Со дня на день жду заката Европы. На балкон выхожу по вечерам в некотором мандраже и с легким испугом. Смотрю на Запад. Обращаю взор к Пиренеям. Приглядываюсь. Нет, не закатилась. Обратно вытаскиваю из чемодана зубную щетку, туалетную бумагу, спички. Значит, завтра закатится. Шпенглер в 1922 году это ясно сказал, что закатится. Если и ждать, то ждать осталось недолго. А то, что закатится, это как пить дать. Вот и сижу на иголках.

Мультикультурализм, негры, сами понимаете, мужеложество, марокканский гашиш, двойные стандарты, Дура Павлова арестовали, потому что он излишне свободный. Он такой свободный, что одно только нахождение рядом с ним освобождает.

В общем, еще чуть-чуть и всё, кранты. Мужчины, переодетые в женщин, будут сидеть на руинах ушедшей цивилизации и обсуждать колготки. И целоваться тоже будут взасос. И заниматься петтингом. Стыдно, рука не пишет. Но что поделать? Ничего не поделаешь.

Особенно это в Париже заметно. Вы бывали в Париже? Там кромешная тьма и темный ужас. Темный, как ночь, если вы понимаете, о чем я. Хоть глаз выколи. Так что не сегодня-завтра всё и случится. Полыхнет. Снова начнутся темные века и чумные болезни, пляска святого Витта и вырождение. А виноваты во всем кто? Виноваты во всём левые.

Что касается меня, я хочу посмотреть на закат. Мне это всегда особенно нравилось. Помню, сидишь на озере, закат смотришь, а сам уже о дне новом думаешь. Так и тут. А потом я в Индию поеду или в Камбоджу. Там новая заря человечества взойдет, без всяких арабов и феминистов.

Вот со дня на день буквально. Чемодан собран.

Ходил тут третьего дня в модный коктейль-бар.

По правде сказать, их я не очень-то жалую. Так случилось, что в последнее время, если заходит речь о том, чтобы дернуть, люди в первую очередь советуют друг другу коктейль-бар и потом туда идут. Может быть, это возраст. Многим моим друзьям уже за сорок, и алкоголизм нужно как-то обрамлять. Не знаю.

Так или иначе, по своей воле не пойду. Но когда зовут, могу прийти. Если прихожу, пью либо Dry Martini, либо пиво. Dry Martini пью потому, что это просто чистый холодный джин. А пиво пью, потому что люблю пить пиво.

А коктейли не люблю. Это потеха какая-то, переподвыверт. В особенности те, которые очень изысканные и модные. Когда подают в книге или в пепельнице. Кто во что горазд. Своими глазами видел, как человеку подавали коктейль в обычном пластиковом пакете. В Бангкоке есть коктейль, который подают со специальным съедобным тараканом внутри. Потеха, иными словами. Алкоголикам это как курам на смех. И еще за баснословные деньги. В Барселоне пятнадцать евро, стандартная цена для коктейля а-ля пакет.

Ну вот, я пошел с друзьями и взял себе, короче, пива. Обычного, светлого. Лагерочка. Рядом была компания женщин из СНГ. Они ослепительно сияли нарядами и губами. Меня даже иногда слепили зайчики, спрыгивающие с их губ.

В баре я пробыл два часа. И клянусь, все эти два часа, каждую минуту, эти три женщины не делали ничего, кроме фотографий. Они не разговаривали, не пили, не ели, а только фотографировались. Вместе, по двое, по двое в другой конфигурации, по одному. Сидя, стоя, возлежав. В профиль, в анфас, с ногами, с губами. Глаза пучили и кривили рты.

Сидели они прямо напротив меня, и им не было неловко. Они задирали платья, делали проходы неестественной какой-то, нечеловеческой вовсе походкой, раскидывали волосы. Фотографировали посуду, интерьеры, свои ногти, бокалы и все, что имеет материальную структуру. Все, что можно было физически сфотографировать, было сфотографировано.

Я же сидел все это время, пил пиво с орешками, смотрел на них и думал только об одном: господи, не дай бог иметь такую бабу.

Есть такой мем, повествующий, что мужики постоянно обсуждают Римскую империю и о ней думают (не реже, чем раз в неделю). В интернете даже в ходу такая фраза - «моя римская империя», что означает для человека что-то такое, о чем он постоянно думает.

Например, женщина пишет: ресницы - это моя Римская империя. Что нужно читать как: я постоянно думаю о ресницах.

Хотелось бы уточнить только одно. Где находятся эти мужики? Где вы их видели? Я за свою жизнь никогда не встречал мужиков, которые бы обсуждали Римскую империю или о ней думали.

Ни разу не было такого, что я захожу в общественную баню, а там сидят мужики, распаренные, красные, и обсуждают законы двенадцати таблиц. Мол, ну-ка, кинь еще ковшичек, родной, я тебе сейчас дам к нашему разговору отличную цитату из Ливия Тита, дай бог памяти. Нет такого и никогда не было. В бане я мылся неоднократно.

В бане мужики обсуждают веники. Вы какой любите больше? Я люблю дуб. Способы замариновать шашлык, чем лучше закусывать самогон, как сушить рыбу, какой гриб благороднее - груздь или белый. Песни народные, породы собак, строительные материалы.

Мужики поглупее и помоложе обсуждают всякую шляпу из твиттера. Крипту, Илона Маска, состояние потока, денежное мышление, как выйти из зоны комфорта, как с помощью искусственного интеллекта составить максимально эффективный график походов в туалет, женскую и мужскую энергию, решения ФРС, браслеты ВУП, и вот это вот все.

Умные мужики, у которых есть настоящие деньги, а не мем-коины, обсуждают семьи, вино, рестораны, спорт, как оптимизировать налоги, какую купить акустическую систему, где сшить костюм.

Наверное, если женщина спрашивает мужика, думает ли он о Римской империи, он скажет да, всенепременно. Но только чтобы показаться выгодно умным, дабы совокупиться с этой женщиной. Я бы поступил не иначе.

