Я заботами фестиваля «Алания» во Владикавказе. Фильмы еще не видел. Смотрю пока то на Терек, то на горы. Очень красиво. Рано утром солидные, седые (как и я), но смешливые мужчины за завтраком обсуждают перспективы искусственного интеллекта и опасности ядерной войны, переключаясь иногда на осутствующего за столом Лашу. Говорят: «А что Лаша? Лаша нас вчера в отличный ресторан пригласил. ИИ твой может так?»

Друзья просят напомнить: сегодня вечером, в 19.00 на Ленфильме показывают «Над вечным покоем» Светланы Проскуриной. Билеты еще есть. Режиссера, кажется, представлять не нужно. Для меня ценно, что она одна из тех авторов, которые умеют и не устают удивлять. Фильм, к сожалению, достаточно долго шел к экрану, год ехал с «Маяка». Хотя по-своему органично, что «Над вечным покоем» выходит в год «Непокоя». Прокат будет коротким и ограниченным, так что не откладывайте. Вот расписание ближайших показов. Сегодняшний сеанс представит Максим Ершов. Подтягивайтесь.

Вчера на открытии «Маяка» показали «Шум времени» Алексея Учителя. Размашистое, эклектичное кино с прыгающей походкой. Идти по струнке в понятном направлении ему недосуг, тем, кто хотел классический байопик Шостаковича ловить особо нечего, или придется весь сеанс гуглить в кинозале. А что там за Сергей Сергеич по крышам в гробу путешествует, а кого играет Зулькарнаев, а что с Кологривым и был ли Тухачевский похож на Козловского? Но на экране органично соединяются большая история и чистый кэмп, высокая культура и карнавал. Несмотря на отрицание связи с романом Джулиана Барнса (дескать, только и взяли, что название, да и оно Барнсом-то взято у Мандельштама), сама текучая структура фильма, где флешбеки погоняют флешфорвардами, конечно, напоминает именно о Барнсе. А Барнс, пока писал свой роман о том, как Шостакович сидел на чемоданчике в ожидании ареста и пытался как-то, компромисс за компромиссом, ужиться с системой, как известно, многое нафантазировал, благодаря «Свидетельству» Соломона Волкова. В общем, семья композитора просит считать все совпадения с реальными людьми и реальными событиями случайными. Даже музыка в фильме про Д.Д. написана не Д.Д., а композитором Антоном Светличным. Элегантное решение, которое еще больше размывает данную экраном версию событий. Где тут кончаются дурной сон, мания, навязчивый страх и начинается так называемая реальность? Все мерцает, крутится перед носом в танце. Разобраться трудно, поэтому, кажется, так навязчиво слышен в сценарии голос Александра Миндадзе, который подключился к работе после Терехова. Миндадзе всегда про минуту катастрофы и пару минут после, про какое-то свободное падение. В «Шуме времени» падение растягивается в большую человеческую жизнь, такой перекур длиной в вечность, когда уже до фильтра дотянул, а хочется еще пару затяжек (благо, что идет всего полтора часа). В общем, надо бы еще подумать и написать потом об эксцентрике фильма, зачем все начинается с падения рояля и почему очкарик-герой вылиты Гарольд Ллойд. Будем ждать марта, когда фильм выйдет в кино. #маяк

