Forwarded from Чернозём и Звёзды
40 дней назад ушла из жизни Саша Новоженова. К сожалению, до сих пор неизвестно похоронили ли её и, если похоронили, то где. Поэтому сегодня мы вместе с Тамарой Дондурей и Лешей Артамоновым вспоминаем Сашу на Кольте в форме текста. Наша часть посвящена Новоженовой в качестве художника-авангардиста, непримеримого спорщика и любителя модернистского дизайна. Если вам хочется публичного обсуждения, приходите сегодня в 17.00 на Винзавод, там можно послушать доклады, а после поговорить в микрофон.
«Саша внезапно возникала и так же внезапно исчезала. Многие наши беседы оставались неоконченными. Она всегда была немножко как оголенный провод — резка, спонтанна, рискованна и порой радикальна в своих суждениях. Мне казалось, что это то, что дает глубину ее текстам и одновременно с этим обуславливает их «нестабильность». С ней всегда было интересно, как и с ее текстами, но часто после оставалось больше вопросов, чем было вначале. Впрочем, это не самое плохое качество для интеллектуального продукта.
Так вышло, что в случае с Сашиными текстами я был простым потребителем. Однако у меня был опыт творческого взаимодействия с ней в плоскости искусства. Мы спорили часами. Её позиция была довольно радикальна: политизированное искусство должно искать новые способы существования вне выставочного пространства и обращаться в этом вопросе к осмыслению наследия исторического авангарда, особенно если речь идет о ситуации политической мобилизации!
Но и моя позиция в тот период не слишком отличалась. Сознательное, социально ответственное искусство должно быть готово к смерти в политическом событии. Без смерти эстетических амбиций сложно надеяться на политические достижения. Ища возможности отклика на ситуацию, мы сделали несколько встреч «Педагогической поэмы» внутри московского лагеря Occupy, а после вместе с активистами из Российского социалистического движения включились в организацию уличной активности. Надо ли говорить, что Саша была очень сильно вовлечена в происходящее, став главной художницей-оформительницей протеста левых сил. Её идея свободного политизированного творчества воплощалась здесь в полной мере».
«Саша внезапно возникала и так же внезапно исчезала. Многие наши беседы оставались неоконченными. Она всегда была немножко как оголенный провод — резка, спонтанна, рискованна и порой радикальна в своих суждениях. Мне казалось, что это то, что дает глубину ее текстам и одновременно с этим обуславливает их «нестабильность». С ней всегда было интересно, как и с ее текстами, но часто после оставалось больше вопросов, чем было вначале. Впрочем, это не самое плохое качество для интеллектуального продукта.
Так вышло, что в случае с Сашиными текстами я был простым потребителем. Однако у меня был опыт творческого взаимодействия с ней в плоскости искусства. Мы спорили часами. Её позиция была довольно радикальна: политизированное искусство должно искать новые способы существования вне выставочного пространства и обращаться в этом вопросе к осмыслению наследия исторического авангарда, особенно если речь идет о ситуации политической мобилизации!
Но и моя позиция в тот период не слишком отличалась. Сознательное, социально ответственное искусство должно быть готово к смерти в политическом событии. Без смерти эстетических амбиций сложно надеяться на политические достижения. Ища возможности отклика на ситуацию, мы сделали несколько встреч «Педагогической поэмы» внутри московского лагеря Occupy, а после вместе с активистами из Российского социалистического движения включились в организацию уличной активности. Надо ли говорить, что Саша была очень сильно вовлечена в происходящее, став главной художницей-оформительницей протеста левых сил. Её идея свободного политизированного творчества воплощалась здесь в полной мере».
Человек-Собака Олег Кулик (в клетке) и его жена, критик Людмила Бредихина (за столом) против Людмилы Ивановны Петрик и ее подруги Татьяны Сергеевны Молчановой в программе основателя Дома-2 Валерия Комиссарова "Моя Семья".
"Ест Олег ту же пищу, что и я, но в Роттердаме, когда мы жили месяц во время акции "Собака Павлова", он ел собачью пищу"
ОРТ, 1997 год
https://youtu.be/qjWW4WMQoTk
"Ест Олег ту же пищу, что и я, но в Роттердаме, когда мы жили месяц во время акции "Собака Павлова", он ел собачью пищу"
ОРТ, 1997 год
https://youtu.be/qjWW4WMQoTk
YouTube
Моя Семья / My Family
Моя Семья. Телевизионная передача
Первый канал. Москва, октябрь 1997
At the shooting of the television program, "My Family"
Channel One Studio, Moscow, October, 1997
Первый канал. Москва, октябрь 1997
At the shooting of the television program, "My Family"
Channel One Studio, Moscow, October, 1997
Forwarded from Алсу Нейланд
Разбудите меня через сто лет и спросите, что сейчас делается в России, и я отвечу: "Гутов читает лекции про Лифшица".
Forwarded from ты сегодня такой пепперштейн (Yana Sidorkina)
Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в Гараже, я отвечу: делают селфи в туалете.
вот давно стараюсь больше ходить пешком/ездить на автобусе/каршеринге и не ездить в метро из-за этих навязчивых объектов
Пепперштейн не был в метро с 1989 года. Могли бы юбилей отпраздновать в этом году.
Welcome на канал последней надежды русского дискурса. Арсений Балакирев, Дмитрий Зильберштейн и Яна Сидоркина научат вас разбираться в панк-концептуализме