На деле же никто не обсуждает Римскую империю. Никто о ней не думает. Никто, кроме тех, кто ей специально занимается. Но это не только лишь мужики. Например, большинство книг, которые я прочел по истории Древнего Рима, написаны женщиной (три из пяти). Не для всех женщин, стало быть, Римская империя - это ресницы. Для некоторых женщин Римская империя - это Римская империя.

Короче, напишите письмо в дирекцию интернета и скажите, что их мем неправильный. Пусть переделывают, уточняют как-нибудь, что ли.

Делюсь последней новостью - кольцо на хуй выпустили.

Вот только что прислали мне из Купертино долгожданную коробочку. В числе первых буду тестировать, как видный обозреватель технологических новинок. Даже в душ сходил, чтобы ничем не омрачить торжественность момента.

Кольцо называется Zaloop. Делает такое, на что неспособно ни одно другое устройство.

В коробке 8 переходников под разные диаметры, чехол из дуба и шелковая тряпочка с инициалами владельца (можно указать на сайте при заказе). На выбор доступно 12 цветов, я взял оранжевое.

Зарядки нет, ибо кольцо заряжается механическим способом от трения. Кинетическая энергия, последняя разработка Павла Дурова и Станислава Скакуна. На полный заряд нужно всего 20 минут механического движения тела. Иными словами, ловкость рук и никакого мошенничества.

Кольцо садится как влитое, никакого дискомфорта не доставляет. Через полчаса уже забыл о его присутствии. Подключается кольцо к телефону. Можно также синхронизировать с кольцом на палец. При такой синхронизации можно измерять как быстро ток с хуя дойдет до пальца, то есть – проводимость тока вашего тела и сопротивление тканей.

Zaloop точнее, чем все другие устройства, измеряет давление, сердечный ритм и температуру тела. Физиологические особенности позволяют лучше проводить ток, а следовательно, получать более качественные данные. Уровень нагрузки затем измеряется по шкале Борга.

Из удобного. Сразу приходят оповещения, когда надо опорожнить мочевой пузырь. Кольцо считывает импульсы еще до того, как они поступают в мозг, поэтому поссать можно упредительно. Особенно это удобно пьяным.

Еще порадовало, что кольцо можно не снимать во время любовных утех. Тут количество данных просто поражает, измерять и анализировать можно буквально все. Перед совокуплением нужно выбрать пол, тип близости, а также ввести базовые параметры партнера. Получить от него разрешение на обработку данных (все делается через телефон прямо внутри приложения). Кольцо даже считает шлепки по жопе, оповещая, если сила или продолжительность шлепков могут негативно сказаться на recovery rate.

В общем и целом очень доволен приобретением. В ближайшее время буду тестировать в боевом режиме. Потом сделаю видеобзор.

Подписывайтесь на канал, чтобы ничего не пропустить. Здесь говорят правду.

Четыре года прошло с тех пор, как я уехал из России. Еще не началась война, но было дурное предчувствие. Я собрался - решил, что пора. И поехал. Четыре года не так уж и мало. За это время люди получают образование, юнец превращается в мужчину, можно успеть стать многодетным, написать толстый роман, облысеть совершенно. Да мало ли что еще, четыре года - это срок, это время.

Живется мне хорошо, вольготно, что-то непременно да происходит, скучать не приходится. Здесь, за границей, я никому не нужен, но я по этому поводу не шибко переживаю, ибо если ты нужен государству - жди беды. С людьми же как-то удается встречаться в разных частях света, что само по себе занимательно. Есть дорогие сердцу люди и тут, по месту жительства.

Ни о чем особенно не скучаю, не тоскую, нет такого что куда-то особливо тянет. Везде чувствую себя одинаково отстраненным. Обхожу скопления людей, с прохожими не разговариваю. Мне хорошо наедине с собой. Не скучно. Главное, что солнца больше и меньше ментов.

Единственное, чего ужасно не хватает, - это моей библиотеки. Я собирал ее всю жизнь. Привозил книги из разных стран, покупал с рук, многое мне дарили. Книги - единственные вещи, которые я ценил, о которых заботился. Клянусь, никаких других предметов у меня никогда попросту не было. Ну, там три пары кроссовок, очки, чтобы ходить в театр, зимняя куртка, осеннее пальто, сапоги на случай морозов, бритвенный станок, чтобы жить, - это, конечно. Но не более того. Бытовые мелочи.

Видели бы вы эту библиотеку! По моему мнению, женщины должны влюбляться в меня от одного взора на эти полки, с первого взгляда! А мужчины - желать подружиться. Стоит ли говорить, что подобного никогда не случалось.

Сколько там стоит великолепных книг, Матерь Божья, замечательных изданий, целых собраний, красивейших альбомов великих художников. Сколько прочтенных, любимых, а сколько еще непрочитанных! Ех!

Иной раз закрываю глаза и вижу свои книги. И щемит в душе доска. Именно доска, как скрипучая половица, сжимается от нажатия. Скрипит, сука, как не пойдешь down memory lane. Скрипит и не дает спокойно вспоминать разные обстоятельства прошлого.

Со временем я ее как-то перевезу. Благо у библиотеки есть хранитель. Кое-что скопилось и в отъезде, есть неплохие издания. Выставлю книги и буду на них смотреть и радоваться. Трогать бумагу, переставлять, смотреть иллюстрации, перечитывать заметки (я подчеркивал карандашом). Все вернется на полки свои. Вот увидите. Будет порядок, и все пойдет своим чередом.

Желаю всем обрести утраченное!

Вот говорят, мол, что для того, чтобы выйти на новый уровень, для личностного роста, нужно качественно изменить свое окружение. В том смысле, что дабы стать миллиардером, надо общаться с миллиардерами.

Знаю я одного миллиардера, но у него зубы так отливают унитазным фаянсом, что мне просто нечего ему сказать. Вроде пошутить хотелось, а он сидит и пышет серьезностью, блестит фаянсом. Каждая секунда рассчитана, и ничего уже не смешно. Кажется, что сейчас с тебя попросят 380 евро за то, что ты уже целую минуту молчишь. Время деньги. Шутка расползается. Нет ее больше.

