В прошлом году впервые за 10 лет отметился рост подростковой преступности, он составил 10%. Рост фиксировался стабильно на протяжении всего года. В первые два месяца 2026 года наблюдали снижение параметра на те же 10%, однако в середине года мы снова видим повышение.

При Комитете Государственной думы по молодёжной политике действует рабочая группа по вопросам профилактики негативного (деструктивного) влияния на детей и молодёжь под моим руководством. Мы с коллегами из федеральных министерств и общественных организаций поставили перед собой задачу выяснить, что является первопричиной совершения преступлений, в том числе тяжких и особо тяжких. Выяснили, что есть две главные причины. Первая — попадание под вербовку, запугивание, обман, негативное влияние третьих лиц. Вторая — стремление получить быстрый заработок. Обе причины относятся к внешнему миру. Семейные взаимоотношения не являются корнем проблем. Однако это тот фон, который может сыграть определяющую роль, и подросток будет беззащитен в критический момент, когда злоумышленник предложит участие в преступлении.

Детей втягивают в незаконную деятельность, чтобы их руками совершать диверсии, распространять наркотики. В ходу у преступников дропперство и вербовка. Злоумышленники не только «выключают» подростка из нормальной жизни, они крадут будущее у тысяч детей. Попавший под их влияние ребёнок не поступит в колледж или вуз, не станет врачом или учёным, не построит новый космодром и не придумает новую генную технологию. Это в прямом смысле диверсия против целых поколений и будущего нашей страны.

Предупреждать правонарушение всегда эффективнее, чем разбираться с последствиями. Здесь нужна стратегия опережения. Вся система воспитания детей так или иначе работает на профилактику деструктива: развиваем критическое мышление, учим сопоставлять факты, вовлекаем в позитивные практики. Параллельно укрепляем и адаптируем под новые реалии нормативную базу. В июле 2026 года принят закон, создающий и закрепляющий систему профилактики киберпреступлений, — я один из его соавторов. Логика в том, что каждое третье противозаконное действие совершается подростками с использованием информационных технологий. Новый закон обязывает федеральные ведомства и региональные власти информировать граждан о способах защиты от киберугроз, выстраивает межведомственное взаимодействие и вовлекает в эту работу все ключевые министерства.

Сам факт перегрева рынка уже налицо. Но именно потому, что об этом открыто говорят уже несколько лет, нет оснований считать, что нас ждет неожиданный «пузырь». Мы движемся по понятной траектории технологической трансформации экономики. Американский рынок уже проходил подобные этапы — не без потрясений, но с долгосрочным ростом.

Первый такой цикл пришелся на строительство железных дорог, затем — на интернет-революцию. Сегодня инвестиции в искусственный интеллект также соответствуют масштабам инфраструктурной перестройки: сейчас они составляют около 1,5% ВВП и, вероятно, вырастут до 2,5% к 2028 году.

После кризиса доткомов рынок действительно пережил серьезную коррекцию, однако она затронула далеко не всех игроков. Многие компании, включая Amazon, успешно прошли этот период. Поэтому сегодня основные риски связаны скорее с непрофессиональными инвесторами, чем с системным кризисом. Искусственный интеллект уже создает значительный экономический эффект и формирует основу долгосрочного роста для стран и компаний, которые сумеют встроить его в свои бизнес-модели.

Вопрос о том, соответствует ли сегодняшняя выручка рыночным оценкам ИИ-компаний, во многом отражает желание слишком рано увидеть отдачу. История показывает, что экономический эффект появляется не с возникновением новой технологии, а после глубокой трансформации бизнеса. Если просто встроить ИИ в старые процессы, результат будет ограниченным.

Именно поэтому сегодня крупнейшие компании переходят к модели AI-native и начинают перестраивать свои структуры. На горизонте пяти–десяти лет выручка вполне может соответствовать тем высоким ожиданиям, которые сейчас заложены в оценки рынка. Подобная ситуация уже наблюдалась во время интернет-бума: тогда мультипликаторы тоже казались чрезмерными, но впоследствии стали новой нормой.

Скорее всего, если коррекция и произойдет, она затронет не все крупнейшие компании. Более того, говорить о неизбежном падении рынка сейчас преждевременно.

Важно не путать обычные рыночные колебания с фундаментальными проблемами бизнеса. Например, снижение стоимости акций после IPO — закономерный процесс: заканчивается локап-период, ранние инвесторы фиксируют прибыль, а на рынок выходит дополнительный объем акций. История Nvidia и других технологических лидеров показывает, что сильные ценовые колебания не мешают компаниям впоследствии многократно увеличивать свою стоимость.

Кто-то из нынешних лидеров действительно может не выдержать конкуренции — это естественный процесс для любой быстрорастущей отрасли. Однако крупнейшие игроки уже выполняют не только технологическую, но и инфраструктурную функцию. Их решения используются в промышленности, аналитике, государственном управлении и других критически важных сферах.

Поэтому говорить о крахе рынка искусственного интеллекта оснований нет. Возможны лишь отдельные коррекции стоимости компаний, причем значительная часть этих рисков уже заложена в рыночные оценки.

Инвестиции в вычислительную инфраструктуру продолжат расти. Искусственный интеллект лишь ускоряет долгосрочный тренд цифровой революции: дата-центры и вычислительные мощности останутся востребованными независимо от того, какие именно модели будут доминировать на рынке.

Особенность этой инфраструктуры — короткий жизненный цикл. В отличие от железных дорог или трубопроводов вычислительные мощности требуют постоянного обновления, поэтому компаниям приходится перестраивать модели финансирования и инвестиционные циклы.

Основные риски связаны с политическими и регуляторными решениями — например, ограничениями на строительство дата-центров из-за энергопотребления или экологических требований. В остальном накопление вычислительных мощностей — естественный этап развития цифровой экономики, и ожидать его остановки сегодня нет оснований.