«Космо, куда мы едем?»
Посмотрел не виденный прежде Remote Control (1988). Долго к нему шел, но зато и радости с избытком. Кино о том, как трудно найти «Украденные поцелуи» в сетевом американском видеопрокате. Сравните видеополку с той, что в Climax у Ноэ (сразу же захотелось «Месть нердов» пересмотреть). Помнится, в «Люмьере» на Ломоносова проблем с Трюффо не было, а вот одевались побледнее, конечно, да и вавилоны такие на головах не крутили.
Посмотрел не виденный прежде Remote Control (1988). Долго к нему шел, но зато и радости с избытком. Кино о том, как трудно найти «Украденные поцелуи» в сетевом американском видеопрокате. Сравните видеополку с той, что в Climax у Ноэ (сразу же захотелось «Месть нердов» пересмотреть). Помнится, в «Люмьере» на Ломоносова проблем с Трюффо не было, а вот одевались побледнее, конечно, да и вавилоны такие на головах не крутили.
❤22🔥2
Культурные люди думают о месте Белы Тарра в истории кино. Тут почему-то меня тревожит такая информация: когда-то во времена пленки кинокопия «Сатанинского танго» весила примерно два мешка цемента, килограммов сто. А сколько весит тот линк, по которому фильм смотрят в кино сегодня? Кажется, это облегчение было с Тарром физиологически несовместимо, вот он и бросил снимать 15 лет назад в самый разгар цифровой революции. А факт его физической смерти теперь уже превратился в какой-то печальный постскриптум то ли к этой самой революции, то ли к вручению Нобеля Краснахоркаи.
❤27💔10👍3
Доктор, я сходил на «Буратино», и мне понравилось.
Плюсы очевидны. И песни Рыбникова удалось перезаписать в новых аранжировках культурно (не противно, не стыдно, за что спасибо). И художественные цеха отработали очень талантливо и слаженно, на пять с плюсом. Мне нравится, что довольно мрачным всё получилось, а пластика самого Буратино трогательно отсылает к хоррорам (все эти сцены с головой, как у девочки Риган из «Экзорциста»). Важно и то, что роскошные костюмы и декорации (по-хорошему театральные) удалось выгодно снять. Режиссер Волошин с оператором Жуковым молодцы, есть возможность всё это богатство рассмотреть хорошенько. Кастинг тоже на загляденье, хотя Федор Сергеевич Бондарчук stole the show и у Яценко (ему попросту не хватает сцен, какой-то предыстории что ли), и у компьютерного гомункулуса с его тараканами, да и у остальных. Впрочем, все участники с удовольствием дурачатся в кадре и, очевидно, надеются, что их партии в следующих фильмах будут расширены (особенно жду возвращения Мосина в роли мясника).
И тут стоит перейти к единственной по-настоящему большой проблеме этого проекта. Бесконечность в виде двух заявленных сиквелов — это довольно страшное обременение для условной адаптации нетолстого первоисточника. Сценарий написан талантливыми и страшно профессиональными людьми, которые усиленно поработали (умудрились родить, убить и воскресить деревянную куклу). Им приходится бежать во все актуальные стороны сразу: и про инклюзию поговорить (не спорю, полезно), и про абьюзивные отношения в маленьких творческих коллективах, и про то, как важно остаться самим собой (не зря наш герой все силы отдает самоопределению — поет песню о том, как его зовут), лишь бы было, что через пару лет обсудить. Но большой идеи не нашлось. Разве что рассуждения о том, что деревянное тоже может быть вполне себе настоящим. Их хочется выдать за довольно очевидную саморефлексию российской киноиндустрии: да, вот такая я, ножичком выструганная, на шарнирах, но бегаю резво, куртки собираю, песенки пою, папу (то есть, зрителя) люблю, как бы мне стать живой? Что ж, индустрия, ты, хоть и деревянная, но, спору нет, живая, не грусти, не вешай нос.