По мне лучше кривые зубы или железные, чем такие, которые так фальшиво блестят. У моего друга, поэта Александра, и вовсе зубов осталось, на пальце одной руки можно пересчитать, а он мне милее любого миллиардера. А стихи какие он пишет. Он пишет очень проникновенные стихи и поет песни мужественным, но вместе с тем нежным голосом.

Что мне теперь ему сказать, мол, Саша, все, я с тобой больше не дружу, ты тянешь меня на дно, у тебя зубов нет и ты не изобрел компанию Револют?

Я не такой человек.

Знаю, проигрышная это позиция, знаю. Но ничего не могу поделать. Не хочу я менять окружение. Не пойду на нетворкинг-мероприятие. И на семинар не пойду. И знакомиться ни с кем тоже не буду. Мне хорошо со своими пацанами. Так вместе на дно и пойдем. Камнем.

К 35 годам смирился. Смирился с тем, что не выйду на новый уровень и уже не пробью свой денежный потолок. Горько это признавать, но не стать мне, по всей видимости, Илоном Маском. Не запускать космических кораблей на Марс.

Ну что поделать. Зато у меня есть друзья, а без обширной сети знакомств, партнеров и менторов как-нибудь проживу. Да, один лысый, второй алкоголик, третий без зубов, четвертый слушает отвратительный русский рэп, который он считает интеллектуальным и поэтическим. Про других я вообще молчу. Но они друзья, свои в доску. Они важнее, чем миллиарды.

Я отношусь к людям и их поведению исходя из двух принципов. Каждый в своем праве делать, что угодно, кроме насилия. И человек не может требовать от других какого-то специального отношения к тому, что он делает.

Иными словами, делай что хочешь, только другим мозги не еби.

Объясню, как я это понимаю.

Мужик считает себя женщиной. Или одновременно мужчиной и женщиной. Или иногда мужчиной, а в другие дни женщиной. Или ни мужчиной, ни женщиной. Или он еще не определился. По мне так, ради бога. Мудрёно, конечно, но коли так человеку удобно – то пусть. Пусть себя позиционирует как он, она, оно, они и еще как-нибудь. Только не надо меня заставлять всё это запоминать. Я не подписывался.

Мне доводилось пересекаться с подобными персонажами. На одной литературной вечеринке был тип, и вот он не знал, кто он. Надо было его называть «они». Но я никак не мог этого запомнить. Тут ведь надо все варианты учесть. Например, как к нему обратиться по-свойски, на ты, я так и не понял. А в третьем лице как? Они будут пиво? Им наливать? Он меня постоянно еще исправлял.

Оно мне надо? Выдумал ерунду какую-то, сам с ней ковыряйся. Они. Не может он, видите ли, понять, кто он. Я-то давно понял, кто я. Мужик самый обыкновенный, которому нравится пить пиво и когда его никто не заебывает со всякой тупой хуйней.

Или мужики вот в юбках ходят, например. Нарочито таких коротких, сракой сверкают. Ваше право, мужики, ваше право. Но и мое право над этим потешаться. Не надо меня заставлять делать вид, что если я пришел в банк, а там работает мужик в чулках, через сетку торчит жирный волос, то это обычное дело. Нет, это не обычное дело. Это смешно и нелепо. И какую вообще ты реакцию ожидаешь, когда так одеваешься? Молчаливое восхищение?

Я как-то видел пацана, у которого была татуировка хуя на лбу. Хорошо пробитого, схематичного, но волосатого. Я когда увидел, опешил. А он мне, – че ты, мол, зыришь. Мужик, у тебя хуй на лбу нарисован, с волосами, блин, а ты спрашиваешь почему я смотрю. Ты угараешь? Чего ты ожидал-то? Я вот если не люблю, когда на меня «зырят», так я и хожу с обычным лбом. Постным.

Для всех этих эксцентриков мир словно бы должен работать в одну сторону. Им можно изгаляться над людьми, а тебе нельзя и взгляда лишнего бросить.

Религия туда же. Человек может верить во что угодно. Я лично принимаю существование любых заблуждений о природе этого мира. Но если ты веришь в говорящие кусты и что женщину замужнюю обуть на третью ногу – это великий грех, то сам в это верь, а к другим не лезь. Сам не греши и спасешься. Я возьму твой грех на себя, не суетись. Не оскорбляйся. Апостол ясно сказал, что Бог поругаем не бывает. Да и простит Бог. Даже того не заметит. Вон в мире что происходит. Там явно не до меня.

Ну и прочее туда же. Не ешь мясо– молодец. Вот тебе сельдерейка. Но зачем ты написал на стене, что омлет – это убийство? От такого активизма только дворникам больше работы. Не мучайте дворника. Он из Афганистана приехал и всю жизнь мечтал наоборот поесть мяса и продуктов молочных от пуза, а ты ему говоришь, что у молока тоже есть чувства. Отъебись.

Зато когда люди делают, что хотят, и никому мозги не делают, вот тогда красота начинается. Спокойно все сидят, своими делами занимаются, курят. Из споров только, кого в магазин отправить за пивом, а драки только по ревности. Красота ведь. Великолепие. Мирный ход жизни. Ну.

В деле Эпштейна многие люди усматривают такой мотив: вот какие ужасные богатые люди, облеченные властью и миллиардами. Вот посмотрите как развращают деньги.

Мне же кажется, что прогрессивная общественность смотрит не в ту сторону.

Не богатые люди говно, а вообще люди говно (почему, это надо разбираться отдельно). Просто у богатых есть возможность реализовывать всякую дичь, на которую бедные только могут гонять свои унылые шляпы. Деньги не развращают. Деньги дают возможность развращаться.

Прекрасно это сформулировал Джон Фаулз. В его романе «Коллекционер» внезапно разбогатевший служащий, которому свалившееся богатство позволило раскрыть свою натуру, говорит похищенной молодой девушке Миранде, что так бы, как он, многие поступили. Просто у них нет денег.

