Пока читала Тэффи, чувствовала себя очень счастливой. В этом её редкий дар — позволить читателю смеяться над страшным.

Умирают друзья и враги, наступают красные. Тэффи вместе со многими белыми бежит от большевиков, вокруг хаос. Все стараются запастись впрок, и неважно чем: туалетной бумагой, консервами или старым крепдешином, — и вытащить из-под матраса побольше наличных в надежде, что их не отберут погранцы.

«Воспоминания» — текст во всех смыслах эмигрантский. Хаотичный, узнаваемый и глубоко понятный. Тэффи пишет о том, как беженцы пытаются воссоздать привычный быт — и тогда, и сто лет спустя всё почему-то (почему, кстати?) начинается с эмигрантских медиа и богемных веган-кафе «Фрик» или «Бродячей собаки». Рассказывает она и про случайные заработки, и про жизнь в дешёвых отелях. Эти отельные страницы местами напоминали «Отель Савой» Йозефа Рота — там тоже отчаявшиеся эмигранты, только у Рота всё куда беспросветнее.

Самое сильное впечатление, впрочем, оставил блок «Моя летопись». Это короткие очерки о знакомых Тэффи писателях и революционерах белой эмиграции — написанные так, что, рассказывая о других, она невольно рассказывает и о себе. Особенно тронули зарисовки о Фёдоре Сологубе и Илье Фондаминском.

Назвать «Воспоминания» блестящими — значит отделаться дежурным комплиментом. А между тем это ещё и антология безумных окололитературных историй. Готова поспорить, вы не знали, как Зинаида Гиппиус обиделась на святую Терезу, как Алексей Толстой двадцать раз продал один и тот же чайник разным людям и почему Надежда Лохвицкая стала Тэффи. Вопреки известной байке, псевдоним связан не с Киплингом, а с дураком Степаном.

Некоторые страницы хочется перечитывать и цитировать с припиской «Ну мы» или, на худой конец, «Ну я». Делать этого я, конечно, не буду — иначе вы будете читать этот пост до вечера. Слишком многое я там подчеркнула.

Однозначное #чтопочитать.