Элис Лундхольм из Швеции стал первым трансгендерным участником зимних Олимпийских игр, но есть нюанс: он соревнуется с женщинами. Как это работает и неужели все транс-люди хотят состязаться только в женской категории?

Нападки на транс-людей в спорте стали одной из «визитных карточек» предвыборной гонки и социальной политики президента США Дональда Трампа, влияющего на антитранс-настроения по всему миру. Всё это оправдывается защитой женщин, в том числе в спорте.

Но результаты соревнований показывают, насколько преувеличена такая «опасность».

Участие трансгендерных мужчин в спортивных состязаниях вызывает противоречие: без гормональной терапии транс-мужчины не смогут на равных участвовать в мужских категориях по большинству видов спорта, так как физиологически не будут отличаются от цис-женщин.

Но цис-мужчинам антидопинговые правила запрещают использовать тестостерон и стероиды, а медицинский транс-переход без этих препаратов невозможен.

Всемирное антидопинговое агентство (ВАДА) сделало исключение для транс-мужчин в 2016 году, в результате судебного иска американца Криса Мосье: в 2010 он начал медицинский переход и в 2015 вошел в мужскую сборную США по дуатлону, но сомневался, что его допустят к участию в Олимпиаде.

Исключение сделали, Мосье выступал на Чемпионате мира по легкой атлетике, но на Олимпиаду попасть не смог из-за травмы, которая вынудила его завершить карьеру.

Другое противоречие связано с тем, что спорт высших достижений требует раннего начала карьеры, часто уже с 5–7 лет. Транс-переход в таком возрасте еще невозможен и дети строят карьеру в категории в соответствии с полом при рождении.

К возрасту, когда они принимают себя и могут начать переход, у многих уже есть карьера.

Начало перехода и смена категории неизбежно приведет либо к потери нескольких лет в профессиональном спорте, либо к скандалу, который может уничтожить эту карьеру, и транс-люди часто откладывают переход и даже каминг-аут до спортивной «пенсии».

Самая известная транс-персона в истории Олимпийских игр выиграла золотую медаль в 1976 году под мужским именем Брюс Дженнер. Атлет не только поставил мировой рекорд по десятиборью, но и вернул золото в США после нескольких лет доминирования СССР, став национальным героем.

В дальнейшем «Брюс» прославился на весь мир в реалити-шоу «Семейство Кардашьян», будучи отчимом Ким, Кортни, Хлои, Робу и отцом Кайли и Кендалл Дженнер. В 2015 году в возрасте 65 лет персона сделала каминг-аут как трансгендерная женщина, которую теперь мы знаем под именем Кейтлин Дженнер.

В похожей ситуации оказался немецкий легкоатлет Балиан Бушбаум. В 2000 году он занял шестое место на Олимпиаде в Сиднее, позже стал чемпионом Германии, и все под женским именем. В 2007-м атлет объявил о своей трансгендерности, ушел из спорта и только тогда начал принимать гормоны.

Единицы транс-спортсменов решаются на смену категории вслед за Крисом Мосье. Всего одна такая спортсменка выступила на Олимпиаде: на Играх в Токио-2020 новозеландская тяжелоатлетка Лорел Хаббард заняла последнее место в группе.

Аналогично единственная транс-женщина на Паралимпиаде в Париже-2024 Валентина Петрилло не смогла выйти в финал в своих двух дисциплинах.

В 2026 году British Journal of Sports Medicine опубликовал метаанализ всех доступных исследований транс-женщин в спорте. Ни одно не подтвердило, что они «всегда» имеют преимущества перед цис-спортсменками.

Но главный вывод анализа: исследований мало, а их качество — низкое. За десятилетия скандалов об участии транс-людей в спорте высших достижений их противники не провели ни одного убедительного исследования, чтобы проверить свою позицию.

Что касается Элиса Лундхольма, то мужские местоимения также не дали ему преимуществ: после двух квалификационных заездов он выбыл из соревнований и завершил выступление на Олимпиаде.

Открытый гей среди жертв протестов в Иране — трудно представить, сколько же их было всего

Правозащитные организации по всему миру продолжают собирать достоверную информацию о тысячах (скорее всего, десятках тысяч) протестующих, убитых иранскими силовиками за последние полтора месяца. Процесс усложняет длительное отсутствия интернета в стране и репрессивные меры.

Hengaw, норвежская организация по защите прав человека, обнародовала подробности об очередной жертве среди иранцев, вышедших на протесты — Ариане Арджоманди.

23-летний студент-психолог Университета Боруджерда был убит в четверг, 8 января 2026 года, в результате прямого обстрела со стороны силовиков в штатском.

За несколько месяцев до протестов он обсуждал сексуальную идентичность с доверенными друзьями и открыто заявлял о гомосексуальности. Он планировал публично заявить о своей сексуальности за пределами ближнего круга.

Близкий друг или подруга Ариана рассказала организации, что он регулярно сталкивался с гомофобией. Но несмотря на это давление, Арджоманди надеялся, что в подходящий момент другие узнают его настоящую идентичность.

До окончания учебы Ариану оставалось два года. Он любил аниме, изучал немецкий язык и планировал эмигрировать в Германию, чтобы получить степень магистра.

Митинги начались 28 декабря 2025, 8 и 9 января иранские власти ответили на усиление антиправительственных протестов боевым оружием и многочисленными убийствами.

По официальным данным Ирана, во время протестов погибли 3117 человек, но это сильно заниженная цифра: базирующаяся в США организация Human Rights Activists News Agency сообщала, что по состоянию на 31 января смогла подтвердить гибель 6713 человек и проверяет информацию еще о 17 091 случае.