In my opinion, a lot of people who may seem happy now would do what I did or similar things if they had the money and the time.

А у него есть деньги, чтобы купить отдельный уединенный дом, обустроить там тюрьму, выслать родственников за границу и насиловать похищенную молодую девушку.

И страшно представить, какую дичь творили бы люди в массе своей, будь у них безграничные ресурсы на то, чтобы покупать и подкупать. На человека вообще интересно смотреть в тот момент, когда к нему попадают деньги. Он вдруг начинает любить многое из того, что осуждал и осуждать многое из того, что любил.

Если мне о чем-то и говорит ситуация с Эпштейном, так это не о губительной природе богатства, а о природе человека вообще. И если уж задаваться вопросом то только о том, как некоторым людям удается это природу преодолеть.

Я про то, что люди это так себе, если в общем и целом, уже давно спел хорошую песню. Она долгие годы не теряет для меня актуальности, хоть и подростковая.

Послушать ее можно тут

В прошлом году в Испании одним днем погас весь свет. Электричество исчезло полностью с полуострова, интернет и мобильная связь тоже.

Застало меня это за делом, звонок оборвался. Вначале я думал, что это пробки выбило, потом понял, что света нет во всем доме. Вышел на балкон, а там вся улица обесточена, другие люди тоже стоят на балконах и разводят руками. А новости читать негде, и интернет не показывает. Вышел к фонтану у акведука. Там мужики местные, старцы, которые все знают, говорят, что во всей стране свет погас и у соседей из Португалии тоже. По радио передавали, волны, мол, еще летают по небу. Я подумал тогда, что начался апокалипсис и скоро придут пиздарики.

Если подумать, мир стоит на некоторых основаниях, цивилизации там, культуры, не пальцем всё пихано. Адронный коллайдер, большой, как мой хуй, искусственный интеллект, космические путешествия. Какой путь проделали от топора из камня до выхода в открытый космос!

Собор Санта-Мария-дель-Фьоре, Апостольская библиотека, Оксфорд, Храм Хатшепсут, набережная в Ницце, медресе на площади Регистан в Самарканде. Мало ли чудес!

Умеем что-то делать, многим гордимся: бордоские вина, грузинские янтарные в квеври, оливковое масло из Андалусии, сыр пармезан, армянский лаваш, арабский кофе, рецепты веками переходят от отца к сыну, их берегут. А какие бывают тонкие вещи: дамасская сталь, японская керамика, китайский фарфор, Багдадский павильон, инкрустированный перламутром.

Кое-что создали великие творцы прошлого. Илиада Гомера, бюст Нифертити (какая у нее шея!), пьесы Шекспира, Божественная комедия, Капричос Франсиско Гойя, фрески в Софии Киевской, фуги Баха, мазурки Шопена. Много на свете чудес и всего прекрасного, сложного, драгоценного, хрупкого.

При этом какой-нибудь олень с тремя классами образования и мегаломанией, который в башке своей плешивой воюет с воображаемыми врагами, может это всё вмиг пиздою пустить. Выжечь попросту так, что ни одной бумажки с фугой не останется, ни одной ноты, ни одной буковки.

Построили цивилизацию, блять. На волоске всё висит. Можно сказать, что на волоске с мудей, седых, старых и беспонтовых. На волоске этом и шафрановые плантации Ирана, и клиника Шарите в Берлине, и Пантеон в Риме, и коллекция Лувра в Париже, и притчи суфийских дервишей. Весь мир на волосне старого тупого мудачья, варваров.

Испанцы, пока я завис с думой о власти, устроили тут же фиесту. День был солнечный, хоть и будний. Начали пить вино и пиво, накрывать столы, выносить стулья, петь песни. В баре возле дома и мне стакан налили, денег не взяли, пей, говорят, пока холодное, помирать если скоро ложиться, то зачем пиву киснуть.

Пиво тоже жалко. Попробуй свари хороший и свежий лагер. Я слыхал из надежного источника, что изобретатель пива на одном облаке в раю живет с изобретателем пенициллина. Непосредственно по правую руку от Господа Бога.

Свет дали к вечеру, завели обратно интернет, будь он проклят, восстановился непримечательный исход времени. Однако осадок остался. На тонком льду стоит наш фундамент. И по этому льду носится бешеная орда.

Кто любит литературу, слова, учит языки, наверняка знает, а может быть, чувствует, что у слов есть своя харизма, характер.

Некоторые слова приятно смаковать во рту. Они как конфеты с коньяком, которые запиваешь крепким кофе. Как дым хороших сигар. Их сразу запоминаешь, когда учишь, с первого прочтения. А другие, лишенные харизмы, трудно запомнить и, повстречав множество раз.

Например, испанское слово PROFUNDO – глубокий. Сколько в нем действительной глубины, харизмы, потенциала. Раз произнесешь и уже никогда не забудешь. Или итальянское FORZA, что значит сила. Английское DEXTERITY или великое русское слово ЗАЛУПА. В этих словах энергия, буря, потенция. Такие слова даже из хилой мысли могут плести канаты!

Можно мямлить, размусоливать, подыскивать нужные слова, миндальничать. А можно выразить свое отношение к чему-то, что бессодержательно, неприятно и неинтересно, просто сказав – ЗАЛУПА.

Как у классика, помните:

«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та».

Так же и тут: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. За. Лу. Па.

За. Лу. Па. ваш Валерий Меладзе и рэпер Оксимирон.

Велик и могуч русский язык, но не менее могуч и не менее велик язык английский. Чем больше читаю на нем, тем больше поражаюсь, как ловко можно управляться со словами и смыслами. Испанский тоже, хоть мне и не хватает еще знаний, чтобы должным образом оценить его. Любой язык велик! Важно любить слова. Не делить их на хорошие и плохие, а чувствовать их самостоятельное содержание вне смыслов.

Слова способны на многое. На большее, чем кажется на первый взгляд.

Я учусь на курсе у Дмитрия Быкова, где мы пытаемся понять, какой будет русская литература после войны, какие темы будут самыми актуальными и важными. Это очень занимательные семинары, и еще мы много пишем.

