Исаакиевский собор в Ленинграде не подвергся прямому артобстрелу во время блокады, не потому что фашисты истинные ценители великого искусства (такое объяснение я как-то встретила на просторах интернета) а потому, что его купол они использовали как ориентир для пристрелки и корректировки огня.

Исаакиевский собор — одно из самых высоких зданий в городе, а его позолоченный купол был хорошо заметен на горизонте даже в условиях военного времени. Немецкая артиллерия, размещённая в районе Пулковских высот, использовала купол как фиксированную точку для прицеливания и корректировки обстрелов по другим целям в городе.

Разрушение такого важного визуального ориентира могло бы осложнить ведение огня, поэтому немцы избегали прямых попаданий в собор.

Однако, сохранению собора способствовали и меры принятые руководством города:

В июле 1941 года купол и звонницы Исаакиевского собора покрасили серой масляной краской, чтобы сделать его менее заметным с воздуха и с земли. Это было частью масштабной кампании по маскировке архитектурных доминант Ленинграда. 

Кроме того, окна собора заложили кирпичом и мешками с песком, а по периметру подняли аэростаты воздушного заграждения. 

И хотя прямых артобстрелов по самому собору не велось, здание всё же пострадало от случайных попаданий осколков и бомб, разорвавшихся поблизости. Например, в декабре 1943 года снаряд повредил одну из колонн западного портика. Также были пробиты кровля, повреждены наружная скульптура, мраморная облицовка и гранитные колонны. Внутри собора из-за сырости, холода и протечек пострадали настенные росписи, позолота и другие элементы интерьера. 

На стилобате западного портика установлена бронзовая доска с текстом:

«Это следы одного из 148 478 снарядов, выпущенных фашистами по Ленинграду в 1941–1944 гг.». 

В комментариях спросили, откуда тут капуста?

В страшные годы блокады Ленинграда, когда город оказался в кольце врага, а продовольствие стало на вес золота, жители проявили невероятную силу духа и находчивость. Одним из символов этой стойкости стали огороды, разбитые прямо в центре города — в том числе у подножия Исаакиевского собора, твам выращивали капуста, а, например, на площади Декабристов – картошку. 

Уже в марте 1942 года Ленгорисполком принял  постановление «О развёртывании огородничества в условиях блокады».

Документ предписывал:

- выделить под огороды все пригодные свободные территории в черте города (парки, скверы, пустыри, дворы, площади);
- организовать раздачу семян и инвентаря через райсоветы;
- создать при предприятиях и учреждениях огородные бригады;
- обеспечить охрану посевов от хищений;
- провести обучение горожан основам агротехники (краткие курсы при райсоветах).

Постановление стало правовой основой для массового огородничества: к лету 1942 года в Ленинграде было создано свыше 1 500 коллективных и индивидуальных огородов. Но большинство горожан ранее не занимались с/х., поэтому, наряду с агитационными плакатами, стали выпускать специальные пособия для огородников.

Свидетельства очевидцев:

Из воспоминаний Анны Петровны Ивановой (записано в 1985 году): 

"Весной 42‑го нам выдали по карточкам семена репы и брюквы. Участок дали у Исаакия — там, где сейчас газон. Землю копали вручную, ломами и лопатами. Руки в кровь, а надо рыть. Помню, соседка, учительница, всё приговаривала: „Это не земля, это наша жизнь“. Поливали из ведра, носили воду с Невы. Каждый росток берегли как дитя. Осенью собрали немного, но это спасло нас от голодной смерти."

Запись из дневника инженера Николая Семёновича Григорьева (май 1942 года): 

" Сегодня распределили участки у собора. Моя семья получила 4 квадратных метра. Посадили картофель — несколько очисток с глазками. Страшно думать, что будет, если не взойдёт. Но люди работают молча, упорно. Видел, как старушки молились у ограды, потом брались за лопаты. Это не огород — это надежда".


Воспоминание Марии Васильевны Кузнецовой (опубликовано в сборнике „Блокадные будни“, 2005 год): 

" Нас, школьниц, посылали пропалывать грядки у Исаакия. Было стыдно: в 14 лет уже седые волосы, руки как палки. Но когда видишь, как из земли пробивается зелень, — сердце радуется. Мы знали: это не просто капуста, это шанс дожить до весны. Однажды прилёт, бомбёжка. Все легли на землю, а после — снова к грядкам. Никто не ушёл".

