О минималистах из книги Жоржа Диди-Юбермана «То, что мы видим. То, что смотрит на нас»( СПб, Наука, 2001, с.28):

«…художники создавали чаще всего простейшие объемы, в частности параллелепипеды, лишенные всякой изобразительности, всяких элементов веры, намеренно приведенные к той геометрической сухости, которую они представляют на обозрение. Это сухость без сообщения, без содержания. Это объемы — например, параллелепипеды - и ничего больше. Объемы, не свидетельствующие решительно ни о чем, помимо самих себя.
Решительно отказывающиеся от всякой фикции времени, которая могла бы их видоизменять, открывать, наполнять или все что угодно еще».

Сегодня поговорим о минимализме в клубе Невротик. Начало в 17.00.

На фото:
Donald Judd, Untitled, 1974

«Философ не является производителем истины, как не является он и искателем истины в смысле искателя сокровищ или полезных ископаемых. Философ — это просто человек с улицы, который забрел в глобальный гипермаркет истин и пытается там сориентироваться или хотя бы найти указатель выхода».

Борис Гройс. Введение в антифилософию. М, Ад Маргинем, 2021.

На фото:
Exhibition view: Donald Judd, David Zwirner, New York (7 November–19 December 2015). Courtesy David Zwirner.

Ханс Хааке имеет репутацию главного политического художника послевоенной эпохи, создателя институциональной критики, основанной в первую очередь на разоблачении скрытых механизмов финансирования современного искусства. Хааке в сознании западного зрителя — журналист-расследователь, «разгребатель грязи», неистовый обличитель, в этом качестве отмеченный несколькими запрещенными выставками, что редкость для послевоенной эпохи.

Алексей Бобриков. Ханс Хааке. Муравьиный кооператив.

На фото:

Hans Haacke, Blue Sail, 1964–65, chiffon, oscillating fan, thread, fishing weights. Installation view, New Museum, New York, 2019

«Диалог должен быть просто звуком среди прочих звуков, исходящим из уст персонажей, чьи глаза рассказывают нам историю в визуальном ключе».

Альфред Хичкок из интервью Франсуа Трюффо.

О принципах кинематографа Хичкока на примере его картины «Окно во двор» поговорим сегодня здесь.Начало в 19.00.
Присоединяйтесь!

Если мы смотрим кино без теории - это уже теория. Зачем же нам теория? Расширить горизонты нашего видения, раздвинуть границы. Кинематограф - отличная возможность обнаружить теорию.

В четверг поговорим о кино и психоанализе в Гостиной на Большой Никитской. Начало в 19.00.
Присоединяйтесь!

На фото:
Кадр из фильма «Человек с киноаппаратом» (реж. Дзига Вертов)

В завершающей серии цикла телепередач «Цивилизация» Кеннет Кларк говорит:
«Отсутствие уверенности, более чем что-либо, губительно для цивилизации. Мы можем уничтожать себя цинизмом и разрушением иллюзий так же эффективно, как бомбами».

Рекомендую ознакомиться со всем циклом телепередач! Так же как и с циклом Джона Бёрджера «Искусство видеть».

В своем самом главном и в самом главном для нас Ренессанс от нас закрыт нашим воображением, что будто бы в нашей запредельной исключительности мы потерялись из виду так, что происходящее с нами не измеришь никакой мерой. Мы постклассические, постнеклассические, постмодерные, постреволюционные, посткапиталистические, и не приставайте к нам больше с метафизикой, не читайте нас по Платону, по Гегелю, по Хайдеггеру. Хайдеггер принадлежал еще к эпохе, после которой мы уже пост.
Чего больше, слабоумия или заносчивости, в этой радости колобка, который и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, я не знаю.

Эти слова В.В. Бибихина из книги «Новый ренессанс» перекликаются со скепсисом А.М. Пятигорского относительно бездумного использования таких слов как «модернизм», «постмодернизм», «контекст» в этом видео.

В этом же выступлении на конференции, посвященной Мерабу Мамардашвили, Пятигорский подчеркивает: «Бибихин - хронологически последний русский философ».

