ЕС снова увеличил импорт газа из России

В то же время, с 1 января 2027 года должен вступить в силу полный запрет на импорт российского сжиженного природного газа по долгосрочным контрактам, установленный Европейским союзом. Поставки по краткосрочным контрактам уже запрещены.

@arcax999

❓Знаете ли вы, что несколько самолетов крупнейшей российской авиакомпании «Аэрофлот» носят имена выдающихся сынов армянского народа — людей, чье творческое наследие известно далеко за пределами Армении.
🎨 Иван Константинович Айвазовский — выдающийся русский художник-маринист, родившийся в Феодосии в армянской купеческой семье. Автор знаменитого «Девятого вала» и других бессмертных морских пейзажей.
🎹 Арно Арутюнович Бабаджанян — легендарный советский композитор и пианист, автор музыки, ставшей классикой XX века. Его имя хорошо знакомо нескольким поколениям слушателей.
🎶 Арам Ильич Хачатурян — один из самых известных армянских композиторов XX века, подаривший миру «Танец с саблями», балеты «Гаянэ» и «Спартак».
🇷🇺🇦🇲 Сегодня имена этих великих людей продолжают звучать высоко в небе как символ прочных культурных связей народов России и Армении.
📸 Wikimedia Commons

🔴❗️Firebird и $5 млрд: технологический шанс или новая зависимость для Армении?

Запуск первой очереди AI Factory компании Firebird в Раздане преподносится как одно из крупнейших технологических событий последних лет. Первая фаза проекта оценивается примерно в $500 млн, а в перспективе общий объем инвестиций может приблизиться к $5 млрд.

Цифра для масштабов армянской экономики огромная. Но именно поэтому подобный проект необходимо обсуждать не только с позиции потенциальных преимуществ, но и возможных рисков.

Firebird планирует развернуть в Армении десятки тысяч современных графических процессоров и создать AI-инфраструктуру мощностью до 300 МВт. Фактически речь идет о появлении в стране крупного центра вычислительных мощностей для искусственного интеллекта.

Первый вопрос — энергетика.

300 МВт — очень серьезная мощность для небольшой энергетической системы Армении. AI-инфраструктура потребляет огромное количество электроэнергии непрерывно. Поэтому государство должно публично объяснить: откуда будут взяты эти мощности, потребуется ли строительство новых генерирующих объектов и сетей, кто оплатит соответствующую инфраструктуру и не возникнет ли дополнительное давление на энергосистему и тарифы для остальных потребителей.

Второй вопрос — вода и охлаждение. Крупнейшие дата-центры требуют значительных ресурсов для отвода огромного количества тепла. Конкретный объем водопотребления зависит от выбранной технологии охлаждения, поэтому заранее приписывать Firebird определенные цифры было бы неправильно. Но для Армении вопрос принципиальный: государство должно раскрыть, какая система охлаждения используется, сколько воды она потребует и каковы экологические последствия проекта.

Третий риск — слишком большая концентрация инфраструктуры.

Когда объект стоимостью потенциально в миллиарды долларов и мощностью в сотни мегаватт становится частью национальной технологической инфраструктуры, возникают вопросы не только экономики, но и безопасности. Кому принадлежат оборудование и данные? По законодательству какой юрисдикции они работают? Какие механизмы существуют на случай санкций, политического кризиса или прекращения деятельности инвестора?

Есть и четвертый, возможно самый важный вопрос: кому достанется основная добавленная стоимость?

Можно построить в Армении дата-центр на миллиарды долларов, но это еще не означает, что эти миллиарды автоматически становятся частью армянской экономики.

Сколько высокооплачиваемых рабочих мест получат граждане Армении? Какой объем налогов будет поступать в бюджет? Получат ли местные AI-стартапы доступ к вычислительным ресурсам на конкурентных условиях? Будут ли сотрудничать с Firebird армянские университеты? Возникнут ли вокруг проекта местные поставщики, исследовательские центры и новые технологические компании?

Иначе существует риск получить парадоксальную ситуацию: Армения предоставляет землю, электроэнергию, воду и инфраструктуру, а основная интеллектуальная собственность, прибыль и добавленная стоимость создаются и остаются за пределами страны.

Наконец, необходимо понимать условия участия самого государства. Какие льготы предоставлены проекту? Есть ли налоговые преференции? Какие инфраструктурные обязательства берет на себя Армения? Каков срок окупаемости государственных вложений, если они существуют?

$5 млрд — это не результат. Это масштаб проекта.

Результатом для Армении будут рабочие места, налоги, экспорт технологических услуг, подготовленные специалисты, новые армянские AI-компании и увеличение производительности экономики.

А цену проекта необходимо считать через электроэнергию, воду, государственные льготы, инфраструктурные расходы, экологические и геополитические риски.

И только когда общество увидит обе стороны этого баланса, можно будет ответить на главный вопрос:

Firebird превращает Армению в производителя технологий будущего или лишь в территорию, на которой размещена чужая технологическая инфраструктура?

Подписаться на Тг-канал Зангезурский гамбит