Теперь о наболевшем — о сборах. «Простоквашино» я не смотрел (боюсь немного), но у них чуть побольше, чем у «Буратино», при примерно одинаковой росписи и количестве экранов. У второго «Чебурашки» сборы, конечно, кратно выше, но при кратном же превосходстве в экранах (судя по нашему ближайшему мультиплексу, его еще и ставят в самых больших залах). Не значит ли это, что зрителю на каникулах (как и мне) примерно все равно что смотреть?
Плюсы очевидны. И песни Рыбникова удалось перезаписать в новых аранжировках культурно (не противно, не стыдно, за что спасибо). И художественные цеха отработали очень талантливо и слаженно, на пять с плюсом. Мне нравится, что довольно мрачным всё получилось, а пластика самого Буратино трогательно отсылает к хоррорам (все эти сцены с головой, как у девочки Риган из «Экзорциста»). Важно и то, что роскошные костюмы и декорации (по-хорошему театральные) удалось выгодно снять. Режиссер Волошин с оператором Жуковым молодцы, есть возможность всё это богатство рассмотреть хорошенько. Кастинг тоже на загляденье, хотя Федор Сергеевич Бондарчук stole the show и у Яценко (ему попросту не хватает сцен, какой-то предыстории что ли), и у компьютерного гомункулуса с его тараканами, да и у остальных. Впрочем, все участники с удовольствием дурачатся в кадре и, очевидно, надеются, что их партии в следующих фильмах будут расширены (особенно жду возвращения Мосина в роли мясника).
И тут стоит перейти к единственной по-настоящему большой проблеме этого проекта. Бесконечность в виде двух заявленных сиквелов — это довольно страшное обременение для условной адаптации нетолстого первоисточника. Сценарий написан талантливыми и страшно профессиональными людьми, которые усиленно поработали (умудрились родить, убить и воскресить деревянную куклу). Им приходится бежать во все актуальные стороны сразу: и про инклюзию поговорить (не спорю, полезно), и про абьюзивные отношения в маленьких творческих коллективах, и про то, как важно остаться самим собой (не зря наш герой все силы отдает самоопределению — поет песню о том, как его зовут), лишь бы было, что через пару лет обсудить. Но большой идеи не нашлось. Разве что рассуждения о том, что деревянное тоже может быть вполне себе настоящим. Их хочется выдать за довольно очевидную саморефлексию российской киноиндустрии: да, вот такая я, ножичком выструганная, на шарнирах, но бегаю резво, куртки собираю, песенки пою, папу (то есть, зрителя) люблю, как бы мне стать живой? Что ж, индустрия, ты, хоть и деревянная, но, спору нет, живая, не грусти, не вешай нос.
Теперь о наболевшем — о сборах. «Простоквашино» я не смотрел (боюсь немного), но у них чуть побольше, чем у «Буратино», при примерно одинаковой росписи и количестве экранов. У второго «Чебурашки» сборы, конечно, кратно выше, но при кратном же превосходстве в экранах (судя по нашему ближайшему мультиплексу, его еще и ставят в самых больших залах). Не значит ли это, что зрителю на каникулах (как и мне) примерно все равно что смотреть?