«Лето в Бадене» Антона Желнова. Тут самое время оценить программерский шик: дорого стоит решение поставить встык с «Шумом времени» фильм про тайного русского гения, патологоанатома и вирусолога Леонида Борисовича Цыпкина, чей роман о Достоевском когда-то обнаружила на книжном развале в Нью-Йорке Сьюзан Зонтаг (благодаря ей Цыпкин вынырнул из небытия общего беспамятства; а для России постаралась Зара Абдуллаева, сделавшая первое издание книги на родине писателя). «Лето в Бадене» — это тоже кино о компромиссах и о том, как за все приходится платить: и за решение уйти, и за решение оставаться и быть во что бы то ни стало. Но совсем другая форма. Минималистичная до скупости. Сдержанность и засупоненность во всем, но особенно она ощущается в работе нашего любимого Алишера Султановича Хамидходжаева, который героически удерживает камеру на штативе всю цветную (ту, что про 1977 год) часть фильма. Это осознанный и, пожалуй, что точный минус-прием. В черно-белых эпизодах, где Цыпкин-Янковский преображается в Достоевского и едет в Баден с молодой своей женой, камера наоборот в руках и подвижна, но они намеренно театральны (актеры отыгрывают прямо на сцене институтского профкома эпизоды запертого в столе писателя-любителя романа). Свободная жизнь, она только снится. А когда сбывается (как случилось с отъездом сына Цыпкина Миши из СССР), то хорошего не жди. «Лето в Бадене» — славный антидот от нынешнего упоения ностальгией по советскому. Легендарное советское качество, все идет по плану. Провожающим покинуть вагоны. Есть, конечно, известный юмор в том, как вывернута наизнанку мифология блистательного советского застойного кино с его моральным беспокойством. Как например, в знакомой по «Афоне» сцене с заседанием профкома и выговором запившему шоферу (по углам от президиума висят портреты передовиков института, где работает главный герой, в них узнаются Хамидходжаев и Желнов). Интересный шарж на барский либерализм вышел в лице Тургенева (покуражился Геннадий Смирнов). Но в основном инстинктивно хочется плакать — и от эпизода на регистрации в гостинице (тоже вполне себе данелиевский сюжет), и от напоминаний про Трифонова или «Неоконченую пьесу для механического пианино» как зоны допустимого протеста в великом болоте общепринятого. В общем, одинаково паршиво и летом в Бадене, и зимой в Ленинграде. Одна надежда на осень в Геленджике. И скорую весну. #маяк

«Вторая Таня» Алисы Ерохиной и «Новый дом» Никиты Грушина — два фильма про поиск другой себя и освобождение. Рифмуются и темы, и героини (правда, одна — успешная дама из девелоперов, а другая только что отсидела семь лет); обеим нужно что-то начать заново. От обеих терапевтическое какое-то ощущение. Даже общий мотив групповых сходок с разговорами по душам и там, и там. Во «Второй Тане» героиня ходит на актерские курсы к педагогу, которого играет Дмитрий Карлович Савельев (алмаз моего сердца, блестящий мастер эпизода; отмечу и его свитер с попугаем). Героиня Дарьи Савельевой (классная!) в «Новом доме» ходит на групповую терапию к Петару Зекавице. И там, и там всё очень серьезно, но ровно настолько серьезно, чтобы не спугнуть своего зрителя. Зрительское кино — это очень важно, особенно с какой-то понятной, узнаваемой фактурой и героями, которых хочется исследовать как-то подробнее (не односложными). И там, и там мутирует жанр, и как-то плывет настроение, виляет история (есть всякие сценарные чудеса) и, наверно, можно было бы придраться, но совершенно не хочется. Чего уж там. Особенный респект «Новому дому» за такую деталь: героиня Савельевой уходит от своего развязавшего трагического алкаша, заслышав, что в квартире надрывается группа «Пикник». Какая прозорливая. #маяк

Вчера помимо короткого метра (о нем как-то, видимо, отдельно) показывали два больших режиссерских дебюта. «было не было» Тимы Анисимова и «Падает снег» Евгении Громовой.

«было не было» — крепкий авторский фильм, в котором драматургия обеспечена мощным актерским дуэтом (Вера Енгалычева и Влад Медведев) и классной работой с натурой (Умба, Кандалакша). Очень бодро снято, на живую нитку смонтировано. Фильм бежит, не успеваешь опомниться, а уже кончился. После показа все говорили, что физически ощутим холод, я тоже немного поежился, думал о морозной тьме, которая ждет уже через месяц или даже раньше, думал про свои снегоступы и треух, где искать, как надевать. Но справедливости ради, герои на экране без шапок, и ничего, воспаление легких не подхватили, так что весна к ним явно ближе, чем зима к нам. Из претензий (ну таких, умеренных), разве что какие-то явные проблемы сценария, особенно в последней трети фильма. Ну или может, я просто уже устал смотреть кино о том, как девочка ищет своего беспутного и часто уже мертвого папу. Других претензий нет, а первый план сверху (как сон или птичий полет) вообще топ.

