Моим глазам послужит пусть сурьмой
Прах тех дорог, где шел любимый мой.
Пусть на прощанье мой омоет лик
Он розовой водою слез своих.
Пусть вместо роз у скорбного одра
Его дыханья веет камфара.
Пусть капли крови саван окропят,
Он для меня как свадебный наряд.
Венчальную на дочь надень фату,—
Невестою под землю я сойду.
Когда мой странник, что бредет вдали,
Услышит весть, что больше нет Лейли,
Он поспешит застать меня в тщете,
Увидев погребальную тахтэ,
Он упадет в отчаянье немом
На холм, где спит луна могильным сном.
Над прахом он, похожий сам на прах,
Забьется в причитаньях и слезах.
Едины мы и в горе, и в судьбе…
Его оставлю в память о себе.
Во имя неба, не терзай его,
О мать, молю, не презирай его.
Не упрекай страдальца, я прошу,
Поведай то, что я тебе скажу:
Ласкай его, заботой окружи,
Он мне дороже собственной души

Подняв благоговейно на руках,
Земному праху возвратили прах.
И рядом с той могилой погребли,
Где вечным сном спала его Лейли.
Исчезло осужденье навсегда, —
Им в мире спать до Страшного суда.
Покоиться в обители одной,
В тишайшей колыбели земляной.
А в память об ушедших, говорят,
Вокруг могил чудесный вырос сад.
Он расцветая в укор садам иным, —
Приют для тех, кто любит и любим.
И каждый, кто страданьем истомлен,
Придя сюда, был тотчас исцелен.
Касался он надгробных плит рукой —
И обретал отраду и покой.