не пост, но примите ли такое?

«■■■И■Т Б■■ДЕ■»

Эллиот заметно притих, и это не могли не заметить ни Матушка, ни Отец. Если так пойдёт и дальше, можно было ожидать худшего. Спокойный сон покинул маленького мальчика, как бы он ни старался. Плохое предчувствие окончательно измучило его, отчего он пролежал в постели до самого утра с открытыми глазами, уставившись в потолок. А после встал, чтобы умыться и собраться в школу, нужно было выйти вовремя.

С того дня прошло непонятно сколько времени. Возможно, Эллиот просто перенервничал, заметив изменения в отношениях родителей, но это уже в прошлом. Всё снова стало хорошо. Между Матушкой и Отцом больше не было того холода, что веял от них раньше. И дома перестало быть тускло и серо, Эллиот стал спать спокойнее.

Матушка проводила время с Элли. Они, конечно же, снова вместе делали уроки или готовили. Отец редко брал отгулы, но тоже проводил с ними время. Пока однажды за ужином Матушка не взяла руку сына, нежно поглаживая, а затем и руку отца.

— «Что это значит?» – Эллиота это заставило вздрогнуть и отвлечься от трапезы, только в мыслях раздумывал и молчал, но все же он прервал тишину.

— Мама? — неловко улыбнулся мальчишка. Хотя, может, всё не так уж и плохо, да?

— Дорогой, у меня хорошая новость, только не пугайся, хорошо? Знаю... Это очень неожиданно для тебя. — приятный тон матери и волнение в её голосе. Элли поднял свои голубые глазки, глядя в такие же голубые глаза, с красивыми длинными ресницами.

— Пугаться? — успел только спросить он, как его перебил отец.

— Мама беременна, — твёрже сказал отец, надеясь, что этот серьёзный тон даст сыну нормальный ответ.

—...? — Эллиот нервно сглотнул, медленно убирая свою руку. Что это значит?

— Элли, дорогой... У тебя будет младший брат или, может, сестра, — не дав сыну уйти, возможно, отец просто подобрал не тот тон и тоже был взволнован?

Что нужно почувствовать, чтобы понять хоть что-то из своих эмоций... Хорошо? Плохо? Расстроен ли он, или ему это не в радость? Ещё один ребёнок? Ура, он больше не один, или... О нет, он больше не нужен родителям.

Но мальчишка только поднял взгляд и посмотрел на Отца с Матерью... Что сказать? Нельзя подавать виду, что это что-то ужасное, хотя это ведь не ужасно. Но... эта давящая тишина, ощущение, что он слышал своё сердцебиение. Такое маленькое сердечко и такое шумное, хотелось даже звук убавить, да глупая мысль.

— А... Ну... Это круто? — Он положил столовые приборы и опустил взгляд на еду. Аппетит пропал.

— Дорогой, если ты боишься, что мы тебя разлюбим, то это не так, правда. Мы будем любить вас обоих одинаково, какими бы вы ни были, — мягкая улыбка матери, казалось, успокаивала, а рука нежно гладила по голове. Но Элли встал из-за стола.

— Мне надо сделать уроки, я... Я объелся! Спасибо большое за еду, очень вкусно. — кратко и точно, а после побежал в свою комнату.

Этот вечер Эллиоту запомнился надолго, ведь это было начало всего, о чём он жалеет.

Отец же сказал, что сыну нужно время, а Матушка лишь вздыхала. Что это за чувство было? Он не мог себе это объяснить, но слёзы хлынули, когда он сидел за тетрадями. Не хотелось заниматься учёбой, вдруг тетрадь испачкает... Так было страшно, ведь это внезапный страх быть ненужным и попытка принять эту новость.

— Веду себя как дурак... Зачем я ушёл... — шмыгнул он, вытирая слёзы рукавами, а голос дрожал из-за неуверенности. Как же его тревожило это всё, вся эта новость и, и вообще... Не надо разочаровывать родителей, надо показать Матушке, что всё хорошо и он поддержит... Но потом будет ли она проводить с ним время? А если нет, а если он правда станет ненужным. А если... Если... Если и тысяча мыслей. Эллиот и не заметил, как он уснул в постели, вымотанный своими же эмоциями.

«...»

Чувство ненужности как ком в горле, ни слова не скажет о том, что думает. Утром Эллиот встаёт, собираясь в школу, но не включает свет в ванной, лишь стоит в тёмной комнате, глядя в зеркало и чистя зубы, думая лишь о том, что ему нужно скрывать свою неуверенность перед матерью. Не давать ей повода для грусти.

И так, с того момента проходят дни, недели, даже больше. Эллиот вставал сам, умывался и собирался в школу, стараясь быть незаметным, словно тень. Он больше не задерживался за завтраком, не задавал лишних вопросов, не просил Матушку помочь с уроками. Всё делал сам, быстро, почти механически, нехотя, в компании.

Матушка, замечая его отстранённость, пыталась заговорить, обнять, но Эллиот всегда находил предлог, чтобы ускользнуть. «Мне надо в школу», «Я уже всё сделал», «Я не голоден». Слова вылетали из него, как заученные фразы, лишённые всякого тепла. Он видел её грустный взгляд, чувствовал её беспокойство, но не мог ничего поделать. Ком в горле становился всё больше, а страх быть ненужным всё сильнее.