Про режиссерский дебют Евгении Громовой, вдохновленный популярной песней Сальваторе Адамо «тонбалянеж» (сама песня, увы, с экрана не звучит) как-то сложно формулировать. Сразу после просмотра захотелось раздеться до трусов, налить себе бокал красного и срочно написать что-то пронзительное. Очевидно, придется потащить на «Падает снег» друзей и часто пересматривать, чтобы понять как и зачем он был сделан. В золотую коллекцию. После показа на обсуждении его кто-то даже назвал «фильм-космос». Согласен. Последний раз у меня такое было на отечественной картине «Почему ты?» с Воробьевым. Тоже, кстати, про любовь в Петербурге.  #маяк

«Малика» Натальи Уваровой. Еще одна «брачная история» (на сей раз из мира традиционных ценностей). Не в последнюю очередь поэтому, кажется, с религиозной тщательностью следующий традициям трёхактной годдивудской драматургии, всё на месте: «препятствия», «ложные победы» и прочее. Душещипательная история, погружающая западного зрителя в тонкости мусульманских норм развода и проживания детей с родителями (среди казахстанских ингушей). Отличные актерские работы, прекрасно снято. Вообще, не докопаешься, очень цельный фильм, и судьба у него фестивальная складывается предсказуемо чудесно. Но почему же грустно от того, что такие прекрасные женщины снимают кино о том, что выпендривайся не выпендривайся, а всё будет папа скажет. Сталин очень к месту упомянут. Традиции, ценности, иерархия, правила для всех. Получите и распишитесь. Квадратно, супер. #маяк

«Мороз» Семёна Серзина. Краудфандинговый фильм по пьесе Стешика. Два друга — Василь и Костян — везут тело третьего, Сани Поролона, на сельское кладбище в лютый мороз, к бабушке. Берем рассказ Толстого «Хозяин и работник», ту серию «Сопрано», где они бегают по зимнему лесу, и еще немного «Зеленого слоника», наверно. И вот — перед нами метафора общественной жизни в России, уместившаяся в одну заглохшую посреди зимней дороги «буханку». Наша родная эсхатология и стихийный селфхарм. Хорошо хоть, встреченная лисичка не шепчет: chaos reigns. Но и без того дико страшно: под Егора Летова два живых пока еще человека тащат в мешке для подарков мертвеца. Долгая счастливая жизнь каждому из нас. Мам, а можно я в этом автобусе не поеду? #маяк

«Фьорд» Кристи Мунджиу. Странно это писать на фестивале отечественного кино, но какой невероятный, без пяти минут гениальный фильм «Фьорд» нашего любимого (ну хорошо, одного из любимых) румынского режиссера Кристи Мунджиу. Боялся, что это будет кино про ювенальную юстицию и опеку в далекой Норвегии, про крах европейских ценностей. Про либертарианские и консервативные расклады. А оказалось, что это про нас про всех. Про власть в самом широком смысле этого слова, про государство и про религию. И про любовь. Мунджиу — четкий чувак, он всё просто рассказывает. И про насилие и про монополию на насилие, которой обладают государство, семья, общественные институции. Всё очень образно и очень буквально одновременно. Вот есть христианин Михай Георгиу (архангел Михаил и Георгий Победоносец в одном лице; он, конечно, не справляется) и есть его семья с пятью детьми. Есть жена Лисбет, которая присматривает за трупами и утешает скорбящих. Есть условный Египет, от которого все они бегут в Пасху (и это современная Норвегия! если уж она в таком ахтунге, то подумайте про свой собственный египет и государство, которое так хочет вас оберегать). Есть дети и соседи (важная девочка Нора, или Нура, то есть, сокращенно Норвегия), с которой дружат дети Михая и Лисбет. Нора учит новых друзей, что важно уметь скрываться от власти. Например, вовремя сигануть в окно. Знать, как именно дашь дёру (для меня именно она главная героиня на самом деле). Смешно, что одна из первых фраз фильма: «У нас тут Дракулы нет». А ведь это именно что фильм про Дракулу, про его кровопотребление и магнетизм, про суть демонического притяжения власти, про вампирическую общность, которую власть дает. И про борьбу с этой упырской властью капитала и устоев (неважно каких: в фильме просто не принимают отличных, и мы хорошо знаем, как с ними расправляются). Уверен, что у нас будут читать этот фильм как высказывание о бесовской сути западных институций, но ведь он куда общее. Он про греховность государства и власти как таковых. Про иллюзорность типично русского «всякая власть от Бога». Нет, всякая власть на Земле — от дьявола, — настаивает Мунджиу. Согласен. У нас, кстати, это исторически особенно хорошо понятно. У нас староверческие (в широком смысле) костры не затухают. Греховность помыкания человека человеком предъявлена зрителю подробно и объемно: от госаппарата, частью которого становятся норвежская школа и службы опеки, до той самой «традиционной семьи», которой мы сопереживаем весь фильм. Христиане, эти вечные жертвы зрелищного Колизея, ведь тоже часто про власть. Да, божественную, но все же власть. Вот они, по традиции смиренно натерпевшись в рождество от Ирода, бегут на пасху, как евреи от фараонов, но религия — это же иерархия, а умнейший Мунджиу даже тут продолжает настаивать, что всякая власть от беса, если нет за ней любви, которая долготерпит, всё прощает и не перестаёт. Без любви нет и Христа. Без него глухие правила, кодекс — это просто ад. Ужас формальности и греха. Те самые рамки закона, о которых нам любят напоминать, как будто они нас спасут. От чего спасут? Разве что от божественной лавины, которая по-настоящему никогда не дойдет до получателя. Финал — это отвал башки. Хождение по воде, спасение, операция по вылавливанию человеков в зрительном зале. Через «я тебя люблю» и ничего другого. Великий и умный фильм. #маяк

