Хочу поделиться с вами цитатой из эссе одного моего студента. Его размышление созвучно с открывшейся сегодня ярмаркой современного искусства "Catalog". Заодно рекомендую всем перечитать знаменитое эссе Ортеги-и-гассета. "...мы наблюдаем явную связь между современным искусством и утвержденной Хосе Ортега-и-Гассетом концепцией дегуманизации искусства, под которой понимается потеря искусством своей гуманистической направленности и лишение его человеческих ценностей, человеческой реальности. Дегуманизация может являться результатом коммерциализации искусства, когда приоритетом становится не выражение человеческих чувств и идей, а коммерческий успех и прибыль. В этот момент произведения теряют свою уникальность и индивидуальность, становясь лишь товаром на рынке искусства. Этот процесс приводит к тому, что искусство может перестать быть инструментом обогащения человеческого духа, пробуждения эмоций и размышлений, а также критического осмысления социальной реальности. Другими причинами дегуманизации искусства являются его восприятие как игры или чего-то нереального, не отражающего действительность человеческой жизни; отношение к произведениям искусства как к объектам, не имеющим социальных, нравственных, политических и духовных функций; уход искусства от человека и всего человеческого, избегание живых форм в произведениях..."

Метамодерн можно рассмотреть как реинкарнацию романтизма в XXI веке. Основной тезис метамодерна – возможность одновременности искренности и иронии, конструкции и деконструкции, модернизма и постмодернизма. Современная культура представляется здесь как постоянные колебания между этими крайностями. Однако, желание возрождения романтизма, надежды, искренности, а также возврат к общим концепциям и универсальным истинам.

Если же обратиться к истории, то романтизм – самый специфичный плод культурной революции конца XVIII века, повлекший за собой наиболее радикальную «смену декораций» в сфере ценностей с эпохи Ренессанса. То, что нам кажется исконно присущим европейской культуре, появилось на самом деле сравнительно недавно. Такие культурные ценности как творчество, романтическая любовь, бессознательный порыв, оригинальность, новизна, дикая стихия, дух протеста и т.д. – завоевание романтической эпохи. Позитивная переоценка Средневековья (вспомним Виолле ле Дюка!), последовавшее за этим раскрытие инфернальной его оболочки, готическая литература и в конце концов высвобождение «ужасного», а тут и до «темных онтологий» рукой подать. Стоит упомянуть и Фрейда с его unheimlich («жуткое») и сюрреалистов конечно. Вообще, романтический флер крайне живучий и сегодня в художественном мире. Гвидо ван дер Верве (Guido van der Werve), пожалуй, ярчайший тому пример

"Для человека, работающего в сфере культуры, единственное, что может быть хуже, чем неправильная позиция в политическом споре, — это отсутствие позиции вообще". Нина Пауэр. Что мы собственно и наблюдаем в сфере культуры сегодня в России. Никаких позиций у кураторов, критиков и институций. Целиком статью Паур можно прочесть здесь. На фото: Джордж Сигал. Памятник Осво­бодительному движению геев и лесбиянок. Нью-Йорк, 1992 год

“Если бы имелись принципы красоты, существовали бы и безупречные учителя эстетики, которые могли бы по своей воле превращать учеников в гигантов искусства - и это на похожих основаниях опровергалось еще Сократом в платоновском “Меноне”, в котором отрицалось существование учителей добродетели. Нельзя, например, сказать каким должно быть великое искусство - симметричным, ассиметричным или неким совершенным сочетанием симметрии и асимметрии. Мы не можем согласиться даже с утверждением Аристотеля о том, что великая драма должна предполагать единство действия, времени и места, поскольку немало противоположных примеров великих произведений, в которых все эти правила игнорируются. Не можем мы сказать и того, что великое произведение должно служить образцом нравственных добродетелей, хотя Кант, похоже, подходит к такому тезису в своей третьей критике. Совершенно ничего морального нельзя найти в сочинениях де Сада или даже в картинах Пикассо”.
Грэм Харман. Искусство и объекты. М, 2023. С. 113.

Последняя цитата была не просто так. В понедельник (25 декабря) встретимся в Открытом клубе и обсудим современное искусство, инспирированное объектно-ориентированной онтологией и другими актуальными направлениями в современной философии.
Анонс лекции будет завтра, а пока посмотрите, как реализуется проект “Iso-phone” (страшно сказать) двадцатилетней давности художника Джеймса Аугера!
Подробнее о проекте здесь!

Регистрация на лекцию в понедельник (25 декабря) в «Открытом клубе» здесь.
После Нового года нас будет ждать 🌳 Лес 🌳!

Ждём и плачем!

Фонд Роберта Раушенберга создаст каталог-резоне работ художника

Предполагается, что он будет бесплатно опубликован в интернете в виде серии выпусков. Кроме сведений о произведениях, истории выставок и библиографии, в каталог войдут эссе Карлоса Басуальдо, Кэтрин Крафт, Сьюзан Дэвидсон и других. Первый том с работами 1948–1953 годов планируется выпустить в октябре 2025 года, что совпадет с празднованием столетия со дня рождения художника.

