Ажиотаж, связанный с приездом Канье Уэста в Россию с концертами, вызван известным дефицитом западных исполнителей в современном российском шоу-бизнесе. Многие действительно боятся выступать в России, и в этом смысле Канье Уэст проявил известную степень смелости, выразив готовность выступить в России.

Но, как говорится, мне этой смелости мало. Я считаю, что в России должны выступать только те, кто находится в активной солидарности с нашим народом, с нашим государством, с нашими ценностями. Если господин Уэст хочет выступать — я никаких возражений не имею. Но пусть запишет короткое сообщение, что любит Россию, что вместе с русским народом поддерживает специальную военную операцию. Это важно еще и потому, что в результате этого концерта будут заработаны большие деньги. Я не хочу, чтобы западные продюсеры использовали эти деньги на поддержку ВСУ, на поддержку производства беспилотников, которые бьют по нашим городам. А чтобы этого не произошло, исполнитель должен публично солидаризоваться с Россией, со специальной военной операцией.

Должен добавить, что его высказывания относительно нацизма и прочих радикальных тем тоже требуют проверки. Для этого есть компетентные специалисты в том же Министерстве культуры Российской Федерации, которые должны посмотреть публичные высказывания общественного деятеля (а музыкальный исполнитель, известный рэпер — это всегда общественный деятель). Если эти публичные высказывания имели место быть, то, конечно, пропаганды нацизма в России быть в принципе не может.

Мекканский пакт — прямое следствие войны США и Израиля с Ираном. Во-первых, американская система безопасности перестала работать: Вашингтон занят собственными проблемами и проблемами Израиля, а иранские удары по саудовской территории и территориям соседних стран, включая расположенные там американские объекты, остались без ответа. Морские и трубопроводные маршруты оказались под ударом. Во-вторых, война дронов и ракет, которую Иран ведёт против стран Залива, требует новой системы обороны, и одной стране её не построить. Ответом стало объединение саудовского бюджета, турецкого ВПК и военного опыта Пакистана, недавно показавшего результат в противостоянии с Индией.

У каждого участника свой расчёт и свой оппонент: у саудитов — хуситы и шиитские милиции, у Турции — Израиль, у Пакистана — Индия. Поэтому официально ни Иран, ни Израиль целью пакта не названы. Саудовская Аравия, главная мишень иранских ударов и хуситской блокады, направляет средства на разработку собственных систем вместо закупки дорогостоящих американских, которые её не защитили. Турция получает рынок для своего ВПК и выход к южным морям, куда она уже продвигалась через страны Африки. Пакистан предоставляет союзу армию и ядерный статус, а взамен получает саудовское финансирование, жизненно необходимое его закредитованной экономике. Наконец, это дополнительный дипломатический вес: втроём разговаривать с Вашингтоном, Тегераном и Дели проще, чем поодиночке.

Пока пакт имеет скорее символическое значение. Формула «нападение на одного — нападение на всех» напоминает пятую статью НАТО, но за ней пока нет ни отработанных процедур реализации, ни общего командования. Автоматически вступать в войну друг за друга участники не будут. Заключённый в прошлом году двусторонний саудовско-пакистанский договор не был активирован после иранских ударов по королевству. Реальное содержание пакта — единая система противодронной и противоракетной защиты, обмен разведданными, учения и совместные оборонные производства. Символическое значение подчёркивает и сам выбор Мекки как места подписания — это сигнал, адресованный всей умме.

Основная сфера применения ИИ в деятельности преподавателя — кооперативная проверка результатов работы студента. Продвинутые версии нейросетей способны комплексно искать изъяны в материалах студента, представленных для оценки. ИИ не только выискивает ошибки и осуществляет фактчекинг используемой информации, но и более глубоко оценивает противоречивость и неполноту анализа в письменной работе студента.

Не секрет, что ИИ также используют сами сервисы проверки студенческих работ на антиплагиат, что позволяет выявлять признаки сгенерированного текста. Здесь мы можем наблюдать своеобразную игру на опережение между нейросетями, одни из которых облегчают студентам выполнение заданий, а другие — стоят на страже преподавателей, чтобы труд обучающегося не подменялся написанием промпта. Невольно возникает вопрос, кто будет сторожить сторожей?

На мой взгляд, граница допустимого использования ИИ преподавателями заключается в том, что финальный результат их работы должен быть подготовлен именно трудом самого учителя с учётом его компетенции и критического мышления, а ИИ может использоваться лишь вспомогательно для ускорения процесса подготовки методических материалов или проверки студенческой работы.

Какого-либо единого федерального стандарта использования ИИ преподавателями сейчас нет, университеты вольны устанавливать свои регламенты и положения, что уже реализовано в Президентской Академии, СПбГУ, Сколтехе и ряде других высших учебных заведений.

В частности, Президентская Академия развивает сервисы на основе ИИ для преподавателей, а в Политике академической честности и использования ИИ в Академии закреплено, что педагогическим работникам необходимо осознавать и предвидеть риски и последствия использования ИИ.