Недавно фантазировали на тему, что в будущем рожать будут не только женщины, и я написал рассказ «Не щадя живота своего».

Такой кунштюк небольшой про Россию будущего, где по поручению Главнокомандующего мужики тоже вынашивают детей, чтобы поднимать рождаемость и защищать Русь Святую от врагов.

Публикую почитать и тут:

Рассказ «Не щадя живота своего»

Анонимный клуб поддержки нормальных людей

Да, здравствуйте. Пришел по объявлению. В газете прочитал, что есть такой клуб, куда можно прийти обычному человеку за поддержкой. Измучился я, скрывать не стану, терзаем.

Не знаю даже, с чего начать. Что рассказать о себе? Перво-наперво, наверное, начну с того, что не верю в то, что этим миром кто-то управляет. Ни на земле, ни за ее пределами. Не верю, и всё тут, точнее, знаю, что ничего такого нет.

Думаю, что миром правят случайности, гольный идиотизм и наглость вполне земного характера. Нету ни у кого никакого плана, всё получается нахрапом, наскоком, по скользкой или же по накатанной.

Ни богов, иными словами, ни мессий, ни спасителей, ни пророков, только люди и люди со всеми своими недостатками, слабостями и пороками. Вы извините, я нервничаю.

В астрологию не верю тоже, в энергии всякие, в начала: инь или там янь. Хуйня это всё, простите. В баланс горячего и холодного в организме. В гадание на палочках. В карму тоже не верю и во всякие индийские чакры. Говорю, как есть, надеюсь, что не прогоните. Была бы карма на свете, сами знаете, какой президент кишки бы на позорный столб наматывал, убегая от кнута промежду лопаток.

В историю, честное слово, верю, как в учебниках написано, особенно если учебник хороший, со списком литературы. Люблю такие учебники. В журналы верю, рецензируемые, в энциклопедии, в лекции университетские. Думаю, что пирамиды египетские строили древние египтяне. Обычные мужики, рабочие, под плетью.

В этот момент встает сидевший напротив меня мужик, седой и плотный, подходит и крепко обнимает. Потом садится на место. А мне словно язык развязали. Полилось прямо. Впервые чувствую, меня по-настоящему слушают.

Верю, короче, что действия человека определяют реальность, а не мысли. Верю в силу мысли, но в контексте мышления, а не в контексте мечтания. Верю, что вольнодумие предполагает волю думать, а не задор показать задницу. Верю в труд, в учение, в то, что истина существует, а правда отделима от лжи. Верю в то, что мир познаваем, что суждения можно обосновать.

Так говорил, что аж закашлялся, мне дали стаканчик воды. Я малость успокоился и продолжил уже чуть размереннее.

Верю в экономические законы, что бензину нельзя приказать подешеветь. В силу свободного разума, в предпринимательский дух. В медицину. Доверяю фармацевтическим компаниям. Прививки ставлю и другим советую. В право верю, в свободную прессу, знаю, что она есть, и такую читаю. В пищевую промышленность. Не думаю я, братцы, что огурец, купленный у деда с дачи, лучше огурца из магазина. Ибо есть у людей склонность обращаться с огурцами не по назначению. ГМО не боюсь, во, и НАТО. Вообще аббревиатур стараюсь не опасаться.

Не верю еще, соратники, в то, что раньше лучше было. В золотой век. Что мораль была иной, благороднее и чище, что люди добрее были. Что знали две тысячи лет назад, как нам жить сейчас. Что в сказках всяких и сказаниях, в том числе религиозных, так уж много универсальной мудрости.

Сдается мне, что люди всегда были, как и есть ныне. Еблись всегда напропалую, продавали и продавались, обманывали и стремились к тому, чтобы стать начальником, а соседу кишки выпустить. Но были и те, кто имел волю думать, ту самую, кто создавал и строил, кто превращал мрамор в воздух, кто ошибался, но находил. В них верю и им верю.

Верю, блять, что можно быть хорошим человеком и не творить хуйни всякой беспредельной без веры в сверхъестественное.

Вот, к вам пришел, ибо не могу больше. Примите таким, каков есть. Что сумасшедший, знаю, поэтому и ищу простого человеческого понимания и поддержки.

В какой-то момент у меня пропали слова, чтобы говорить о войне. Я вижу весь ужас происходящего, не привыкаю к нему и не считаю нормой, но больше не нахожу, что сказать. 

Сейчас, через четыре года, не осталось таких слов, чтобы объяснить тем, кто поддерживает эту войну, преступную её суть. Разрушительность ее последствий для всех.

Все, кто был способен что-то понять, давно всё поняли. 

Тем, кто осознает, что русский мир в том изводе, в котором он существует сейчас, несет людям только горе и смерть, им как будто тоже никакие слова более не нужны. 

Поэтому что тут еще скажешь? Всё на виду.

Остается только пожелать всем людям пережить это тяжелое и горькое время. Найти себя на новом месте или не утратить на старом. Сохранить достоинство и человеческое лицо.

И помнить, что после зимы глубокой всегда приходит весна. Даже если эта зима длится долгие годы.

В понедельник к нам на курс по литературе приходил писатель Михаил Веллер. Поговорить о книжках, войне и писательском деле.

Очень приятный человек, стоит заметить. Энергичный, страстный, речистый, живой подлинной жизнью, в усах.

На семинаре он обронил чудесную мысль, которая во мне всегда жила тоже, но неявным образом. То есть не вследствие думы тяжелой, которую я сам натужил, но в соответствии с моим характером, в некотором смысле a priori.

Нельзя, говорит, поклоняться ничему и никому, иначе заставят поклоняться диктатору!

Вот как. И потом говорит: нет небожителей, хоть Пушкин там, хоть Кукушкин. Все читайте, но никому не поклоняйтесь. Люди есть просто люди, и в основном они все говно.

Мне это очень близко. Не люблю фанатизм и поклонение. В особенности перед каким-нибудь эстрадным певцом или актером. У меня была одногруппница, которая постоянно ездила за певицей и ждала ее везде, караулила у отеля, где та квартировалась, и так далее. И потом была безумно счастлива, когда эта певица ее обняла и они вместе сфотографировались. Я никогда не мог уразуметь этой радости.

