В Санкт-Петербурге, на Университетской набережной, в величественном здании
Академии художеств, построенном во второй половине XVIII века по проекту французского архитектора Ж.-Б. Валлен-Деламота и русского зодчего А. Ф. Кокоринова, расположен первый в России публичный художественный музей, созданный для просвещения и воспитания будущих мастеров искусств — Музей Академии художеств (ныне — Научно-исследовательский музей при Российской академии художеств).
Сейчас здесь проходит выставка «Телосложение. Законы конструкции. Рисование с оригиналов, гипсов, натуры».
В процессе художественного обучения в Императорской Академии художеств огромную роль играло рисование человеческой фигуры — «альфы и омеги» академизма. После копирования «оригиналов» — рисунков выдающихся мастеров и гравюр, и гипсовых слепков с прославленных статуй в гипсоголовном и гипсофигурном классах, которые знакомили их с идеальным телом, ученики переходили к изучению реальной человеческой фигуры. Будущие художники зачислялись в анатомический и натурный рисовальные классы, а затем в натурный этюдный класс, где завершали свое обучение перед тем, как приступить к созданию законченной картины (программы), за которую выпускникам присуждали звание художника.
Академии художеств, построенном во второй половине XVIII века по проекту французского архитектора Ж.-Б. Валлен-Деламота и русского зодчего А. Ф. Кокоринова, расположен первый в России публичный художественный музей, созданный для просвещения и воспитания будущих мастеров искусств — Музей Академии художеств (ныне — Научно-исследовательский музей при Российской академии художеств).
Сейчас здесь проходит выставка «Телосложение. Законы конструкции. Рисование с оригиналов, гипсов, натуры».
В процессе художественного обучения в Императорской Академии художеств огромную роль играло рисование человеческой фигуры — «альфы и омеги» академизма. После копирования «оригиналов» — рисунков выдающихся мастеров и гравюр, и гипсовых слепков с прославленных статуй в гипсоголовном и гипсофигурном классах, которые знакомили их с идеальным телом, ученики переходили к изучению реальной человеческой фигуры. Будущие художники зачислялись в анатомический и натурный рисовальные классы, а затем в натурный этюдный класс, где завершали свое обучение перед тем, как приступить к созданию законченной картины (программы), за которую выпускникам присуждали звание художника.
Несмотря ни на какое актуальное искусство, Российская академия художеств продолжает традицию художественного образования, заложенную ещё в XVIII веке.
О связи музыки и живописи из книги Пьер Булез. Плодородный край. Пауль Клее. М.: Ад Маргинем Пресс, 2025. С. 8-9:
«При первой встрече работы Клее редко ослепляют. Они даже могут показаться немного чересчур утонченными, слишком изысканными. Следом за этим первым ощущением возникает потребность обдумать их поглубже. Никакого нажима, никаких агрессивных жестов: это искусство убеждает, и убеждение крепнет.
В некоторых картинах Клее прочитываются по меньшей мере два плана. Взгляд перемещается от поверхности к глубине, переходит с одного плана на другой, замечает совпадения и различия. Ты будто движешься в абсолютно равновесном созерцании. В живописи немного примеров, настолько близких к полифонии».
На фото:
Пауль Клее. Итальянский город, 1928
«При первой встрече работы Клее редко ослепляют. Они даже могут показаться немного чересчур утонченными, слишком изысканными. Следом за этим первым ощущением возникает потребность обдумать их поглубже. Никакого нажима, никаких агрессивных жестов: это искусство убеждает, и убеждение крепнет.
В некоторых картинах Клее прочитываются по меньшей мере два плана. Взгляд перемещается от поверхности к глубине, переходит с одного плана на другой, замечает совпадения и различия. Ты будто движешься в абсолютно равновесном созерцании. В живописи немного примеров, настолько близких к полифонии».
На фото:
Пауль Клее. Итальянский город, 1928
Размежеванию понятий «беспредметное искусство» и «абстракция», часто употребляемых и понимаемых как синонимы, ещё в 2011 году, был посвящен целый сборник статей.