Мекканское соглашение о совместной обороне, подписанное Саудовской Аравией, Пакистаном и Турцией 7 августа 2026 года, появилось потому, что прежняя система региональной безопасности перестала обеспечивать монархиям Залива достаточную защиту. Катализатором стала американо-израильская агрессия против Ирана и её распространение за пределы страны.

После начала конфликта Саудовская Аравия пыталась сохранять дистанцию и не допустить разрушения отношений с Тегераном. Однако ракетные и беспилотные атаки, угрозы нефтяной инфраструктуре, активизация проиранских формирований и действия хуситов показали уязвимость королевства. Особенно болезненными стали угрозы судоходству в Красном море и Ормузском проливе. Эр-Рияду потребовалось повысить цену возможного нападения, не вступая напрямую в американо-израильскую коалицию. По сути, соглашение стало попыткой совместить сдерживание с нежеланием оказаться втянутым в большую войну.

При этом договор не возник внезапно. Его подготовка продолжалась почти три года на основе двусторонних связей. В сентябре 2025 года Саудовская Аравия и Пакистан заключили соглашение о взаимной обороне, Турция и Пакистан расширяли военно-техническое сотрудничество, одновременно сближались Анкара и Эр-Рияд. Теперь эти направления объединены в единый механизм.

Таким образом, Мекканский пакт стал результатом и нынешней эскалации, и длительного сближения трёх государств в сфере безопасности. Обострение вокруг Ирана скорее ускорило оформление уже складывавшегося оборонного механизма.

Претензия на «союз суннитских держав» пока не подтверждается его составом: в нём нет Египта, который связан мирным договором с Израилем и налаживает связи с Эмиратами и Индией. Сами Эмираты фактически противостоят этому формату и сближаются с Израилем.

Внешне пакт выглядит направленным против Израиля: все трое дистанцируются от Авраамических соглашений, а у Анкары с Тель-Авивом открытая конфронтация. Но, на мой взгляд, его реальная цель — Иран, просто признавать это раньше времени участники не хотят. Три страны объединяют соседство с Ираном и его союзниками и общая угроза, связанная с иранской активностью. Именно это обеспечивает пакту смысл независимо от того, чем закончится война Тегерана с США и Израилем.

Если Иран будет добит, управлять последствиями его возможной дестабилизации придётся соседям — тогда участникам пакта потребуется координировать действия своих военных контингентов. Проблем будет много — от Афганистана до курдских территорий. Если же Иран выстоит, регион получит усилившегося победителя войны с Западом, сдерживать которого в одиночку не сможет никто. В любом случае единая система обороны нужна раньше, чем определится исход войны.

Формат союза открытый. Уже пишут о возможном присоединении малых монархий Залива. Речь идёт о Катаре, Бахрейне и, возможно, Кувейте — странах, которые находятся под угрозой иранских ракет на другом берегу Залива и увидели, что американское прикрытие не сработало. У Катара к тому же тесные связи с Анкарой, а прежнее противостояние с саудитами постепенно уходит в прошлое. Теоретически называют ещё Индонезию как крупнейшую мусульманскую страну, но она далека от иранской проблемы, поэтому её участие было бы скорее символическим. При этом нужно понимать, что дальнейшее расширение размоет и без того достаточно рыхлые обязательства участников.

Для Москвы картина двойственная. Если США, сокращая свою вовлечённость в дела Залива, оставляют после себя серию вооружённых конфликтов, цена нефти остаётся высокой, и это Москве выгодно. Но антииранская природа пакта создаёт для России отдельную проблему: Иран — её партнёр по оружию, логистике и обходу санкций, а укрепление направленной против него региональной структуры сужает пространство манёвра Тегерана, а значит, и Москвы.

Совместные турецко-пакистанские военные производства на саудовские деньги создадут серьёзного конкурента российскому оружейному экспорту на его традиционных рынках и осложнят возвращение России на утраченные позиции. Ещё одной проблемой в перспективе станет укрепление Турции как самостоятельного военного центра, теперь усиленного саудовскими деньгами и ядерным потенциалом Пакистана. Россия конкурирует с Турцией на Кавказе, в Центральной Азии и Африке, а новый формат даст Анкаре дополнительные ресурсы для расширения своего влияния и строительства в Азии альтернативных транспортных маршрутов в обход России и Ирана.

Действительно, в последние годы мы наблюдаем стремительное изменение соотношения публичных и частных интересов в образовании. С учётом различных рисков для национальной безопасности мы должны пресекать риски деструктивного воздействия на молодое поколение и прививать им не только знания, но и ценности жизни.

В этой связи и появляются новые дисциплины в школах и университетах, которые сужают пространство манёвра для конкретного образовательного учреждения в подготовке программы для учащихся.

Однако это не должно приводить к тотальной стандартизации образовательного процесса и нивелированию уникальных методик и дисциплин преподавательской деятельности, которые расширяют горизонты познания обучающихся и позволяют передать им специальные навыки и умения в отдельных областях жизни.

На мой взгляд, самостоятельность школы и учителя безусловно нужны. При этом разрабатываемые ими программы и методики должны быть актуальны в наши дни и соответствовать федеральным образовательным стандартам.