Недавно вступили в силу изменения закона о защите русского языка в публичной коммуникации.

Я, конечно, пошутила, что теперь не блогер, а народная вещательница, но! Если убрать шутки в сторону, то мне абсолютно понятна давно назревшая необходимость принятого решения. И неуместный сарказм и публичные истерики здесь ни к чему.

По этому поводу у меня пара слов:

Мы ведь все заметили, что кафе с названием Coffee Time, магазин Style Zone или футболка с надписью Live, Laugh, Love стали казаться чуть более «стильными», чем их аналоги на русском? А ещё стало сложно найти одежду с принтом на русском языке, и даже на школьных тетрадях — сплошные англицизмы. Ну давайте честно: было время, когда для похода в магазин выбирали не авоську или синий пакет на 30 литров, а именно пакет с надписью Marlboro. Было дело?)

Это не случайно так вышло: сработал сложный микс маркетинга, психологии и культурных кодов.

Конец 1980‑х — начало 1990‑х: открытие границ и приток зарубежных товаров создали устойчивую связь: английское = современное, качественное, статусное.

Английский язык навязывали как символ доступа к мировой культуре, моде и технологиям. Эта установка закрепилась в сознании и до сих пор работает на уровне ассоциаций.

Бренды стали использовать английский, чтобы:
- подчеркнуть международный характер бизнеса (даже если он локальный);
- привлечь молодёжь, для которой английский — часть цифровой культуры (соцсети, игры, музыка);
- создать образ премиальности без серьёзных вложений — одно слово на английском сразу «поднимает» ценник в восприятии.

Английские слова часто короче русских аналогов: Sale вместо «распродажи» или Open вместо «открыто». Это удобно для дизайна вывесок и принтов — экономит место.

Для подростков и молодёжи английский на одежде — способ показать причастность к глобальным трендам и индивидуальность («я не как все»). И не важно, что многие вообще не в курсе реального перевода фразы на их футболке.

Однако использование английских слов и надписей на вывесках, одежде и в других сферах может нести ряд рисков для русского языка и языковой культуры. Каких?

1. Вытеснение русских аналогов. Когда английские слова или фразы становятся модными и престижными, они заменяют устоявшиеся русские эквиваленты. Это приводит к постепенному сокращению активного словарного запаса русского языка и снижению частоты употребления его собственных слов.

2. Чрезмерное увлечение иностранными словами  может привести к тому, что люди будут меньше использовать богатство и разнообразие русского языка. Это особенно заметно среди молодёжи, которая предпочитает англицизмы из‑за их «современности» или «престижности», не всегда понимая их точного значения. В результате речь становится менее точной и выразительной.

Но это не все опасности.

3. Некоторые заимствованные слова  используются как универсальные заменители более точных русских выражений. Например, вместо развёрнутых описаний или сложных конструкций люди начинают прибегать к кратким англицизмам, что упрощает коммуникацию, но снижает культурную и смысловую глубину языка. Речь становится скудной. Гражданину сложно написать «Я так думаю» или «Это моё мнение», и он пишет дебильное «ИМХО».

Также есть риск, что слова вроде «хайп» или «кринж» станут «губками», описывающими разные явления без конкретных характеристик, что демонстрирует речевую бедность. Уже сейчас доктора филологических наук вынуждены публично заявлять, что использование в сочинениях по русскому языку слов «краш» или «кринж» — грубая речевая ошибка! А выпускник в моменте хлопает глазками и не знает, как передать то, что он имел в виду, по‑русски.

4. Кроме того, мода на иностранные слова формирует ощущение элитарности у тех, кто их использует, и создаёт дистанцию между разными социальными группами.

5. Ну и самое главное: язык тесно связан с национальной идентичностью и культурой. Активное заимствование иностранных элементов может привести к постепенной утрате уникальности русского языка и ослаблению его роли как носителя культурных традиций.

Есть англицизмы и сокращения, которые меня особенно раздражают, если звучат из уст взрослого человека, — это «изи», «инсайт» и, как вы уже поняли, «ИМХО». У меня глаз дёргается, когда я это вижу или слышу. Как будто бы их «ИМХО» вообще не предполагает альтернативную точку зрения.

Да, раздражаться плохо, я над собой работаю, но о прогрессе пока говорить рано.

У вас не так? Какие словечки вызывают нервный тик?)

Может самое время прикрутить газовый винтик?

Товарищи, действия Трампа несут для него огромные политические риски. То, что прокатило с Венесуэлой, не прокатывает с Ираном.

Во‑первых, ему грозит падение рейтингов. По данным соцопросов, решение о начале военных действий против Ирана не пользуется популярностью у американцев. Например, по данным CNN, 59 % опрошенных выступили против конфликта, а опрос Gallup показал, что большинство американцев в конфликте Израиля и Палестины поддерживают последнюю.

Во‑вторых, есть риск поражения на промежуточных выборах в Конгресс, которые запланированы на ноябрь 2026 года.
Давайте вспомним, на чём Трамп строил свою предвыборную кампанию: обещал мир на земле и сделать Америку снова великой. Ага, видим.

В‑третьих, уже наблюдается раскол в администрации и среди республиканцев. Некоторые выразили недовольство действиями Трампа. Например, конгрессмен Томас Мэсси и бывший конгрессмен Марджори Тейлор Грин выступили против операции. Бывший советник Трампа Стив Бэннон прогнозировал потерю поддержки из‑за конфликта.

