О современности:
«Ныне европейцы выброшены из своих биографий, как шары из бильярдных луз, и законами их деятельности, как столкновением шаров на бильярдном поле, управляет один принцип: угол падения равен углу отражения». (Осип Мандельштам. Конец романа. 1922)
«Ныне европейцы выброшены из своих биографий, как шары из бильярдных луз, и законами их деятельности, как столкновением шаров на бильярдном поле, управляет один принцип: угол падения равен углу отражения». (Осип Мандельштам. Конец романа. 1922)
А.В.Ахутин, цитируя Мандельштама в передаче Александра Гордона «Ночные диалоги», размышляет:
«Вот то, что происходит, кричащим образом происходит, как мне кажется, в современном мире, это то, что все люди выбрасываются из своих луз. Выбрасываются из своих мудростей уже не как каких-то понятий, каких-то верований, ментальностей, а как мест, в которых они существовали. Выбрасываются на зелёное поле.
И тут возможны три варианта. Один, о котором Мандельштам говорит так, что в этом поле работают уже не тонкие психологические мотивировки, а один-единственный закон: угол падения равен углу отражения. Это значит, что мы и видим, люди начинают жить как вещи, в смысле, – законы, по которым они живут, это не их законы, а то, что с ними происходит. А другой полюс
этого, этой ситуации, который мы тоже очень хорошо видим именно сейчас, это реакция, рефлекс бегства, обратно в свою лузу. Весь этот фундаментализм, сепаратизм и всё, с чем мы сталкиваемся, проблема идентичности так называемая, – обратно, скорей обратно, в свой собственный кармашек, в свою лузу, с номерком и надписью…»
«Вот то, что происходит, кричащим образом происходит, как мне кажется, в современном мире, это то, что все люди выбрасываются из своих луз. Выбрасываются из своих мудростей уже не как каких-то понятий, каких-то верований, ментальностей, а как мест, в которых они существовали. Выбрасываются на зелёное поле.
И тут возможны три варианта. Один, о котором Мандельштам говорит так, что в этом поле работают уже не тонкие психологические мотивировки, а один-единственный закон: угол падения равен углу отражения. Это значит, что мы и видим, люди начинают жить как вещи, в смысле, – законы, по которым они живут, это не их законы, а то, что с ними происходит. А другой полюс
этого, этой ситуации, который мы тоже очень хорошо видим именно сейчас, это реакция, рефлекс бегства, обратно в свою лузу. Весь этот фундаментализм, сепаратизм и всё, с чем мы сталкиваемся, проблема идентичности так называемая, – обратно, скорей обратно, в свой собственный кармашек, в свою лузу, с номерком и надписью…»
Международная сюрреалистическая выставка 1938 года часто рассматривается как предшественница искусства инсталляции, интересная не столько отдельными картинами и скульптурами, показанными на ней, сколько новаторским подходом к их экспонированию.
Выставка проходила в Галерее изящных искусств, одном из самых изысканных выставочных залов Парижа. Жорж Юне (участник сюрреалистической выставки) рассказывает как желание замаскировать интерьер галереи моментально стало приоритетным: красные ковры и старинная мебель были вынесены, а яркий дневной свет (проникавший в залы через застекленную крышу) затемнен свисавшими с потолка 1200 грязными мешками из-под угля, набитыми газетами для придания им объема. По полу были раскиданы сухие листья и кусочки пробки, а в каждом из четырех углов стояло по кровати в стиле Людовика XV со смятыми простынями.
Подробнее об искусстве инсталляции поговорим в следующую среду 9 июля. Начало в 19.30!
Выставка проходила в Галерее изящных искусств, одном из самых изысканных выставочных залов Парижа. Жорж Юне (участник сюрреалистической выставки) рассказывает как желание замаскировать интерьер галереи моментально стало приоритетным: красные ковры и старинная мебель были вынесены, а яркий дневной свет (проникавший в залы через застекленную крышу) затемнен свисавшими с потолка 1200 грязными мешками из-под угля, набитыми газетами для придания им объема. По полу были раскиданы сухие листья и кусочки пробки, а в каждом из четырех углов стояло по кровати в стиле Людовика XV со смятыми простынями.
Подробнее об искусстве инсталляции поговорим в следующую среду 9 июля. Начало в 19.30!
Индийская художница Шилпа Гупта создала стальные ворота с электроприводом, которые раскачиваются из стороны в сторону, ударяясь о стены. От многократного воздействия ворот появляются трещины, ломается штукатурка и разрушается само пространство галереи.
Подробнее об инсталляции здесь и интервью для журнала «Искусство» 2015 года здесь.
Подробнее об инсталляции здесь и интервью для журнала «Искусство» 2015 года здесь.
Мэри Уорнер Мариен (автор книги «100 идей которые изменили фотографию») о фотографическом автопортрете:
«Фотоавтопортрет не только раскрывает, но и прячет. Это и исследование, и отражение личности».
Точно, как в работах Фарес Микью — испанской художницы, которая позирует на ярких фонах, а её лицо скрыто за шарами, бумажными бабочками и цветами. 🌸🎈
«Фотоавтопортрет не только раскрывает, но и прячет. Это и исследование, и отражение личности».
Точно, как в работах Фарес Микью — испанской художницы, которая позирует на ярких фонах, а её лицо скрыто за шарами, бумажными бабочками и цветами. 🌸🎈
Все-таки Ленинка - это кладезь.
Почему я не продолжил заниматься Сигизмундом Кржижановским? Посмотрите как этот человек пишет! Какой стиль!
Из статьи «Бернард Шоу, его образы, мысли и образ мыслей»:
Биологи должны быть очень благодарны морскому ежу. Это почти единственный организм, зародышевая клетка которого прозрачна, как стекло. Она дает возможность наблюдать первые проступи жизни, деление центросомы на два центра и расщепление пучка хроматинных нитей. Мысль Бернарда Шоу работает с необыкновенной прозрачностью: все приемы его обнажены, вынесены из темного склада на ярко освещенную витрину, и даже ситуационная путаница пьес напоминает сплетение нитей хроматина, петли которых ясно все же различимы сквозь оболочку.
Почему я не продолжил заниматься Сигизмундом Кржижановским? Посмотрите как этот человек пишет! Какой стиль!
Из статьи «Бернард Шоу, его образы, мысли и образ мыслей»:
Биологи должны быть очень благодарны морскому ежу. Это почти единственный организм, зародышевая клетка которого прозрачна, как стекло. Она дает возможность наблюдать первые проступи жизни, деление центросомы на два центра и расщепление пучка хроматинных нитей. Мысль Бернарда Шоу работает с необыкновенной прозрачностью: все приемы его обнажены, вынесены из темного склада на ярко освещенную витрину, и даже ситуационная путаница пьес напоминает сплетение нитей хроматина, петли которых ясно все же различимы сквозь оболочку.