Как организовывали работу?

1. Участки выделялись по заявкам предприятий, ЖЭКов и домохозяйств. У Исаакиевского собора размещались огороды близлежащих учреждений и жильцов окрестных домов. 

2. Семена и инструменты выдавали по спискам: чаще всего — картофель‑«глазками», семена репы, брюквы, свёклы, лука‑севка. 

3. Полив, прополка и охрана велись посменно. Дежурили даже дети — следили, чтобы никто не вырвал росток. 

4.Урожай учитывался и делился по трудовым вкладам. Часть отдавали в столовые для больных и детей.

Только в 1942 году городские огороды дали около 30 тыс. тонн овощей — это спасло тысячи жизней!
А ещё работа на земле сохраняла надежду: люди верили, шанс выжить есть!

Сегодня у Исаакиевского собора нет огородов — это вновь парадная площадь. Но история тех лет напоминает нам:
о мужестве ленинградцев, превративших камни города в плодородную почву, о том, как коллективный труд стал оружием против голода и о ценности каждого ростка, каждого килограмма овощей в условиях блокады.

Выстояли! Победили!

27 января – День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады.

В этот день, 82 года назад, советские войска в ходе операции «Январский гром» отбросили фашистов от Северной столицы, разорвав блокадное кольцо вокруг города. Вечером того же дня Ленинград праздновал и салютовал – освободителям и самому себе.

Посмотрите восспоминания жителей блокадном города.

Где‑то 9 дней звуки стрельбы и взрывов не прекращались: «Бум‑бум‑бум!», удары артиллерии сотрясали наш барак. Взрослые поговаривали, что нас вот‑вот освободят. Освобождение… Мы с Мириам не знали, что это значило. Мы просто прятались и ждали.

Утром 27 января шум прекратился. Впервые за много недель наступила полная тишина. Мы надеялись, что это и есть то самое освобождение, но как оно выглядело на самом деле, никто не знал. Все в бараке столпились у окон.
Шёл сильный снегопад.
Раньше лагерь всегда был серым: здания, улицы, одежды, люди — всё было грязным и серым. Мне казалось, что лагерь всегда объят облаком дыма.
В тот день, около 3:00 или 4:00, женщина выбежала в барак и закричала: «Мы свободны! Мы свободны! Мы свободны! Мы свободны!» О чём она? Все рванули к выходу.
Я встала на верхнюю ступень. На меня падали огромные снежные хлопья. Я видела всего несколько метров перед собой. Снег шёл весь день, накрывая грязно‑серый Освенцим ослепительно белым одеялом.
«Ты не видишь? Там кто‑то идёт?» — спросила девочка постарше.
Я пыталась разглядеть что‑то в метели. «Нет…»
И тут я увидела их. Метрах в шести от нас сквозь метель пробирались советские солдаты. Их форма была почти полностью покрыта снегом. Они молча двинулись к нам по хрустящему снегу.
Вот они подошли к нам слишком близко, и мы увидели, что они улыбаются. «Улыбаются или ухмыляются?» — я пригляделась. Да, это были точно улыбки!
Счастье и радость хлынули из нас и забили ключом!
«Мы в безопасности! Мы свободны!» — плача и смеясь, мы кинулись обнимать солдат.

«Мы свободны! Свободны!» — кричала толпа. Смех смешался со слезами облегчения. Это был звук Победы.

Советские солдаты, сами не сдерживая слёз и смеха, обнимали нас. Они угостили нас печеньем и шоколадками — самыми вкусными на свете.
Для нас это и был вкус Свободы.

Я вспомнила обещание, которое дала сама себе в первую ночь в лагере, в туалете, и поняла, что сдержала его.
Мы с Мириам выбрались из Освенцима живыми".

Это восспоминания Евы Мозес, она родилась в Румынии в еврейской семье. У нее было 2 старшие сестры Эдит и Алис, а также сестра-близняшка Мириам.

В мае 1944 года всю семью отправили в Освенцим. Близнецы особенно интересовали нацистов, следуя законам евгеники и желая добиться высокой высокой рождаемости у арийских женщин над такими детьми они проводили особые эксперименты.