«П■Й■■, М■■ СВ■■И■... М■Е ■■■Ь»

Отец, казалось, тоже замечал перемены, но, занятый работой и заботами о будущем пополнении, лишь изредка бросал на сына обеспокоенные взгляды. Он пытался поговорить с Эллиотом, но мальчик лишь пожимал плечами, отводя глаза.

Время шло. Живот Матушки рос, и вместе с ним росло и чувство отчуждения Эллиота. Он видел, как родители с нежностью гладят её живот, как обсуждают имена, как готовят детскую комнату. В их глазах светилась радость, но эта радость, казалось, не касалась его. Он чувствовал себя лишним, словно старая игрушка, которую вот-вот заменят новой, более интересной.

Однажды, вернувшись из школы, Эллиот услышал смех из гостиной. Он заглянул и увидел Матушку и Отца, которые рассматривали крошечные пинетки. Их лица светились счастьем. Эллиот почувствовал укол в сердце. Он тихонько прошёл мимо, стараясь не привлекать внимания, и заперся в своей комнате.

Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Невидимые слёзы снова навернулись на глаза. Он не понимал, почему ему так больно. Ведь это же хорошо, что у него будет брат или сестра. Он должен радоваться. Но вместо радости он чувствовал лишь пустоту и страх. Страх, что его забудут, что его перестанут любить.

«Я должен быть сильным, – прошептал он себе. – Я не должен показывать им, как мне плохо. Я должен быть хорошим старшим братом». Но эти слова звучали фальшиво даже для него самого.

Ночью Эллиот проснулся от кошмара. Ему снилось, что он стоит один в огромном пустом доме, а его родители уходят, держа на руках другого ребёнка, и не замечают его. Он проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на тёмное небо, пытаясь успокоиться, как же он глуп, так себя запугать. Почему он видел угрозу в будущем ребенке? Он же должен радоваться...

На следующий день он решил, что больше не будет прятаться. Он будет улыбаться, будет помогать, будет делать вид, что всё хорошо. Он будет строить стену вокруг своих чувств, чтобы никто не смог увидеть его боль. Он станет «строителем» своей собственной крепости, где никто не сможет его ранить...

Да, Эллиот изо всех сил старался помогать и поддерживать маму своим вниманием, пока отец был поглощен работой. Мальчишка замечал, как часто матушка задерживала взгляд на милых вещицах для младенцев, и это вызывало у него смешанные чувства, умиление и легкую тревогу. Но не слишком ли много внимания уделяется второму ребенку? А как же он?

Тц. Как всегда, ее внимание приковано к чему-то другому...

Жаль, Эмили это видела, она хотела приобнять его, утешить или... Ах, не важно...
Эллиот стал чаще выходить из дома. Из друзей у него были лишь пара девочек, которые его поддерживали, да Дьюэд Сингх. Эллиот находил Дьюэда интересным, ему нравилась его внешность, хотя для других он, возможно, казался странным и «не очень». Их интересы совпадали, и общение стало легким и приятным.

Несмотря на время, проведенное с друзьями, Эллиот чаще всего оставался дома. Отец, постоянно занятый работой, уделял ему мало внимания. Между ними ощущался дефицит общения и взаимопонимания. Отцовская поддержка отсутствовала, и большая часть жизни Эллиота проходила с матерью. Возможно, поэтому он был склонен к мягкости, даже когда испытывал гнев.

Этот недостаток отцовской фигуры в его жизни создавал неловкость. Они мало знали о взаимных интересах и увлечениях. Эллиота не привлекала молодость отца, как и его работа. Отцовский образ в его жизни был размыт, но рядом всегда были комплексы, низкая самооценка, словно тень, и чувство неполноценности.

Признаться себе в том, что он стал сгустком тревожности, было тяжело. Избегающее поведение тоже стало заметным. Эмоциональное истощение, частые срывы наедине с собой, все это накапливалось.

Когда давление стало невыносимым, Эллиот принял импульсивное решение покинуть дом, надеясь таким образом разрешить внутренние противоречия. Решение пришло неожиданно, хотя он долго об этом думал. Но внутри все сжималось от боли, словно когти царапали грудь. Сотни мыслей не давали покоя. Эллиот даже не стал собирать сумки с вещами, лишь взял самое необходимое и теплую одежду, на улице ведь было холодно. Честно, он даже и не заметил, как быстро пролетело время, и наступила зима...

Эти обстоятельства в совокупности создали сложную ситуацию, в которой Эллиот чувствовал себя загнанным в угол, непонятым и отвергнутым собственной семьей. Именно это, и все эти мысли, привели его к решению уйти. Неважно куда, неважно как далеко, неважно... Все это больше не имело значения.
Поздним вечером, когда дом погрузился в тишину, а темнота окутала каждый уголок. Мать и отец спали.
Тепло одевшись, взяв рюкзак с вещами, он вышел из комнаты и переступил порог. На улице было красиво. Снегопад, волшебно. Но куда идти? Эллиот не знал, поэтому решил просто побродить подальше от дома, возможно, попроситься к кому-нибудь.

Что подумают родители? А друг? Как он мог додуматься сбежать... Глупый одиннадцатилетний мальчишка покинул дом... И он ведь даже не знает, что делать, если он никому не нужен.

Снежинки падали на лицо, щеки порозовели от холода. Приятное покалывание от снежинок казалось забавным.

Будут ли они беспокоиться? Или это уже не так важно, чтобы стать для них трагедией.

Конец?

Любишь пейринг Шанс + приспешник(и) Мафиозо?