Подходит к концу конкурсная программа «Маяка».
Вчера была «Вся эта любовь» Геннадия Островского и Виктории Мокеровой, еще одна петербургская по сеттингу история про лютую страсть. Модный ресторатор в исполнении Данилы Козловского клянется в вечной любви пробегающей мимо по набережной канала Грибоедова инопланетянке, та предсказуемо теряет от этого обещания голову (в прямом примерно смысле), и потом все очень душещипательно страдают. Островский очень опытный сценарист, но я бы не преуменьшал вклад в картину его соавтора по режиссуре и по совместительству исполнительницы главной роли Мокеровой (та самая инопланетянка; по фильму — из Калининграда). Также на втором плане замечены Паулина Андреева (в роли парикмахерши; хорошая партия дл ресторатора, но не тут то было) и Александр Робак, который катается на инвалидной коляске (в роли мужа Андреевой). Не спрашивайте, как это всё вышло. Долго объяснять. Фильм дикий, из тех, что лучше еще сто раз увидеть, чем один раз пересказать.

Сегодня с утра был «Голем» Александра Котта. Отечественная попытка нагнать чешскую «Раскрашенную птицу», если «Иди и смотри» Элема Климова и «Радуга» Марка Донского уже не трогают. Большое черно-белое испытание для нервной системы любого зрителя.

Ну и наконец, только что показали «Ваню» Клавдии Коршуновой. Нежное и очень надежное в своей нежности кино взросления. Про мальчика Ваню из деревни Заборье Костромской области. Ванину маму играет супруга Юры Борисова Анна Шевчук (отличная роль). Сам Борисов тоже появляется на экране, но главное не в этом. Прекрасно, что дебютантке Коршуновой удается сплести паутинку не сюжета даже, а какой-то живо дышащей весенней северно-русской сельской реальности. Со сказочным змеем всплывшим из реки, с плодотворными поисками общности, какими-то узнаваемыми героями и оправданно оптимистичным финалом. Короче, отдохнул на фильме сердцем, очень доволен. Прекрасная и совсем другая работа Кати Смолиной (такой она разнообразный оператор, диву даюсь). Остался «Видеопрокат» Никиты Троценко. Ждем. #маяк

Собственноручно вручил призы прессы на «Маяке». Спасибо администрации фестиваля за доверие. И «Бомборе» за ценные награды: приз — 365 книг! Очень рад, что мы с дорогими моими коллегами устроили тотальную демократию (есть недовольные; опасное меньшинство), а награды при этом ушли в хорошие руки — Клавдии Коршуновой (полный метр) и Кириллу Верхозину (короткий метр).

Важно напомнить, что фильм Жени Казанкиной про сов («Город сов») можно будет увидеть на «Послании к человеку», в международном конкурсе.