Следуя этой же логике, на выставке «Наш авангард» в Русском музее (из временной превратившаяся в постоянную)представлены два раздела: Абстракция и Беспредметность.
Ниже представлены экспозиционные тексты двух этих разделов.
Абстракция
Начало XX века - эпоха, когда искусство обратилось к чистым формам: цветовому пятну и линии как основе новой реальности. Художники стремились «видеть сквозь предмет», используя абстракцию как инструмент отвлечения от конкретики ради выражения эмоций и внутренних импульсов.
Эти формы, еще храня следы реальности, подчинялись законам свободной фантазии, подобно музыке, отрешенной от предметности.
Василий Кандинский, стоявший у истоков абстракции, в 1910 году создал первую беспредметную композицию.
Он видел задачу искусства в выражении духовного через цвет и форму, сравнивая живопись с музыкой - «самым духовным из искусств». В труде О духовном в искусстве он писал о необходимости новых форм, ограниченных первоэлементами: «В них таятся новые богатства».
Михаил Ларионов развил лучизм (1911-1912), изображая невидимое: пересечение лучей, исходящих от предметов.
Его работы фиксировали пространственную форму, возникающую за пределами зримого, - попытку воссоздать непознаваемую реальность.
Михаил Матюшин предложил теорию расширенного смотрения, акцентируя роль интуиции в восприятии. Его идеи повлияли на поиски синтеза искусства и науки.
Особое место занимает Павел Филонов - гениальный художник-одиночка, чье творчество выходило за рамки направлений. Его аналитический метод (1910-1920-е) соединял реальное и ирреальное через детализированные символы. Филонов стремился к синтезу искусства и природы, считая творчество результатом сложных анализов. Его композиции наполнены микрокосмом форм и раскрывают скрытые структуры бытия, словно заглядывая за оболочку предметов.
Эти эксперименты - от лучизма до аналитического метода расширили границы искусства, превратив абстракцию в язык универсальных смыслов. Отказ от миметической традиции стал не разрывом с реальностью, а поиском ее глубинной сути.
Следуя этой же логике, на выставке «Наш авангард» в Русском музее (из временной превратившаяся в постоянную)представлены два раздела: Абстракция и Беспредметность.
Ниже представлены экспозиционные тексты двух этих разделов.
Абстракция
Начало XX века - эпоха, когда искусство обратилось к чистым формам: цветовому пятну и линии как основе новой реальности. Художники стремились «видеть сквозь предмет», используя абстракцию как инструмент отвлечения от конкретики ради выражения эмоций и внутренних импульсов.
Эти формы, еще храня следы реальности, подчинялись законам свободной фантазии, подобно музыке, отрешенной от предметности.
Василий Кандинский, стоявший у истоков абстракции, в 1910 году создал первую беспредметную композицию.
Он видел задачу искусства в выражении духовного через цвет и форму, сравнивая живопись с музыкой - «самым духовным из искусств». В труде О духовном в искусстве он писал о необходимости новых форм, ограниченных первоэлементами: «В них таятся новые богатства».
Михаил Ларионов развил лучизм (1911-1912), изображая невидимое: пересечение лучей, исходящих от предметов.
Его работы фиксировали пространственную форму, возникающую за пределами зримого, - попытку воссоздать непознаваемую реальность.
Михаил Матюшин предложил теорию расширенного смотрения, акцентируя роль интуиции в восприятии. Его идеи повлияли на поиски синтеза искусства и науки.
Особое место занимает Павел Филонов - гениальный художник-одиночка, чье творчество выходило за рамки направлений. Его аналитический метод (1910-1920-е) соединял реальное и ирреальное через детализированные символы. Филонов стремился к синтезу искусства и природы, считая творчество результатом сложных анализов. Его композиции наполнены микрокосмом форм и раскрывают скрытые структуры бытия, словно заглядывая за оболочку предметов.
Эти эксперименты - от лучизма до аналитического метода расширили границы искусства, превратив абстракцию в язык универсальных смыслов. Отказ от миметической традиции стал не разрывом с реальностью, а поиском ее глубинной сути.