Я вот люблю теннис. Смотрю постоянно, много играю, езжу на турниры, был даже на олимпийском финале. Однако, если бы увидел за соседним стулом в пабе, не знаю, Новака Джоковича, я бы ему слова не сказал. Даже бы не подошел. На кой он мне нужен, с ним разговаривать?

Такой же мужик, как я. Посидит, пива попьет, сходит поссать, может, каплю в трусы обронит (все мы под богом ходим), ногу почешет, да домой поедет, где жена будет к нему приставать с каким-нибудь насущным вопросом. Опять, мол, грязь с грунта в дом принес. Не помылся.

И это одно дело – почитание внешнее, но и почитание внутреннее, то есть такое, которое проистекает внутри – поклонение уму и мыслям, когда гравитация чужих взглядов, не дает полететь.

Иными словами, откуда вы знаете, что Пушкин — это наше всё? Мне вот он вообще никогда не нравился, и дело вовсе не в том, что он негр.

Да и мало ли, что мне не нравится. В столь важных вопросах полагаться нужно исключительно на себя. А для этого нужно много читать, и не только Пушкина, но еще и соображать свободно, не бояться мыслить самостоятельно. Самому создавать смыслы. Пусть даже и простенькие.

Именно поэтому я ёб всех королей, вождей, мессий, просветленных, спасителей отечества и прочую педорось. Общее дело должно быть делом общим.

А актеры и певцы, в особенности рэперы, так и вообще пусть на хуй идут все вместе. Велика ли заслуга.

Ездил в Белград. Кое-что видел. Гулял. Ел фазана в красивом здании Белградского кооператива. Был при смокинге, в бабочке – ради смеха.

Ел жирную жутко соленую котлету плескавица и сербский хлеб в ресторане “Два Оленя”. Рассказывают, что там у Иосипа Тито имелась отдельная комната, под него убранная. И чего там, мол, только не происходило в хмелю. Я сидел на улице, потому что внутри курят – стоит чад, удушливый и тяжелый, комнат никаких увидеть не удалось.

Говорят, кто из СССР бывал в Югославии того времени, потом всю жизнь рассказывал, как ходил в ресторан “Два Оленя” и как славно там праздновал. Мама мне так про сапоги рассказывала из Югославии. Но если выбирать, я бы выбрал праздник. С другой стороны, когда нет сапог, что уж тут праздновать и тем более выбирать. Так и проходит вся жизнь между страхом остаться без сапог и желанием праздника.

На улице сидеть хорошо. Тепло. Музыканты. Слушал песни: “Очи черные”, “Белла чао”, и всякие залихватские – балканские, с гармонью, а местами и скрипкою. Сербские мужики очень фактурные. Смотришь на них и кажется, что они тебе сейчас голову оторвут голыми руками, так что позвоночник выйдет вместе с черепом. А они ничего – улыбаются, говорят: “приятно”, показывают, как пройти.

Пил вино из винограда Прокупац – очень перечное, терпкое, по моему вкусу. Пиво Никшичко – холодное, из большой кружки. Ракию десятилетней выдержки, дорогую, сложную букетом. Получил в подарок книгу Иво Андрича “Мост на Дрине”, за которую выдана Нобелевская премия. Сам себе приобрел книгу лучших рассказов Момо Капора. Покрутился в магазине книг на русском языке. Распустил руки. Прошерстил полки.

Было радостно повидать друзей. С утра пить с ними шампанское. Наблюдать, как меняется новая русская эмиграция. Как приехавшие на время остаются насовсем. Учат язык, распаковывают чемоданы. Кругом слышна русская речь. Рождаются новые люди. За четыре года так многое успевает произойти.

Заметен славянский шик в солнечных зайчиках на пухлых губах у женщин, в реве моторов гоночных автомобилей, стоящих в пробках. Кругом кипучий котел. Надписи с требованием повернуть войска на Косово соседствуют с пожеланием смерти диктатору Путину. Что в этом котле сварят – никому не ясно. Но диктаторы в этом котле есть.

Новые, гордые, современные дома на фоне старых, обветшавших, понурых сооружений. Такой контраст почти во всем. Современное устремлено в будущее, старое – тянет в прошлое. И на этом разломе стоит Белград – великий и ужасный.

Как-то очень хорошо время провел. Когда доводилось бывать раньше, не усмотрел всего этого. А теперь распробовал и прямо скажу – хвала!

Сказ про двух законопослушных рэперов

Недавно хакеры взломали оператора сотовой связи и получили, в числе прочего, доступ к записи звонка двух небезызвестных русских рэперов. В разговоре артисты обсуждают цензурирование собственных песен. Выкладываю в том виде, в котором мне хакеры этот звонок передали (потому что я тоже рэпер, то есть, из солидарности).

Итак.

Рэпер Баста звонит рэперу Гуфу и говорит:

— Братик, салам алейкум. Сразу решил набрать тебе, быстро тему одну перетереть. Удобно?

— Для близких всегда удобно, дорогой. Что там?

— Закон новый вышел, видал? Про пропаганду наркотиков. Надо песни отредактировать наши малость. Хотел прокинуть через тебя, согласовать.

— Базарррра нет, брачо. Мы люди законопослушные.

— Я тоже так думаю. Ниже травы надо быть, время такое, тише воды. Короче, закон суров, но он закон, как говорили древние греки.

— Базаришь, братик. Мы просто музыканты. Как говорили древние греки – наше дело маленькое.

— Ха, Леха, я вот щас сидел, размышлял. Говорят вот, да, из песни слов не выкинешь. А я тебе покажу щас, как ловко слова из песни выкидываются. Короче, не верь всему, что говорят, да. Вот берем тречок наш «Моя Игра», нетленные строки:

Пара банок пива,снаряд дешевого пойла, ракета прущего дыма, и море свободы.