❤25💔9🔥6💅2
Составил себе на прошедшую уже сонную неделю плейлист добрых и хороших фильмов, в которых далеко не всегда действуют добрые и хорошие люди (на самом деле у меня такой списочек давно уже есть, но фильмы из него я почему-то смотрел редко; по каким-то сугубо бытовым причинам в основном, по глупости и нерадивости). Статистически в листе ожиданий преобладают американские фильмы восьмидесятых-девяностых. Картины с Мелани Гриффит, Мег и Дженнифер Тилли, маленькой Кристиной Риччи или чуть подросшей Дрю Бэрримор, Джеффом Дэниелсом, ну, и сами вставьте дальше уместные имена…
К чему я это? К тому, что режиссером недели в нашем домохозяйстве с большим отрывом стал Ричард Бенджамин. Раньше о его существовании я знал в основном по фильмам «Моя мачеха — инопланетянка» (уверен, вы тоже видели, смеялись, были растроганы), «Маленького Никиту» смотрел из-за любви к шпионам и интереса в Риверу Фениксу, ну, и «Мой лучший год» (1982) я всем, кому можно, показываю (просто потому, что он без особого ада и даже с некоторой романтизацией рассказывает о проблемах алкоголизма в творческих профессиях; там феерический Питер О’Тул). Но, товарищи дорогие, у него ведь, что ни фильм — то праздник. И «Долговая яма» (1986), и «С луной наперегонки» (1984), и «Русалки» (1990), и «Карманные деньги» (1994), и даже дикая, как роман Даниелы Стил, «Миссис Уинтерборн» (1996) — это такое кино, с которым не страшно котика на время отпуска оставить. Оно заодно еще и цветы польет, мусор вынесет. Бенджамину даже про БМП «Брэдли» и перекосы военного госзаказа (как в случае с «Пентагоновскими войнами») удается рассказывать с какой-то теплотой что ли. Мало кто так может. Короче, посмотрите, если, как и я, не видели.
К чему я это? К тому, что режиссером недели в нашем домохозяйстве с большим отрывом стал Ричард Бенджамин. Раньше о его существовании я знал в основном по фильмам «Моя мачеха — инопланетянка» (уверен, вы тоже видели, смеялись, были растроганы), «Маленького Никиту» смотрел из-за любви к шпионам и интереса в Риверу Фениксу, ну, и «Мой лучший год» (1982) я всем, кому можно, показываю (просто потому, что он без особого ада и даже с некоторой романтизацией рассказывает о проблемах алкоголизма в творческих профессиях; там феерический Питер О’Тул). Но, товарищи дорогие, у него ведь, что ни фильм — то праздник. И «Долговая яма» (1986), и «С луной наперегонки» (1984), и «Русалки» (1990), и «Карманные деньги» (1994), и даже дикая, как роман Даниелы Стил, «Миссис Уинтерборн» (1996) — это такое кино, с которым не страшно котика на время отпуска оставить. Оно заодно еще и цветы польет, мусор вынесет. Бенджамину даже про БМП «Брэдли» и перекосы военного госзаказа (как в случае с «Пентагоновскими войнами») удается рассказывать с какой-то теплотой что ли. Мало кто так может. Короче, посмотрите, если, как и я, не видели.
❤31🔥8🎉3
Мне очень нравится, что в новом Джармуше на полке у Тома Уэйтса стоит сборник Мандельштама с вынесенным на корешок названием «Чернозём». Довольно смертоносное стихотворение из воронежских тетрадей задает фильму понятный тон, жаль только, что эту выходку остроумного папаши, проколовшегося с ролексом, дети — ни трогательный сын с болоньезе в банке, ни саркастичная дочь — не способны понять. Он-то хотел их запугать да разжалобить, а им хоть кол на голове теши. Надо понимать, издержки воспитания. Насос работает у бати, и ладно.
👍14😁8
Чернозем
Переуважена, перечерна, вся в холе,
Вся в холках маленьких, вся воздух и призор,
Вся рассыпаючись, вся образуя хор, —
Комочки влажные моей земли и воли...
В дни ранней пахоты черна до синевы,
И безоружная в ней зиждется работа —
Тысячехолмие распаханной молвы:
Знать, безокружное в окружности есть что-то.
И все-таки, земля — проруха и обух.
Не умолить ее, как в ноги ей ни бухай:
Гниющей флейтою настраживает слух,
Кларнетом утренним зазябливает ухо...
Как на лемех приятен жирный пласт,
Как степь лежит в апрельском провороте!
Ну, здравствуй, чернозем: будь мужествен, глазаст...
Черноречивое молчание в работе.
Апрель 1935
[«Черноречивое молчание в работе» — хороший был бы заголовок для книги про Джармуша]
Переуважена, перечерна, вся в холе,
Вся в холках маленьких, вся воздух и призор,
Вся рассыпаючись, вся образуя хор, —
Комочки влажные моей земли и воли...
