Простое и краткое объяснение «Черного квадрата» Казимира Малевича.
«Черный квадрат - ключевой образ супрематической живописи. Через него Малевич попытался представить в концентрированном виде всю картину мироздания. Это символ космоса, который и одновременно и предельно ясен, и абсолютно непроницаем для человеческого сознания».
Для тех, кто хочет подробнее разобраться с русским авангардом, можно послушать вот этот подкаст от специалистов Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Одно из ключевых проявлений интуиции концептуального искусства 1960-х годов заключалось в том, что любое произведение искусства, – будь оно современным, модернистским, традиционным или каким угодно ещё, – можно рассматривать как речевой акт. В принципе, отсюда ключевой тезис концептуального искусства, что если у искусства и есть природа, то она устроена как язык. Отсюда и лингвистический поворот и в гуманитарных науках в целом, и в искусстве в частности. Если вернуться к мысли о речевом акте, то последний является мощным средством производства реальности. Его важное свойство — несовпадение предмета со смыслом. То, о чем говорится, и то, что сказано, как правило, разные вещи. Об этом стоит задуматься, не только обращаясь к концептуальному искусству, а вообще к любой вещи, которую мы признаем за искусство. Потому, что в конечном счете, каждое произведение, будучи высказыванием, передает какой-либо смысл посредством художественного образа.

На фото:
Bruce McLean. Pose Work for Plinths 3. 1971

Дмитрий Ханкин (совладелец галереи «Триумф»): Я сейчас уже наблюдаю появление нового поколения русских художников. Им сейчас 23–25. Они отличаются двумя вещами. Первое: они очень точно чувствуют, являются носителями мирового знания о том, что хорошо и что плохо сегодня. Сами по себе, им никто не рассказывал об этом. Они делают примерно то же самое, что их сверстники в Нью-Йорке, в Лондоне, в Риме, в Париже. Делают сами. У них это как-то получается. Второе: это люди коммуникационного и посткоммуникационного поколения, впитывающие и получающие информацию в огромных количествах и четко распоряжающиеся этой информацией, на мой взгляд, абсолютно правильно. Это очень прагматичное поколение, поэтому мне с ними легко. Русские художники никогда до этого не были холодными, рассудочными людьми. Но при этом это поколение трудоспособное, непьющее, не употребляющее всякую разную дурь. И лидеры этого поколения — очень сильные русские девочки, с кованой кочергой внутри — несгибаемые. Прекрасные, как утренняя заря.

Нет ничего страшнее для искусства, чем вот такие «прагматичные и трудоспособные девочки с кованой кочергой внутри». Комментировать эту глупость не имеет смысла. Если вы видели Михаила Врубеля или Мстислава Добужинского, этого вполне достаточно чтобы хоть отдаленно почувствовать о чем идет речь. «Для того, чтобы писать нужно страдать» - сказал Достоевский молодому Мережковскому, прочтя его первые поэтические произведения.

На фото:
Мстислав Добужинский.
«Человек в очках. Портрет Константина Александровича Сюннерберга»
1905-1906
Бумага на картоне, уголь, акварель, белила
63,3х99,6
Государственная Третьяковская галерея

Каждое утро я смотрю из окна на кладбище. Чувствую ровно то, что описал Эмиль Чоран в своем сборнике эпиграфов «Признания и проклятия»:
«Прошелся по кладбищу Монпарнас. Все — молодые и старые — строили планы на будущее. Больше не строят.
Как хороший ученик, вдохновленный их примером, вернувшись домой, я навсегда поклялся не строить никаких планов.
Прогулка несомненно пошла мне на пользу.»

Приближается 2024 год!
Не хочу подводить никаких итогов, а просто поблагодарить каждого из вас за проявленный интерес к моим лекциям, а также за участие, нетривиальные вопросы, конструктивную критику и просто теплые слова. Надеюсь на продолжение нашего диалога в грядущем году!
Нас всех объединяет всеобъемлющая любовь к искусству, так давайте пожелаем другу другу ещё больше встреч с ним в 2024 году!
Всем удачи и вдохновения!

Всегда ваш,
Константин Плотников!

На фото:
Джорджия О’Кифф, «Черная дверь со снегом», 1953-1955.

В картине Сая Твомбли как-будто отсутствует холод. Казалось бы, если ты пишешь зиму, то передача этого ощущения считается обязательной, но все не так очевидно. Перед нами не елки в лесу… а только абстракция. Абстракция как таковая. Без этой бесконечной нашей тяги к поиску референций к окружающему миру. Вечное желание найти схожесть с чем-то уже знакомым. Хорошая абстракция нам ничего не гарантирует, напротив, она нас должна озадачить. Плохая либо свалится в дизайн (оформление интерьера) или распадется на части, не выдерживая композиционных принципов, или, наоборот, будучи задушенной ими, проявит свою банальность.
На самом деле, в истории искусств катастрофически мало сильных абстрактных полотен, в отличие от огромного количества повторений и бездумной мазни. Есть пронзительные вещи, они не обязательно претендуют на статус шедевра, но надеяться на их «долгую счастливую музейную жизнь» не стоит. Может оно и к лучшему.

На фото: Сай Твомбли, «Четыре сезона: зима», 1993-1995

«Какие же они странные, эти дни, в которые положено радоваться согласно календарю».
Марк Леви

На фото:
Чжу Дэцюнь, «Белый лес I», 1987.

Концептуальное искусство принесло с собой радикальный перелом с точки зрения производства художественных объектов. Здесь подчас не вполне понятно, где работа начинается и где кончается, и есть ли она вообще.
Работа Вито Аккончи “Following Piece” (1969) - серия фотографий, сделанных художником, который решил тайно следить за случайными людьми на улице. В каком-то смысле это документация перформанса, только в скрытой форме. Идея работы заключалась в том, чтобы в течение трех недель каждый день выбирать ничего не подозревающего прохожего и идти за ним, пока он или она не войдет в какое-то помещение. Но что мы видим на этих фотографиях? Городскую улицу со спинами преследуемых людей.

Возникает вопрос: а что здесь собственно искусство? То, что в кадре? Но, в кадре сущая ерунда, какая-то банальность, плохо сделанные любительские фотографии. Это фотофиксация, а не художественная фотография. Тогда что здесь искусство? Сама работа – это идея, а фотографии являются лишь средством воплощения. Если вообще это все не инсценировка художника, что тоже создает ряд вопросов. Насколько мы можем верить авторской установке, может нас обманывают? Если так, то зачем?

Современные художники часто стараются делать заведомо неавтономные, контекстно-зависимые работы, для которых не вполне подходит слово «произведение», потому, что, строго говоря, они ничего не производят. То есть, их работы не имеют традиционной для произведения структуры, подчиняющей деталь целому, смысловую периферию – центру и так далее. Современное искусство – это не производство, в большей степени это «указание на» или объявление некоторого порядка объектов в качестве «произведений» искусства.
Здесь же маячит призрак «социально-ориентированного» высказывания художника или «искусства социального действия». Если мы уже не претендуем на производство вещей, мы должны каким-то образом обратиться к насущным проблемам общества, примеряя на себя роли активистов, защитников природы или политически ангажированных акторов. Впрочем, место для чисто концептуального или сугубо эстетического высказывания остается вакантным.

На фото:
«Xenon» by Jenny Holzer