— Бля, Баста, ты в натуре новый Есенин. Как ты такое мог сочинить? Каждый раз поражаюсь.

— Это дар божий, родной. Я, кстати, тебе говорил, что я жене ни разу не изменял?

— Да ну нахуй! Ни разу?

— Отвечаю, брат. Потому что люблю. Это в сердце, понимаешь? Оно под кожей, в груди. Ну так слухай. Убираем, значит, крамольные строки.

— Какие, братик? Не услышал тебя.

— Крамольные. Ну как это – типа запрещенные, понял? Обидные для государства.

— Понял, понял. Дурак бы не понял. Мы люди за закон выступающие, артисты честные.

— Ну короче. Убираем «снаряд дешевого пойла, ракета прущего дыма», далее проигрыш и оставляем просто «море свободы».

— Хааа, нихуя ловко. Море свободы… А это.. Может, про свободу тоже туда его? Чтобы на верочку. Оставим чисто пару банок пива? Время такое. Как говорили древние греки.

— Про свободу можно пока. Не ссы. У меня ноздри по ветру. Ветры сменятся – я учую. Я типа кот мартовский. Как тебе в целом?

— Мне ваще охуенно. Главное, чтобы из стримингов не удалили песенки. Лавэха чтобы крутилась. Чииии. Отчисления.

— Да че ты все деньги? Не в бабках счастье. Главное, чтобы, видишь, молодежь развивалась и родина стояла, не попранная. Чтобы любовь шла братская и пацаны наши вернулись.

— Это конечно, Вася. Это без базара вообще. Ты сам знаешь – я за пацанов. Это в первую очередь всё – родина и закон.

— Ладно, я тогда запущу процесс. Наберемся, родной. Звукари щас все сделают – чикнут.

— Давай, братик. РЕСПЕКТ. Заезжай, как время будет. Посидим, возьмем по паре банок, хааа.

— Обнял, приподнял.

На этом звонок заканчивается. Хорошо, когда в стране рэперы законопослушные.

Ультрасы из Монпелье

Ездил недавно в Лангедок, в небольшой городок в Пиренеях. У товарища там шале. В нем камин на дровах, большая терраса, с которой открывается вид на чудесную долину с разлитым в низине озером. А еще в гостиной музыкальный центр, и всё пахнет свежим срубом так, что ощущается во всём какой-то первобытный уют.

В гостях обычно едим картошки с плавленым сыром, как принято у людей, живущих в этих горах. Пьем местные вина, бархатные и мягкие, нежнее, чем поцелуй. Слушаем музыку и просто сидим вчетвером с мужиками, смотрим на склоны и долину. А потом ходим гулять или кататься на санках.

И вот, гуляя в этот раз, мы вышли в маленький городок, что раскинулся в предместье гор. Там, проходя под мостом, я увидел на одной из опор наклейку “Монпелье Ультрас”. Такие наклейки клеят футбольные фанаты, когда ездят в другие города смотреть футбол. Невозможно было не думать об этих ультрас тогда. И вот теперь они не покидают моих мыслей.

Alas! Мне тридцать пять лет! О чем же я думаю? Вместо того чтобы думать о чем-то полезном, что составляет жизнь человека, я извечно занят думами о сущих пустяках. Я ведь даже не умею водить машину, зато зачем-то имею перед глазами огромный плакат с именами и портретами всех римских пап, начиная от апостола Петра. А еще документирую с фото и видео всех такс, которые живут в Барселоне (такс в Барселоне великое множество).

Вряд ли, наверное, я стану отцом пятерых детей, опорой семьи и муниципальным депутатом. Но что я могу с этим поделать?

Вот и теперь сижу. Впору бы поработать, ускорить шаг в своем компьютерном колесе, крутануться. Ан нет, не получается. В голове одни ультрасы из Монпелье проказничают. Сами берут меня за ладошки и заставляют набирать текст.

Какие они?

Я один раз тусовался с ультрас. Меня позвал на футбол почивший рэп певец Саша Скул с какими-то другими бичами, обдолбанными сиропами от кашля. То были реально оголтелые хулиганы, чумазые какие-то, и мне они не понравились. Но явно ведь ультрасы из Монпелье не такие. По крайней мере, в моем воображении.

Я представляю себе этих фанатов как-то иначе. Они у меня в фантазиях подрались из-за последнего куска багета, чтобы вымазать кастрюлю с фондю, соскоблить с донышка сыр. Потом выпили еще бутылку Гренаш Блана, расцеловались и пошли на стадион, весело потрясая помпончиками на шапках.

Или есть такая еще фантазия, как ультрасы из Монпелье устроили перестрелку пробками из бутылок с шампанским. И прям так расчудачились, что приехали полицейские на велосипедах и выписали им пробковый сбор. Штраф, то бишь.

А еще ультрас из Монпелье имеет нож коротким лезвием, которым мастерски вскрывает устрицы, и такую железную красивую перчатку, сплетенную из железных колец, как кольчуга. Стоит ультрас из Монпелье в маленьком гостевом доме перед зеркалом с этим ножом, выписывает в воздухе кренделя и, стукнув пяточками, произносит: Attaque simultanée, и затем уже совсем громко: En garde, prêts, allez.

Обожаю думать обо всякой ерунде. А на искусственный интеллект и крипто-технологии мне почему-то похуй.

О ревуар!

Сегодня у меня начался следующий курс по литературе, и Быков дал переводить Шекспира. Я вообще мало переводил в жизни, разве что совсем в юности пару документальных фильмов, но это было так – угар. С другой стороны, я подумал, что Шекспир – это тоже своего рода угар, как и всё в жизни, и выбрал для перевода 130 сонет. Вполне припизднутый, а такое меня манит. На мой взгляд, получилось славно, и я ухватил суть!

My mistress' eyes are nothing like the sun;
Coral is far more red than her lips' red;
If snow be white, why then her breasts are dun;
If hairs be wires, black wires grow on her head.

I have seen roses damasked, red and white,
But no such roses see I in her cheeks;
And in some perfumes is there more delight
Than in the breath that from my mistress reeks.