В дни ранней пахоты черна до синевы,
И безоружная в ней зиждется работа —
Тысячехолмие распаханной молвы:
Знать, безокружное в окружности есть что-то.
И все-таки, земля — проруха и обух.
Не умолить ее, как в ноги ей ни бухай:
Гниющей флейтою настраживает слух,
Кларнетом утренним зазябливает ухо...
Как на лемех приятен жирный пласт,
Как степь лежит в апрельском провороте!
Ну, здравствуй, чернозем: будь мужествен, глазаст...
Черноречивое молчание в работе.
Апрель 1935
[«Черноречивое молчание в работе» — хороший был бы заголовок для книги про Джармуша]
🔥20🙏5❤2
К старому новому году хочется приурочить упоминание Ник-энд-Норы (Уильяма Пауэлла и Мирны Лой в ролях Ника и Норы соответственно). Не так уж часто The Thin Man (1934) и его многочисленные продолжения попадают в списки важных рождественско-новогодних кинокартин, а между тем, это такая роскошь. Посмотрел — и сразу хочется купить себе набор одноименных бокальчиков «никаноров», разлить по ним сухой мартини, чтобы с утра поскорее водрузить на голову грелку со льдом и начать с начала. Следующие праздники обязательно так и проведу. Календарь вращается, вечные ценности остаются.
❤30❤🔥1
География кино. Вышедший на днях русскоязычный трейлер фильма «Нормал» заставил вспомнить не только про режиссера Бена Уитли (господи, да ведь я даже «Мег 2» еще не сподобился посмотреть), но и о том, что Нормал — это давно знакомая кинолокация.
Во-первых, есть трогательный (такой Иван Соснин в американских обстоятельствах) «Побег из Нормала» Эдварда Цвика, где Мег Тилли бежит из славного городка от мужа-абьюзера (тот совсем ку-ку; требует раздобыть на десерт флан, машет кулаками) и в итоге добирается до Аляски. А во-вторых, родом из Нормала, штат Иллинойс, был главный герой сатирической ленты «Пентагоновские войны» Ричарда Бенджамина (я его пропагандировал на праздниках).
Хорошо бы нам в российском кино тоже какой-то такой город завести. Бологое, например.
Во-первых, есть трогательный (такой Иван Соснин в американских обстоятельствах) «Побег из Нормала» Эдварда Цвика, где Мег Тилли бежит из славного городка от мужа-абьюзера (тот совсем ку-ку; требует раздобыть на десерт флан, машет кулаками) и в итоге добирается до Аляски. А во-вторых, родом из Нормала, штат Иллинойс, был главный герой сатирической ленты «Пентагоновские войны» Ричарда Бенджамина (я его пропагандировал на праздниках).
Хорошо бы нам в российском кино тоже какой-то такой город завести. Бологое, например.
☃10🤓5🤯3🍾2
В качестве совладельца дачного теннисного стола посмотрел (с другими совладельцами) «Марти Великолепного». Увлекательная картина, фактически римейк Uncut Gems (что слегка снижает накал происходящего, ведь мудачества 23-летнего героя неизбежно выглядят чуть менее драматично, чем мудачества 50-летнего). Любимый момент в фильме (надеюсь, не спойлер) — там, где Шаламе дарит маме кусок египетской пирамиды со словами, что, дескать, «мы, евреи, ее строили». Вся остальная развлекательная часть тоже очень симпатичная: Феррара, собачка, Лопатин, Пэлтроу, венгр Клецки, модная в сезоне тема вампиризма и прочее. Но это всё уже было и, получается, что другой брат Сэфди в The Smashing Machine все-таки радикальнее выступил, хоть и провалился по сути.
На этой неделе хочется связать настольный теннис с Сергеем Эйзенштейном, чей «Броненосец Потемкин» вдруг выходит в кинотеатры (судьбы военно-морского флота, кстати, тоже в тему). Для этого нужно отмотать календарь на век назад, когда продвижением советского классика в Британии занимался аристократ, монтажер и продюсер первых фильмов Хичкока Айвор Монтегю.