Сегодня не только день освобождения Ленинграда, 27 января 1945 года советские солдаты освободили узников Освенцима.

Пост об этом и о судьбе Евы и Мириам Мозес Кор на моем канале в Максе

Блондинка с указкой в Максе

Ад на земле.

27 января 1945 года — дата, которую человечество никогда не забудет. В этот день воины Красной армии освободили концлагерь Освенцим (Аушвиц) , разорвав чудовищные оковы нацистского террора. Это был не просто военный успех — это был триумф человечности, мужества и самоотверженности советских солдат, вставших на защиту всего мира.

Лагерь, который создавался в 1940 году для политических заключённых к началу 1945 года превратился в гигантскую машину смерти площадью в 500 га.

Когда заключённые прибывали в Аушвиц, они проходили селекцию. Встречал обреченных Йозеф Менгеле он же руководил процессом. 1/10 наиболее сильных, работоспособных и обдадавших уникальными трудовыми навыками временно оставляли в живых. Остальных сразу отправляли в газовую камеру.

Здесь, под холодным взглядом нацистских надзирателей, были уничтожены более 1,1 млн человек — евреи, поляки, советские военнопленные, представители других народов.

Лагерь стал символом бесчеловечности:
• Аушвиц I — сердце адской системы;
• Аушвиц II‑Биркенау — фабрика уничтожения с газовыми камерами;
• Аушвиц III — каторжные лагеря при заводах.

Но даже в этой тьме не угасала надежда. И её принёс советский воин — освободитель, защитник, герой.

27 января 1945 года во время Сандомирско-Силезской операции, проводимой в рамках Висло-Одерской стратегической наступательной операции, Освенцим вместе с другими соседними городами был освобожден от нацистской оккупации войсками 1-го Украинского фронта под командованием маршала Ивана Конева во взаимодействии с войсками 38-й армии 4-го Украинского фронта под командованием генерал-полковника Ивана Петрова. Первыми на территорию гигантской фабрики смерти Третьего рейха вошли бойцы 115-го стрелкового корпуса 59-й армии и 106-го стрелкового корпуса 60-й армии, их глазам открылась страшная картина.

Трупы расстрелянных людей, пепел от сожженных тел, тонны волос, очков и многорядные изгороди высотой до трех метров из колючей проволоки под высоким напряжением.

Военный корреспондент газеты «Правда», известный писатель Борис Полевой в донесении от 29 января 1945 года описал технологию массового умерщвления людей и привел первые свидетельства выживших пленников Освенцима, встретивших советских солдат:

«В первые два года людей умерщвляли обычным способом, расстреливали и зарывали в больших могилах, емкостью на 200-250 человек. Сотни таких могил находится в восточной части лагеря, которую лагерники стали называть "аллеей Гитлера". В 1942-м году немцы построили два крематория, первый, в котором трупы сжигались, так же как и в Майданеке, напоминает собой внешне большой завод для выжигания извести, второй, так называемый, "конвейер смерти"… температура в печах доходила до 800°, так что трупы сгорали в них за 8 минут»

А вот что вспоминали советские солдаты:

«Мы увидели людей, похожих на скелеты, обтянутые кожей. Они смотрели на нас с недоверием, будто боялись, что это очередной обман. Но мы были здесь, чтобы спасти их. Мы — солдаты Красной армии — принесли им свободу».

— сержант Александр Шапиро, разведчик 100‑й стрелковой дивизии.

Советские воины обнаружили: оставленных нацистами склады с вещами убитых,
газовые камеры и крематории, ещё хранящие следы преступлений и около 7 тыс
тысячи измученных людей, для которых появление красноармейцев стало лучом надежды.

Солдаты Красной армии не просто освобождали — они бросились спасать.

Лейтенант Иван Мартынушкин, командир взвода 472‑го стрелкового полка, вспоминал:

«Мы раздавали хлеб, кипяток, перевязывали раны. Люди плакали, обнимали нас, пытались что‑то рассказать. Мы понимали: перед нами не просто выжившие — перед нами те, кому мы дали шанс на жизнь. Это была наша победа — победа человечности над злом».

Медики 1‑го Украинского фронта развернули полевые госпитали. К 28 января было зарегистрировано 2819 выживших. Именно эти медики буквально год назад лечили от дистрофии освобожденных ленинградцев.