В‑четвёртых, демократы не упустят шанса! Они уже обвиняли Трампа в том, что администрация не поставила их в известность перед началом операции, а также требовали чёткого обоснования действий и плана, который поможет избежать затяжного конфликта. Они пытались использовать закон о военных полномочиях (резолюцию времён войны во Вьетнаме), чтобы ограничить действия президента, и только из‑за большинства республиканцев в Конгрессе это не удалось.

Демократы активно критикуют Трампа за начало военных действий без одобрения Конгресса, ссылаясь на Конституцию США, которая даёт право объявлять войну только законодательному органу. Однако, согласно закону о военных полномочиях, президент может вести боевые действия в течение 60 дней без одобрения Конгресса — при условии, что эти действия были «неизбежными». Далее он обязан прекратить боевые действия.

Так что времени у него немного.

При этом в 1999 году Билл Клинтон наплевал на все законы и продолжил боевые действия против Югославии по истечении 60‑дневного срока, предусмотренного Резолюцией.
Конгресс выражал неодобрение таким действиям, но попытки передать дело в суд не увенчались успехом. Там ещё и весь альянс НАТО поучаствовал, что добавило смелости Клинтону.

А вот как поступит Трамп, будет зависеть от ряда факторов — смотря как звёзды сойдутся.

Главный гинеколог Европы вчера заявила:

«Если в 1990 году треть электроэнергии Европы вырабатывалась на атомных электростанциях, то сегодня эта доля составляет всего около 15%. Но отказ Европы от надёжного и доступного источника энергии с низким уровнем выбросов был стратегической ошибкой».


А как же так вышло?

Дело в том, что снижение доли атомной энергии — не случайность, а результат сознательной политики ряда европейских стран. И ключевую роль в ней сыграли «зелёные».

Движение против атомной энергетики зародилось ещё до Чернобыльской аварии 1986 года, но катастрофа усилила его влияние. По факту «зелёные» использовали аварию на Чернобыльской АЭС в своих целях. В Германии, например, партия «Зелёных» (Союз 90/Зелёные) сформировалась якобы как реакция на эту трагедию. В Швеции протестное движение против ядерной энергетики, возникшее после Чернобыля, способствовало созданию Партии зелёных, которая с тех пор включает отказ от АЭС в свою программу.

В Германии «зелёные» последовательно выступали за отказ от атомной энергетики. В 1998–2005 годах, будучи частью коалиционного правительства, они добились запрета на строительство новых реакторов и принятия плана закрытия существующих АЭС к 2022 году.

После аварии на японской АЭС «Фукусима» в 2011 году правительство Ангелы Меркель ускорило процесс: было решено закрыть половину немецких АЭС к концу 2021 года, а остальные — к 2022 году. Решение поддержали почти все фракции бундестага — 82% депутатов.

Одной из ключевых фигур в этом процессе стал Роберт Хабек — лидер «Зелёных» и министр экономики и окружающей среды в правительстве Шольца. Он был последовательным противником развития АЭС.

«Зелёные» использовали несколько стратегий:

1. Лоббирование и участие в коалиционных правительствах. В Германии партия входила в правящие коалиции, что позволяло продвигать свои инициативы через законодательные органы.

2. Общественное давление и мобилизация. Активисты организовывали протесты, кампании в СМИ и работали с населением, акцентируя внимание на рисках аварий, проблемах с утилизацией отходов и потенциальном распространении ядерного оружия.

«Зелёные» продвигали идею, что атомная энергетика несовместима с концепцией устойчивого развития и «зелёного» перехода. Они противопоставляли ей возобновляемые источники энергии (ВИЭ), которые рекламировали как более безопасные и экологичные альтернативы.

Экологические организации, такие как Greenpeace (признана в России нежелательной организацией), проводили провокационные акции — например, эти дурачки проникали на территории АЭС, чтобы продемонстрировать обществу уязвимость объектов и якобы привлечь внимание к проблемам безопасности.

В итоге к 2023 году Германия закрыла все свои АЭС, что стало значительным шагом в реализации политики «Energiewende» («энергетический переход»). Доля ВИЭ в энергобалансе страны выросла, но полностью заменить атомную энергетику они не смогли, что привело к росту зависимости от ископаемого топлива и импорту электроэнергии из других стран. (Угадайте, из каких!)

Влияние «зелёных» на политику в отношении атомной энергетики варьировалось в зависимости от страны. Например, в Швейцарии в 2016 году партия «Зелёных» предложила ускорить закрытие АЭС, но на референдуме инициатива была отвергнута — против проголосовало 54% граждан. В Финляндии же «Зелёный союз» в 2022 году стал первой партией «зелёных», которая поддержала атомную энергетику, назвав её «устойчивым источником энергии».

Таким образом, «зелёные» стали одной из ключевых сил, способствовавших сокращению доли атомной энергетики в Европе, особенно в Германии. Прикрываясь заботой о природе, эти шизики активисты фактически работали на глобалистов, имеющих цель приватизировать ресурсы планеты Земля.  И если бы их план удался, то нам бы с вами и воздух продавали.

Почему европейцы это поддерживали? Потому что у них соображалка атрофировалась- они не могут сообразить какого они пола и определиться с ориентацией, так какого адекватного анализа геополитики от них ждать?) Правительства Европы целенаправленно лепили из своих граждан аморфным маргиналов.