Этот неутомимый кинематографист в свое время был и блестящим игроком в пинг-понг. Даже организовал британскую федерацию этого спорта. Кроме того он был пламенным борцом с несправедливостью, членом местной компартии. Снимал кино о войне в Испании. В общем, в конце 1930-х он неизбежно попал в поле зрение советского военного атташе Симона Кремера, вербовавшего информаторов в кругах британской аристократии. Шпионскую сеть Кремера — точнее, самых известных ее участников — потом назовут «Кембриджской пятеркой». Был ли Монтегю эффективным агентом, неизвестно. Но в Москве у него было свое кодовое имя — INTELLIGENTSIA. Ценности Айвору добавляло то, что его брат Юэн Монтегю служил в адмиралтействе (где-то рядом с Яном Флемингом). Во время войны этот офицер морской разведки прославился операцией «Мясной фарш», в ходе которой немецкое командование ввели в заблуждение о фактическом месте высадки союзников в Италии (вместо Сицилии Гитлеру тогда продали Сардинию и Грецию, что позволило сократить потери). Ищите фильмы о «Мясном фарше» на IMDB; начинайте со старого «Человек, которого никогда не было», Рональда Нима.
Короче, Айвор Монтегю любил настольный теннис в интересном месте и в интересное время (и родственники у него были интересные). Самое трогательное в том, как его страстное увлечение — пинг-понг — вводило в ступор офицеров МИ-5, перлюстрировавших корреспонденцию Монтегю в поисках утечек. В переписке в болгарскими фанатами игры режиссер-коммунист обсуждал проблемы целлюлозных шариков и оптимальный вес ракеток, а отдел аналитики ломал голову над тем, что на самом деле имеют в виду спортсмены. Что тут скажешь: играйте в настольный теннис, любите кино, пишите письма мелким почерком.
На этой неделе хочется связать настольный теннис с Сергеем Эйзенштейном, чей «Броненосец Потемкин» вдруг выходит в кинотеатры (судьбы военно-морского флота, кстати, тоже в тему). Для этого нужно отмотать календарь на век назад, когда продвижением советского классика в Британии занимался аристократ, монтажер и продюсер первых фильмов Хичкока Айвор Монтегю.
Этот неутомимый кинематографист в свое время был и блестящим игроком в пинг-понг. Даже организовал британскую федерацию этого спорта. Кроме того он был пламенным борцом с несправедливостью, членом местной компартии. Снимал кино о войне в Испании. В общем, в конце 1930-х он неизбежно попал в поле зрение советского военного атташе Симона Кремера, вербовавшего информаторов в кругах британской аристократии. Шпионскую сеть Кремера — точнее, самых известных ее участников — потом назовут «Кембриджской пятеркой». Был ли Монтегю эффективным агентом, неизвестно. Но в Москве у него было свое кодовое имя — INTELLIGENTSIA. Ценности Айвору добавляло то, что его брат Юэн Монтегю служил в адмиралтействе (где-то рядом с Яном Флемингом). Во время войны этот офицер морской разведки прославился операцией «Мясной фарш», в ходе которой немецкое командование ввели в заблуждение о фактическом месте высадки союзников в Италии (вместо Сицилии Гитлеру тогда продали Сардинию и Грецию, что позволило сократить потери). Ищите фильмы о «Мясном фарше» на IMDB; начинайте со старого «Человек, которого никогда не было», Рональда Нима.
Короче, Айвор Монтегю любил настольный теннис в интересном месте и в интересное время (и родственники у него были интересные). Самое трогательное в том, как его страстное увлечение — пинг-понг — вводило в ступор офицеров МИ-5, перлюстрировавших корреспонденцию Монтегю в поисках утечек. В переписке в болгарскими фанатами игры режиссер-коммунист обсуждал проблемы целлюлозных шариков и оптимальный вес ракеток, а отдел аналитики ломал голову над тем, что на самом деле имеют в виду спортсмены. Что тут скажешь: играйте в настольный теннис, любите кино, пишите письма мелким почерком.
❤32❤🔥8🔥7👍3