С момента подавления протестов в середине января в стране не прекращаются задержания, аресты, обыски и избиения, пишет The Insider. Помимо участников протестов, ищут врачей, которые помогали протестующим, и тех, кто использует спутниковый интернет Starlink.

По подсчетам той же Human Rights Activists News Agency, всего в ходе протестов были задержаны около 49 тысяч человек. Им грозят пытки и смертная казнь, но иранцы продолжают сопротивляться властям.

«Спи с кем хочешь, но не смей смотреть наше телешоу без меня»: как живут полиаморы в стране, где люди всё чаще отказываются от моногамных партнерств. Речь о Бразилии 🇧🇷

Оригинал статьи опубликован в The New York Times. Мы перевели для вас отрывок, полный текст можно прочитать здесь.

Утро в доме 47-летнего звукоинженера Рафаэля Писсурно и 28-летней аспирантки Юли Дуарте похоже на утро любой другой семьи: они жарят яичницу, варят кофе, собирают разбросанные игрушки двухлетней дочери Хари. И в то же время не похоже совсем — вместе с ними завтрак готовят Джессика Кури и Виктор Соуза, их полиаморные партнеры.

«У нас же не один друг, с которым можно всё делать, верно? — говорит Рафаэль. — Так почему же мы должны ожидать, что один романтический партнер удовлетворит все наши потребности?»

У каждого в этой компании свой формат близости. Для Дуарте и Писсурно это может быть совместный просмотр сериала. Свидания с Кури часто проходят в клубах, а Виктор любит готовить изысканные домашние блюда.

Все участники этого союза говорят, что могут встречаться с кем угодно, и у каждого из них примерно шесть близких романтических партнеров. Но это не значит, что не существует никаких границ.

«Встречайтесь с кем хотите, спите с кем хотите, — говорит Джессика. — Но не смейте смотреть наше телешоу без меня».

По словам Дуарте, на протяжении многих лет партнеры помогали ей справляться со стрессом — во время ремонта, беременности и после рождения ребенка. «Это было хаотичное время, — вспоминает она. — И каждый из них давал мне много тепла и любви».

После завтрака компания отвела Хари на детскую площадку. «Говорят, чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня, правда? — говорит Писсурно. — Для нас это и есть наша деревня».

Бразилия — одна из самых прогрессивных стран в Южной Америке в сфере ЛГБТ-прав. Здесь легализованы браки, квир-парам разрешено усыновлять детей, а дискриминация по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности, наоборот, запрещена.

Кроме того, в последние годы многие бразильцы ставят под сомнение традиционные модели семьи, и этот сдвиг находит отражение в массовой культуре — в популярных подкастах, книгах и даже в реалити-шоу. Например, шоу «Третья половина» показывает, как пары ищут полиаморных партнеров.

Но вместе с тем Бразилия остается глубоко консервативной страной, где проживает самое большое число католиков в мире. И распространение полиамории во всем мире, столкнулось с ожесточенным сопротивлением со стороны консервативных и религиозных лидеров, которые расценили это как оскорбление семейных ценностей. Папа Лев XIV даже высказался по этому поводу, предостерегая от «хрупкости союзов, тривиализации прелюбодеяния и пропаганды полиамории».

Впервые бурные дебаты на тему полиамории в Бразилии вспыхнули около десяти лет назад, когда нотариус зарегистрировал гражданский союз мужчины и двух женщин. Религиозные группы резко осудили этот шаг, тогда как либерально настроенные люди, включая самого нотариуса, называли его отражением меняющегося общества.

В итоге судебные органы постановили, что нотариусы не вправе регистрировать такие союзы. Это решение неоднократно оспаривали в судах. В 2023 году консервативные законодатели попытались закрепить запрет, предложив законопроект о недопустимости регистрации союзов более чем из двух человек. Документ застопорился из-за сопротивления, но голосование по нему может состояться уже в этом году.

По словам The New York Times исследователи связывают рост полиамории, в частности, с изменениями в сексуальной идентичности: всё больше бразильцев называют себя би- или пансексуалами и стремятся к отношениям с партнерами разного гендера.

Но есть и другая причина: бразильянки устали от отношений с мужчинами, которые хотят моногамных отношений, но постоянно изменяют.

«Это гораздо более честный и справедливый способ строить отношения», — сказала The NY Times 46-летняя активистка и полиаморка Илушка Вивиани.

🤔 Расскажите, какое у вас отношение к немоногамным формам партнерств?

Гей одевает папу Римского и весь свет итальянской католической церкви: Филиппо Сорчинелли — модельер и парфюмер, которого ценят в Ватикане

Вы обращали внимание, насколько красивы наряды католических священников? Некоторые мессы выглядят так, будто их участники готовы к вог-балу и, может, даже неплохо бы себя там показали. Жаль, квир-культура и христианство так далеки и непримиримы между собой... Или нет?

Вот уже полтора десятка лет Ватикан заказывает одежду для пантификов у Филиппо Сорчинелли, который тратит до тысячи часов на работу над однянием, сочетая в нем отсылки к истории церковного искусства с современными технологиями и новым видением. Удивительно, но заказы не прекратились, когда конкуренты раскрыли гомосексуальность Филиппо.

История Филиппо Сорчинелли не говорит о каком-то уровне принятия квиров в Католической церкви, но она показывает, что соединение идентичностей гея и верующего человека вовсе не обязательно приводит к конфликту и страданиям, а может напротив стать почвой для расцвета таланта.