Сравнение итогов голосования 2026 года с результатами кампании 2021 года в южных регионах и на Северном Кавказе выявляет два разнонаправленных тренда: с одной стороны, укрепление позиций партии власти и нишевых игроков, таких как «Новые люди», в ряде субъектов, с другой — глубокое сжатие электоральной базы системных тяжеловесов, КПРФ и СР.

Наибольший прирост продемонстрировала партия власти в Астраханской области: +6,47 п.п., что подняло её результат с 46,76% в 2021 году до 53,23% в 2026-м. Это позволило укрепиться в традиционно конкурентном регионе и переломить негативную динамику прошлых лет. Уверенный плюс зафиксирован и в Ставропольском крае: +6,26 п.п. до 66,6%. Однако в Чеченской Республике единороссы столкнулись с неожиданным падением: –5,05 п.п., снижение с 89,20% до 84,15%. Сохраняя абсолютный контроль над регионом, партия власти всё же утратила часть монопольного пространства — голоса перераспределились между парламентскими оппозиционными партиями.

Коммунисты понесли серьёзные потери. Рекордсменами падения стали Республика Адыгея (–10,21 п.п., обвал с 17,64% до 7,43%) и Астраханская область (–5,66 п.п., с 18,23% до 12,57%). КПРФ утратила статус главного бенефициара протестного голосования в ряде ключевых субъектов. Заметные потери зафиксированы и в Ставропольском крае: –4,65 п.п. до 11,06%. Относительным успехом можно считать результат в Дагестане — 10,99%. Да, по сравнению с 2021 годом (11,62%) КПРФ просела, но сумела удержать двузначный результат на фоне мощного натиска эсеров.

Справедливороссы также потеряли электорат. Рекордсмены падения — снова Астраханская область (–8,98 п.п., катастрофическое падение с 16,28% до 7,30%) и Нальчик (–3,73 п.п., с 16,46% до 12,73%). В зонах своего традиционного влияния эсеры растеряли голоса больше остальных системных оппозиционеров. Впрочем, без относительного успеха не обошлось: в Дагестане они получили 11,99% против 12,71% в 2021 году. Минимальное падение (менее 1 п.п.) позволило СР обойти КПРФ и занять чистое второе место в республике.

ЛДПР, как и единороссы, отметилась рекордным ростом в Астраханской области: +7,11 п.п., резкий скачок с 5,25% до 12,36%. В Адыгее прирост составил +3,69 п.п. (до 8,72%). Партия эффективно аккумулировала протестный городской электорат в этих субъектах. На противоположном полюсе — Ингушетия (–0,04 п.п., стагнация на уровне 5,2%) и Чеченская Республика (сохранение около 5%), где либерал-демократы выступают исключительно как элемент квотного парламентского присутствия.

«Новые люди» в Ставропольском крае впервые показали сильный результат — 7,87%. В Астраханской области прирост составил 2,53 п.п. (с 5,92% до 8,45%). Партия закрепилась в статусе устойчивого игрока урбанизированных зон Юга. В Ингушетии она удержала пятипроцентный рубеж (5,05%), тогда как в Дагестане потерпела неудачу (1,06%), оставшись без мандатов.

Кроме того, партия «Родина» в Астраханской области показала лучший результат в стране, но не по спискам. Также одномандатник Владимир Сухарев попал в парламент — это единственный такой случай среди регионов.

Рассматривать молодёжь на думских выборах как единую электоральную группу — слишком большое упрощение. У студента из Москвы и его ровесника из малого города могут различаться и запросы, и источники информации, и отношение к партиям. Возраст сам по себе политическое поведение не объясняет.

Но если выделять общие тренды или, наоборот, наиболее яркие кейсы в думской кампании-2026, можно обратить внимание на активность молодёжных партийных ячеек — ЛДПР, «Новых людей» и даже Ленинского комсомола. Уже само разнообразие «молодёжек» показывает ограниченность представления о зумерах как об аудитории с одинаковыми политическими предпочтениями. Молодые люди находят себя в разных идеологических средах.

Здесь интересен переход молодёжи от потребления политического контента к его производству. Участие в агитации даёт возможность самостоятельно интерпретировать партийную повестку, обсуждать её со сверстниками. Потенциальный эффект — расширение круга контактов партии и формирование чувства сопричастности у тех, кто только начинает своё познание политического. Но насколько эта активность выходила за пределы уже лояльных сообществ? Ответ на этот вопрос смогут дать только коллеги-социологи.

Другой показательный сюжет — разошедшееся в социальных сетях видео с треком «67» у избирательного участка № 67 в Татарстане. Так выборы становятся частью привычной молодёжной медиасреды: поводом для шутки и совместного действия.

Оба кейса связаны с важным запросом — возможностью участвовать в политической дискуссии на своём языке. При этом мем может привлечь внимание, а устойчивое доверие к политической силе складывается из дальнейшего опыта взаимодействия. А значит, чтобы партии не потеряли сформированный молодёжный актив и сеть юных сторонников — забывать об этой электоральной группе до следующей кампании нельзя. Нужно уже сегодня продумывать серию активностей, обучений или, к примеру, кадровых конкурсов.

КНР активно вступила в гибридное противостояние с США, но никогда не признается в этом открыто. Безусловно, Пекин рассматривает Москву и Тегеран, а также конфликты, в которых они участвуют, как связывающие Штаты намертво, и эти путы ослаблять он не намерен, поощряя Иран и Россию к конфликту де-факто, де-юре выступая за урегулирование.

С энергоносителями у КНР всё в порядке: создан стратегический запас, и временные трудности китайскому руководству даже на руку, так как они сильно ослабляют влияние США на их союзников. Те больше не могут рассматривать Вашингтон как гаранта своей защиты. Это означает, что значительная часть государственных средств будет направляться на оборону, а не на социальную сферу, что делает их правительства уязвимыми перед внутренними вызовами. Обеспечивая поставки товаров народного потребления и используя ценовые инструменты, Пекин может достичь увеличения своего влияния на ряд стран, зависящих от его способности производить товары.

Настало время долгосрочной игры, что даёт преимущества странам с ресурсами (и способным защитить эти ресурсы), а также странам с развитым производством. Добро пожаловать в многополярный мир.