«Это не нравится мне». — «Почему? » — «Потому, что я не дорос до этого». Ответил ли так когда-нибудь хоть один человек?
Фридрих Ницше

О Райене Гандере в том числе поговорим в понедельник!
На фото:
Ryan Gander School of Languages
School of languages, 2023
Animatronic gorilla, audio, desk, fan
Installed: 125 x 340 x 230 cm
Installed: 49 1/4 x 133 7/8 x 90 1/2 in
Audio: 27 min. 16 sec.

Напомню вам, что уже завтра моя последняя публичная лекция в этом году. Подведем итоги, анонсируем планы на грядущий год и обсудим теории современного искусства.

На фото:
Dana DeGiulio
Honey i was born to be tamed, 2023
oil on panel
12 x 9 ins.
30.48 x 22.86 cm

Один из самых интересных современных концептуальных фотографов и кинематографистов, ирландец Ричард Мосс (1980 г.р.), рассказывает о реальности методами документалистики, но делает это так, что реальность кажется невероятной, фантастической и порой абсурдной. Ключевой посыл - это интуиция подозрения в отношении любых фактических методов наблюдения и фиксации. Несколько лет Мосс фиксирует кризис беженцев с помощью тепловых камер, следящих за их передвижением в местах временного пребывания. Сочетание временного убежища со специфическим медиумом - тепловым радаром (который чаще всего используется в военных целях), создает сильный эффект восприятия человеческих тел. Заново ставится вопрос онтологического статуса людей, находящихся на территории лагеря.

Превращение людей в тепловые пятна, от которых остаются лишь следы их временного присутствия в пространстве, позволяет нам заново переосмыслить понятие «человеческого» на примере угнетенных социальных слоев общества.

Серию Grid (Moria) (“Решетка. Мория, 2017) Мосс снимал в течение двух лет в лагере беженцев «Мория» на греческом острове Лесбос.

Спасибо всем, кто пришел на сегодняшнюю лекцию. Приятно было видеть уже хорошо знакомые лица!
Вот над чем задумался. Размышляя о культуре, единственное на что можно опереться, определенность культурной формы, формы, которая позволяет культурной данности вместить в себя человеческий смысл. Эта форма поддается описанию и осмыслению, но не поддается попыткам закрепить ее, спасти ее от времени.
Насущная реальность демонстрирует только две возможности: или мы понимаем, что происходит, и управляем процессом, или не понимаем, и тогда кто-то управляет нами. Последний случай особенно некомфортен во времена кризисов и перемен. То, что происходит сейчас уже не кризис, а что-то похуже. Поэтому тень непонимания становится все тягостнее.
На фото: Де Кирико. Тайна и меланхолия улицы

Текст Агамбена о котором я сегодня говорил. А его статья «Капитализм как религия» в книге «Творение и анархия» можно найти например здесь

Джорджо Агамбен

Восток и Запад

История человечества всегда имела теологическую подоплеку, и поэтому может быть поучительно взглянуть на нынешний конфликт между Востоком и Западом с точки зрения раскола, который отделил Римскую церковь от Православной много веков назад. Как известно, основой раскола стал вопрос о филиокве: римский символ веры гласил, что Святой Дух исходил от Отца и Сына (ex Patre Filioque), тогда как для Православной Церкви Святой Дух исходил только от Отца.

Если перевести язык теологии на конкретно-исторические понятия, то это означает — поскольку Сын воплощает божественное домостроительство спасения на уровне земной истории — что для греческого православного Востока духовная жизнь верующих не была непосредственно связана с историческим развитием экономики. Отрицание филиокве отделяет небесный мир от земного, теологию от истории экономики. И это - без ущерба для других факторов - может объяснить, почему Запад - особенно в его протестантской версии - обращает внимание на историческое развитие экономики, совершенно неизвестной греческому православному миру, который, кажется, игнорирует промышленную революцию и продолжает опираться на феодальные модели. В переводе на язык теологии марксистский примат экономики над духовной жизнью также прекрасно соответствует связи Святого Духа с Сыном, которая отличает Символ веры Запада.

Тем более чреват последствиями разворот, произошедший вместе с Русской революцией, когда западная модель примата исторической экономики насильно прививается к миру, духовно совершенно не готовому к ее восприятию. Опять же, с этой точки зрения, провал советской модели и очевидное повторное предложение теологических мотивов в постсоветской России можно объяснить как возвращение утраченной независимости Святого Духа, который вновь занимает ту главенствующую позицию, которую коммунистический режим не смог стереть.

Кажется тем более абсурдным, что - хотя в последние десятилетия Римская и Православная церкви сближались - Запад, не случайно под руководством протестантской страны, теперь предлагает - более или менее бессознательно во имя филиокве – беспощадную войну с православной Россией.

Quodlibet

Чем так привлекателен экзистенциализм?
Во-первых в утверждении свободы воли у субъекта. «Человек осужден на свободу», следовательно человек осужден и на ответственность. Последнюю уже невозможно ни на кого переложить.
Второе. Экзистенциализм предлагает версию онтологически бесцельной реальности. Здесь экзистенциалисты идут вслед за Ницше, а за ними эстафету подхватят постструктуралисты. Подозреваю, что пресловутая «контингентность» у спекулятивных реалистов растет тоже отсюда.