтузиасты, которые сумели по старым чертежам воссоздать один экземпляр «шаврушки», как ласково называли Ш-2 во все годы его эксплуатации, и поднять его в небо. Самолет демонстрировался на выставках МАКС-95, МАКС-97, Гидроавиасалон «Геленджик-96» и других авиасалонах.
Сейчас отреставрированный Ш-2 находится в музее Техники Вадима Задорожного.

11 ноября 1956 года состоялся первый полёт бомбардировщика B-58 Hustler. Лётчик-испытатель Б.Эриксон.

Convair B-58 Hustler— первый в мире сверхзвуковой дальний бомбардировщик, состоявший на вооружении Стратегического командования ВВС США в 1960-е годы.
Конструкция бомбардировщика основана на использовании треугольного крыла, освоенного фирмой «Ко́нвэр» при создании истребителей (F-102), и четырёх двигателей J79 на подкрыльевых пилонах. На момент своего создания по максимальной скорости (M=2) он не уступал самым скоростным истребителям.
Бомбардировщик мог нести пять термоядерных бомб, четырёх на пилонах в корневых частях крыла и одну в комбинированном топливно-бомбовом контейнере под фюзеляжем.

Лётчики B-58 работали в условиях, близких к космическим. При скорости 2124 км/ч обычное катапультирование было смертельно опасным. Решение было столь же радикальным, сколь и эффективным: каждый из трех членов экипажа (пилот, штурман, оператор оборонительных систем) располагался в герметичной спасательной капсуле. Эти капсулы, оснащённые системой жизнеобеспечения и мягким амортизирующим ложементом, катапультировались вместе с человеком.

B-58 пришел на смену бомбардировщику среднего радиуса действия Boeing B-47 Stratojet, его предполагалось использовать для полётов на больших высотах (12—15 км) со сверхзвуковыми скоростями. Однако принятие на вооружение сил ПВО СССР зенитных управляемых ракет вынудило САК ВВС США принять тактику прорыва ПВО вероятного противника на малых и предельно малых высотах, что резко снизило боевой радиус и стратегическое значение самолёта B-58. Всё сказанное привело к весьма короткой строевой службе, ограниченной периодом 1960-х — 1970-х годов, по окончании которого B-58 был заменён тактическим бомбардировщиком F-111 с изменяемой геометрией крыла.
Серийный выпуск составил 116 машин (13 опытных YB-58, 17 предсерийных и 86 серийных В-58А).

Создание Convair B-58 Hustler стало лабораторией передовых технологий, а короткая служба — демонстрацией того, как быстро революционное и очень дорогое оружие может стать устаревшим.
В 1961—1963 гг. на В-58 установлено 19 (!!!) мировых рекордов.

Ноябрь – охотничий сезон в самом разгаре. А значит можно прекрасно провести выходные не только ради самого процесса добычи зверя, но с пообщаться с друзьями-единомышленниками, а главное отдохнуть от городской суеты и побыть на природе.

12 ноября 1803 года Николай Михайлович Карамзин был официально назначен «российским историографом».

Николай Карамзин начал увлекаться историей в середине 1790-х гг., когда уже успел завоевать популярность благодаря своим дорожным заметкам «Письма русского путешественника» и повести «Бедная Лиза», ставшей образцом русской сентиментальной литературы.
Оценив его работы, Александр I издал указ, согласно которому Карамзин был официально назначен «российским историографом». Это событие стало поворотным моментом в жизни писателя, заставив его оставить литературную и журналистскую деятельность и сосредоточиться на главном труде своей жизни — 12-томной «Истории государства Российского». Новая должность открыла перед Карамзиным широкие возможности: он получил доступ к любой литературе, хранящейся в библиотеках и монастырях, а также ежегодное жалование в размере двух тысяч рублей. 1 февраля 1818 года его труд поступил в продажу и сразу же завоевал огромный успех. «История государства Российского» была высоко оценена как императором Александром I, так и поэтом Александром Пушкиным.

Я много раз говорил, что невозможно переоценить то позитивное значение и тот вред, который нанес русской истории Николай Михайлович. Публикация первых томов «Истории» произвела ошеломляющее действие на современников. Пушкинское поколение читало его сочинение взахлёб, открывая для себя неведомые страницы прошлого. Карамзин хотел открыть историю страны для широкой публики, поэтому, создавая «Историю государства Российского», не ограничивался ролью исследователя, а выбрал путь писателя, уделяя особое внимание красоте языка. История, как наука, стала невероятно популярной в России именно благодаря Карамзину. Древняя Россия, казалось, была найдена Карамзиным, как Америка Колумбом.
Николай Михайлович также надеялся представить историю России Европе, и это вскоре осуществилось. При его жизни «История» была переведена на немецкий, французский, итальянский и многие другие языки.
Вообще этот труд переиздавался 41 (!!!) раз.

Однако, именно нарисованная Карамзиным картина русской истории надолго стала канонической. А он подходил к этому больше как писатель, а не ученый и интерпретировал историю ради художественного вымысла. А что-то «дописывал» в истории по заказу семьи Романовых. При этом объёмность и яркость описания Карамзина придала его творению незаслуженный авторитет научности.
На нём лежит огромная вина за создание двух главных стереотипов русской истории. Первый – создание государственности у восточных славян пришлыми норманнами. Второй – демонизация Ивана Грозного. Поэтому многие до сих пор, например, уверены, что Иван Грозный убил своего сына.

Еще надо обязательно сказать, что в 1818 году благодаря усилиям Карамзина на Красной площади был установлен памятник Минину и Пожарскому, а в 1821 году талантливый историк открыл и опубликовал «Хождение за три моря» Афанасия Никитина.

Скончался Николай Михайлович от чахотки 22 мая 1826 года в Санкт-Петербурге. По преданию, смерть его стала следствием простуды, полученной 14 декабря 1825 года, когда Карамзин воочию наблюдал события на Сенатской площади. Похоронен в Александро-Невской лавре на Тихвинском кладбище — Некрополе мастеров искусств.