Облегченный вариант ( за 5 минут) для первого знакомства с Пятигорским можно найти здесь.

Качество - заклятый враг омассовления.
В социальном отношении это означает отказ от погони за положением в обществе, разрыв со всякого рода культом звёзд, непредвзятый взгляд как вверх, так и вниз (особенно при выборе узкого круга друзей), радость от частной, сокровенной жизни, но и мужественное приятие жизни общественной.
С позиции культуры опыт качества означает возврат от газет и радио к книге, от спешки - к досугу и тишине, от рассеяния - к концентрации, от сенсации - к размышлению, от идеала виртуозности - к искусству, от снобизма - к скромности, от недостатка чувства меры - к умеренности. Количественные свойства спорят друг с другом, качественные - друг друга дополняют.

Бонхёффер, Дитрих.
Спустя десять лет М.: Cheapcherrylibrary, 2024. С. 36

"Искусство есть... формообразование (Gestaltung) некоего характерного целого, определенного наглядного характера", увидение и воссоздание лица. Откуда у человека эта способность? От безотчетной силы; от божества. Возвращаясь к нему, человек становится "элементарным", стихийным. В этом смысле искусство во все века и мировые эпохи одно.

Sedimayr H. Epochen und Werke: Gesammelte Schriften zur Kunstgeschichte. Bd. 1. Wien; München, 1959, S. 9; Bd. 2. 1960, S. 353-360.

В.В. Бибихин «Новый ренессанс». М.1998, с. 71

На фото: René Magritte. The Voice of Space (La Voix des airs), 1931.

Однако наши концепции художественного гения претерпели настолько фантастические трансформации в романтической агонии XIX столетия, что мы до сих пор бездумно определяем «гений» как природную предрасположенность и врожденное качественное различие между людьми, а не как случайное соединение предрасположенности и ситуации в исключительно эффективную сущность. Нет никаких очевидных доказательств того, что «гениальность» наследуется.
Ее специальное взращивание в ситуациях, благоприятных для обучения навыкам и умениям, как, например, в случае приемных детей, воспитанных в семьях профессиональных музыкантов, показывает, что «гений» есть феномен скорее обучения, чем генетики.

Джордж Кублер. Форма времени: заметки об истории вещей. М.: Ад Маргинем Пресс, 2023. С. 18

При восприятии произведений искусства очень хорошо работает такой феномен как радость узнавания.
Он заключается в том, что вы всегда будете заведомо более расположены к произведениям, с которыми уже знакомы, к художнику, которого узнали, к идее, про которую уже читали, чем к неизвестному и незнакомому.

На фото:
Эдгар Дега. Площадь Согласия (Виконт Лепик с дочерьми) 1876 год, Государственный Эрмитаж

К вопросу об истории в истории искусства, духовных ценностях и внимании.

Всякое рассмотрение художественного явления в исторической перспективе предполагает предварительный ответ исследователя на вопрос о том как он понимает историю, историческое движение. Другими словами, обращаясь к искусству в прошлом, нам необходима какая-то теория истории. То есть, можем ли исчерпать интерпретацию художественного произведения обращением к рассмотрению исторического контекста? К примеру, в какой мере значимо акционистское искусство Кусамы, если мы исключим из рассказа о нем исторический контекст (войну во Вьетнаме)? Что же после изъятия исторического контекста у нас в сухом остатке? Если все в произведении предопределено историческим контекстом, то как мы можем говорить о ценности художественного произведения?

Какова природа размышления о ценности того или иного художественного предмета?
В чем собственно художественность той или иной вещи и почему на что-то мы можем (должны) и хотим обращать свое внимание (тратить свое драгоценное время), а что-то игнорируем?
Как вопрос о ценностях (духовных) соотносится с нашим вниманием?

На фото:
Hans Haacke, Condensation Cube, 1963-65. Clear acrylic, distilled water, and climate in area of display, 12 x 12 x 12 in. Photo: Antonio Rivera.