Раушенберг в слезах
1.12K subscribers
1.07K photos
21 videos
7 files
356 links
Канал Константина Плотникова. Искусствовед, кандидат филологических наук. Рассказываю о теориях и практиках современного искусства, философии культуры.
Публикую анонсы лекций, семинаров, онлайн-курсов. Контакт: @plotnikovkunst
Download Telegram
Британский художник Марк Куинн ( ещё один представитель Young British Artists) воплотил собственное «я» в технике ассамбляжа с ужасающим буквализмом. Куинн в своей незавершенной серии скульптур «Я» (начата в 1991 г.) создает из перелитых литров собственной крови формы головы. Повторяя эту процедуру каждые пять лет, художник замораживает рыхлое желе тромбоцитов и клеток, сохраняя тем самым хрупкое свидетельство индивидуального существования. При этом Куинн сравнивает свою работу с сериями автопортретов знаменитых художников: Рембрандта и Ван Гога. Изображение человеческого лица предстает реализацией навязчивой идеи, которая позволяет автору исследовать хрупкое равновесие жизни, пропуская образ «Я» через воображаемый фильтр, дробя идентичность на материальные компоненты.
Если вы захотите узнать о современном искусстве больше, то присоединяйтесь к моему летнему интенсиву в Московской Школе Современного Искусства, который пройдёт 13-16 июля.
На одной фотографии, снятой в 1936-м видно толпу людей, вскинувших руку в нацистском приветствии. И лишь один - предположительно рабочий Август Ландмессер - стоит, спокойно скрестив руки. Испанский художник Фернандо Санчес Кастильо создал ему памятник особого рода: он растиражировал маленькую пластмассовую фигурку в пять тысячах экземпляров, выстроив целую армию мирного сопротивления. Художник обращается к исследованию силы воздействия истории и к культуре памяти. На выставке «Многообразие. Единство. Современное искусство Европы. Берлин. Москва. Париж»
( 23 ноября 2021- 9 марта 2022) в Третьяковской галерее все желающие могли забрать с собой одну из пластмассовых фигурок. Я взял себе домой такую. Теперь вы можете увидеть как с «молчаливым сопротивлением» борется Тишка! Кот в студии!
Вкус - это одновременно и самая притягательная и самая неоднозначная категория в истории искусства. Она настолько неоднозначная, неуловимая и запутанная, что некоторые историки искусства готовы «под пытками» отрицать, что «вкус» вообще является парадигмой, заслуживающей серьезного внимания.
Причина такого отношения заключается в том, что «вкус» релятивизирует то, что мы считаем самой надежной почвой: собственную оценку. Ведь в тот момент, когда мы, простите, с «пеной у рта» критикуем недооцененность каких-то художников в прошлом или совершенно необъяснимое возвеличивание других художников с современной точки зрения, то мы на самом деле ступаем на очень скользкую дорожку.
Если мы соглашаемся с тем, что кроме оценки произведения искусства с формальной точки зрения значительную роль играет и его оценка в соответствующих условиях эпохи, специфической среды и прочее, то мы будем вынуждены признать, что наше собственное суждение, которое мы высказываем в данный момент, точно так же детерминировано господствующей вкусовой доктриной. Причем власть доминирующего вкуса - тотальна и безальтернативна. То есть, чтобы понять по какой причине в России в 2023 году мы продолжаем любить абстракции Ротко и Герхарда Рихтера, немецкое движение “Zero” или графику позднего Врубеля, придется обратить внимание на структуру главенствующего «вкуса».
Для потомков это будет поучительный материал для таких же выводов о нашем времени, какие мы, с удивлением делаем, когда смотрим на 1980-е, с их патологической любовью к импрессионистам ( даже в изводе позднего Клода Моне с «Кувшинками») и страстью к русскому авангарду ( благодаря чему мы имели такой взлет выставочной активности этих художников уже в нулевые и 10-е годы). Кажется, что тема «русского авангарда» ещё не исчерпана, учитывая, что как «грибы после дождя» тут и там появляются центры конструктивизма, петь эту песню мы ещё будем долго и заунывно.
Возможно, песен про свободу так много от того, что люди в большинстве своем действительно не свободны. «Свобода»- это жупел, лозунг или недосягаемая мечта? Вездесущий критик попросит уточнить определение понятия. Дать четкие дефиниции в которых работаем. Но таковые нужны только в рамках строгой научной аргументации, а здесь хочется глотка свободы. От чего и для кого? Свободное несфокусированное письмо порой выглядит именно так. Надеюсь, что скоро попрактикуемся на одном из занятий. А пока, напоминаю, что ближайшая лекция состоится завтра в галерее «Открытый клуб» и будет посвящена нарративам частной жизни в фотографии. Начало в 19.00! Приходите!
Напоминаю всем, что сегодня последняя лекция из цикла «Фотография как современное искусство». Начало в 19.00! В июле лекций в «Открытом клубе» уже не будет, но есть шанс ещё попасть на интенсив «Как понимать современное искусство?» Или бесплатно на лекцию-дискуссию о фотографии ( последний заход на эту территорию), а впереди ещё…лекция-дискуссия в театре Современник + почти часовой подкаст про современное искусство! Следите за обновлениями и всем хорошего вечера!
Абстрактные картины Герхарда Рихтера, которые он продолжал создавать на протяжении последней четверти века, не вызвывают желания сводить их к математической формуле. С конца 1960-х годов этот художник, родившийся в Дрездене , следовал двумя расходящимися путями - реализма и абстракции, отказываясь видеть в них отменяющие друг друга противоречия. Более того, именно процесс поиска лучшего средства передачи эффекта размытости черно-белой фотографии подтолкнул Рихтера, получившего признание как фотореалист, к технике, которой стали отличаться его последующие работы. Протягивая изготовленный вручную скребок по хаотично положенным красочным слоям разного состояния текучести - то слева направо, то сверху вниз, - Рихтер создает абразивную плоскость преднамеренных повреждений, где краска и давление взаимодействуют с захватывающей непредсказуемостью. Результат восхищает полной отстранённостью от наблюдаемого мира и искрится только собственной беспорядочной красотой.
Немецкий художник Урс Фишер публично установив свое огромное семнадцатитонное произведение “Лампа/медведь”задался вопросом: “А какое собственно отношению к искусству имеют детские игрушки?”. Работа отражает идею потерянных и найденных произведений искусства. Традиционный символ комфорта и утешения - медвежонок - в скульптуре Фишера стал, напротив, раздутым сувениром пренебрежения, гигантским знаком заброшенности. Обмякшая форма несоразмерно большой скульптуры, голова которой сюрреалистично слилась с металлическим абажуром гигантской лампы для прикроватного столика, подталкивает зрителей принять то, что они оставили в темных уголках своего детства. В некотором смысле, эта работа не лишена психоаналитического модуса в интерпретации.