I love to hear her speak, yet well I know
That music hath a far more pleasing sound;
I grant I never saw a goddess go;
My mistress, when she walks, treads on the ground.

And yet, by heaven, I think my love as rare
As any she belied with false compare

Когда переводил, специально не заглядывал в другие переводы, а сейчас заглянул, и – ничего, не хуже, чем некоторые.

Любовницы моей глаза тусклей чем солнца свет;
Коралл краснее ее губ в сто крат;
А грудь, пожухлая, слегка, не белая, как снег;
И волосы, не рожь, но перья у стрижа.

Я видел страсть переплетенья красных с белым роз,
Но страсти этой нет в ее щеках
И ароматов множество создал господь,
Тех, что приятней издыханий её рта

Люблю я слышать ее голос, хоть и убежден,
Что музыка отраднее для слуха мне;
Не видел я богинь с небес сходящими дождем;
Моя любовница шагает сухо по земле

И вся она, я твердо утвержден
Милее тех эпитетов, которыми поэт смешон.

Вот подумал, что на старости лет заведу себе какое-нибудь такое хобби. Если постараться можно будет и не так ещё изъебнуться, особенно трезвому и набравшись сноровки.

Иногда хочется стать бичем. Иной раз такой бич попадется фактурный: сидит, книгу читает, на проходящих даже не смотрит. Пивко в баночке, ноги вытянул, курит табак.

А ты бежишь с тренировки на звонок, шнурки нет времени завязать, быстро обсудить проект, чтобы успеть на следующий звонок. А после на занятие, чтобы еще в перерыве успеть подготовиться к лекциям, чтобы вечером осталось время на почитать.

А бич уже читает, и всё у него заебись. И женщина на него наверняка не ругается за то, что он не моется, и вообще. Хочется стать бичом.

Тут еще в Испании хули не бичевать? Круглый год солнце, на улице растут апельсины, море, зеленые парки, самое дешевое пиво в Карефуре по 35 центов за банку. На пятак можно с утра до вечера быть пьяным и сытым, а пять евро тебе подадут, даже если на проходящих гла́за не поднимать. Книги можно брать с помойки. Это я и не будучи бичем делаю регулярно. Недавно нашел охуенное издание рассказов Фицджеральда на английском - книгу даже не открывали ни разу.

Не надо утром вставать никуда. Спросонок вычитывать тексты, редачить говно всякое, заходить в Слак, куда-то ломиться. Делать что-то, что всё равно не получается. Спряжения эти учить ебаные, подачу отрабатывать, сидеть на диете.

На хуй мне всё это надо? Зачем? С женщинами я и так в основном не сплю. Богатство меня не прельщает. Писать я могу и сидя на мусорке – карандаш купить не великие деньги. Что касается общения, мне любой бич, самый обосранный, интереснее, чем айтишник или маркетолог. У бича я хоть спросить что найду, а эти мне уже сами всё рассказали. Интеллект, блять, искусственный, вайб-кодинг, привлечение трафика.

Единственное, что мне не нравится, это срать на корточках и спать не в кровати. Это, пожалуй, только меня и останавливает. А так, видит бог, я бы прямо щас вещи собрал и пошёл жить на улицу.

А так пойду готовиться к семинару, ибо такова жизнь. Ариведерчи

Перед вами экспонат с персональной выставки видного современного художника. Фотография сделана мной прошедшим летом в музее Стеделейк в Амстердаме.

Стеделейк – это важный музей современного искусства. Там замечательная коллекция, большое собрание русского авангарда, много картин Малевича. Музей имеет богатую историю, активную выставочную политику, образовательный центр, свою печать. Персональная выставка в таком музее – абсолютное признание художника и его вклада в мировое искусство, безоговорочное.

Ваш покорный имел честь на этой выставке оказаться.

Во-первых, я был абсолютно обескуражен. Во-вторых, я не нахожу увиденному никаких объяснений. Вся выставка художника, довольно-таки большая, состояла из бутылок, наполненных краской. Просто обычных пластиковых бутылок из супермаркета. Они располагались в разных конфигурациях: одна бутылка, две бутылки, шесть бутылок. Но это всё были просто пластиковые бутылки – из зала в зал. Экспонировались бутылки так, как будто это были ценнейшие артефакты древности. Бутылка на фотографии стоит за стеклом, как бюст Нефертити в Берлинском музее. Не удивлюсь, если это стекло пуленепробиваемое.

Наверное, существует какое-нибудь, написанное на птичьем кураторском языке, пространное объяснение творческого метода этого художника, его идей. Но я хочу подумать самостоятельно. Да, я не искусствовед, не критик, но я не идиот. У меня за жизнь сформировался какой-то вкус, устоялись взгляды. Я люблю искусство. Что-то знаю, что-то видел, где-то был. Я «человек, прочитавший пять или шесть книг и потому несколько вольнодумен». Я не считаю, что нефигуративное искусство – это мазня. Не считаю, что «так может нарисовать моя пятилетняя дочь». Мне вообще похуй на этих дочерей и что там рисуют дети. Но на выставке этого взрослого человека я не мог понять ровным счётом ничего.

У меня непроходящее уже почти год чувство, что я стал свидетелем чего-то противного, глупого, неуместного. Как если бы я увидел, как бутылку с краской засунули человеку в жопу.

Мне неуютно.

Что вообще всё это значит? По какой причине эта экспозиция появилась в одном из ведущих музеев современного искусства в Европе?

Как и кто принял решение о проведении этой выставки? В духе заседает дирекция, и кто-то предлагает: давайте вот выставим бутылки, очень будет актуально. Мир трещит по швам. Его раздирают войны и противоречия, кругом ложь, невежество, подлог и прямой обман, размытие понятия истины как таковой, никто уже ни во что не верит. Между людьми разных взглядов такая трещина, которая имеет шансы стать бездной, в которой сгинет к хуям этот многострадальный мир. Неужели на всём белом свете нет более актуального искусства, чем эти блядские бутылки?

Я глубоко разочарован практически всем, с чем мне приходится вступать во взаимодействие.