В книге Джеймса И. Хьюза-младшего «Богатство семьи. Как сохранить в семье человеческий, интеллектуальный и финансовый капиталы» хорошо раскрыта мысль, что капитал семьи — это не только деньги, но и люди, знания, система ценностей, преемственность.

В этом смысле дети тоже часть семейного капитала: не в утилитарном смысле, а как продолжение человеческого и интеллектуального ресурса семьи. Так же как образование одного члена семьи может работать на несколько поколений, рождение и воспитание детей формирует будущее семьи.

Поэтому, мне кажется, если мы говорим о деторождении, вопрос не только в пособиях или формате работы. Вопрос в горизонте мышления: семья должна жить не только сиюминутными "хотелками", а планировать жизненный цикл семьи на несколько поколений.

Вместе с этим важно честно посмотреть на эффективность самих мер поддержки. Материнский капитал звучит как значительная сумма, но в пересчёте на жильё он быстро теряет масштаб. В 2026 году сертификат на второго ребёнка — это около 963 тыс. рублей. По текущим ценам новостроек это примерно 4 кв. м в Московской области и около 1,5 кв. м в Москве.

При этом семьи живут не в абстрактной демографической модели, а в реальности ипотечного бремени. Ребёнок рождается — кредит остаётся. И когда женщина уходит в отпуск по уходу за ребёнком, Социальный фонд России компенсирует ей 40% среднего заработка за последние два года до достижения ребёнком полутора лет. Если брать среднюю женскую зарплату около 79 тыс. рублей, это примерно 31,6 тыс. рублей в месяц. То есть семья одновременно получает рост расходов и резкое падение доходов.

На этом фоне интересно сравнивать как разные страны защищают доход матери в первый год после рождения ребёнка. В Болгарии пособие по беременности и родам составляет 90% среднего дохода за 410 дней, и суммарный коэффициент рождаемости в 2024 году там был одним из самых высоких в ЕС — около 1,72. В Норвегии родители могут выбрать 49 недель со 100% компенсацией дохода или 61 неделю и 1 день с 80% компенсацией; при этом СКР остаётся около 1,5.

То есть деньги сами по себе не “покупают” рождаемость. Но они снимают ключевой страх: что ребёнок означает немедленное падение финансового благополучия семьи. Поэтому вопрос, возможно, не в том, чтобы разово выдать семье сумму, которой хватает на несколько квадратных метров, а в том, чтобы сохранить женщине и семье предсказуемый доход в период, когда они принимают на себя долгосрочную ответственность.

И тогда главный вопрос звучит так: действительно ли для государства так дорого сохранить женщине хотя бы среднероссийский доход на период ухода за ребёнком — если оно всерьёз говорит о демографии как о стратегической задаче?