Forwarded from 𝗣𝗔𝗖𝗘 𝗣𝗿𝗼
Структура использования серы в России
Сера в России является прежде всего агрохимическим сырьем. Основной объем ее потребления приходится на химическую и нефтехимическую промышленность, около 87% совокупного спроса. Внутри этого сегмента доминирует производство серной кислоты и минеральных удобрений, на которое приходится порядка 83% общего использования серы.
Это означает, что стратегическая роль серы в России связана прежде всего с производством удобрений.
Распространенный тезис о «пороховом» значении серы сегодня не отражает реальную структуру спроса. Исторически сера действительно использовалась в старых видах пороха, однако в современном промышленном производстве порохов она давно не является базовым компонентом. Поэтому привязка российского рынка серы к военной промышленности методологически некорректна.
Ключевая зависимость находится в аграрном секторе. Сера необходима для производства серной кислоты, а серная кислота является базовым сырьем для выпуска минеральных удобрений. Нарушение этой цепочки напрямую влияет на доступность удобрений, урожайность, себестоимость сельхозпроизводства и конечные цены на продукты питания.
Таким образом, дефицит серы для России может стать не столько промышленной, сколько аграрной и социальной проблемой. Под ударом окажется устойчивость продовольственной системы.
В этом смысле сера является скрытым фундаментом продовольственной безопасности. Без стабильного доступа к сере Россия рискует столкнуться с дефицитом удобрений, снижением эффективности сельского хозяйства и, как следствие, с более широкими рисками продовольственного кризиса.
Сера в России является прежде всего агрохимическим сырьем. Основной объем ее потребления приходится на химическую и нефтехимическую промышленность, около 87% совокупного спроса. Внутри этого сегмента доминирует производство серной кислоты и минеральных удобрений, на которое приходится порядка 83% общего использования серы.
Это означает, что стратегическая роль серы в России связана прежде всего с производством удобрений.
Распространенный тезис о «пороховом» значении серы сегодня не отражает реальную структуру спроса. Исторически сера действительно использовалась в старых видах пороха, однако в современном промышленном производстве порохов она давно не является базовым компонентом. Поэтому привязка российского рынка серы к военной промышленности методологически некорректна.
Ключевая зависимость находится в аграрном секторе. Сера необходима для производства серной кислоты, а серная кислота является базовым сырьем для выпуска минеральных удобрений. Нарушение этой цепочки напрямую влияет на доступность удобрений, урожайность, себестоимость сельхозпроизводства и конечные цены на продукты питания.
Таким образом, дефицит серы для России может стать не столько промышленной, сколько аграрной и социальной проблемой. Под ударом окажется устойчивость продовольственной системы.
В этом смысле сера является скрытым фундаментом продовольственной безопасности. Без стабильного доступа к сере Россия рискует столкнуться с дефицитом удобрений, снижением эффективности сельского хозяйства и, как следствие, с более широкими рисками продовольственного кризиса.
ПОЧЕМУ ОТМЕНИЛИ ОБЩЕСТВЕННЫЕ СЛУШАНИЯ?
Ситуация вокруг проекта Silleno неожиданно вывела на поверхность очередной вопрос где заканчивается промышленное "развитие" и начинаются экологические риски?
Для доставки крупногабаритного оборудования на строящийся нефтехимический комплекс рассматривается маршрут через Волго-Донской канал и устье реки Жайык (Урал). Для этого требуется проведение дноуглубительных работ на участке более 9 км с извлечением около 363 тыс. кубометров грунта.
На первый взгляд обычное решение. Технически выполнимое. Но именно такие проекты часто становятся причиной острых экологических споров в Атырау.
Главный риск связан с рыбными ресурсами. Жайык остается одной из последних крупных рек Каспийского бассейна, сохранивших естественный режим течения. Здесь проходят миграционные пути рыбы и расположены нерестовые участки. Даже при проведении работ после нерестового периода неизбежно возникает вопрос насколько сильным будет воздействие на экосистему.
Второй риск, повышение мутности воды. Во время работы земснарядов в толщу воды поднимаются сотни тысяч кубометров донных отложений. Это влияет на кормовую базу рыб и состояние водной растительности.
Третий вопрос касается самих донных грунтов. За десятилетия в них могли накопиться нефтепродукты, тяжелые металлы и другие загрязняющие вещества. Их повторное попадание в водную среду способно создать дополнительные экологические проблемы.
Есть и более долгосрочные последствия. Любое дноуглубление меняет гидрологию русла. Сегодня задача состоит в обеспечении прохода судов, а завтра могут возникнуть вопросы перераспределения наносов, заиливания отдельных участков или изменения береговой линии.
Отсюда следует следующий вопрос. Насколько качественно проведена экологическая оценка и какие компенсационные меры предусмотрены?
Именно от ответов на эти вопросы зависит, станет ли дноуглубление очередным источником экологических проблем.
И вообще, что не так с этими проектами?
Ситуация вокруг проекта Silleno неожиданно вывела на поверхность очередной вопрос где заканчивается промышленное "развитие" и начинаются экологические риски?
Для доставки крупногабаритного оборудования на строящийся нефтехимический комплекс рассматривается маршрут через Волго-Донской канал и устье реки Жайык (Урал). Для этого требуется проведение дноуглубительных работ на участке более 9 км с извлечением около 363 тыс. кубометров грунта.
На первый взгляд обычное решение. Технически выполнимое. Но именно такие проекты часто становятся причиной острых экологических споров в Атырау.
Главный риск связан с рыбными ресурсами. Жайык остается одной из последних крупных рек Каспийского бассейна, сохранивших естественный режим течения. Здесь проходят миграционные пути рыбы и расположены нерестовые участки. Даже при проведении работ после нерестового периода неизбежно возникает вопрос насколько сильным будет воздействие на экосистему.
Второй риск, повышение мутности воды. Во время работы земснарядов в толщу воды поднимаются сотни тысяч кубометров донных отложений. Это влияет на кормовую базу рыб и состояние водной растительности.
Третий вопрос касается самих донных грунтов. За десятилетия в них могли накопиться нефтепродукты, тяжелые металлы и другие загрязняющие вещества. Их повторное попадание в водную среду способно создать дополнительные экологические проблемы.
Есть и более долгосрочные последствия. Любое дноуглубление меняет гидрологию русла. Сегодня задача состоит в обеспечении прохода судов, а завтра могут возникнуть вопросы перераспределения наносов, заиливания отдельных участков или изменения береговой линии.
Отсюда следует следующий вопрос. Насколько качественно проведена экологическая оценка и какие компенсационные меры предусмотрены?
Именно от ответов на эти вопросы зависит, станет ли дноуглубление очередным источником экологических проблем.
И вообще, что не так с этими проектами?
Forwarded from ENERGY ANALYTICS
Газовый экспорт Центральной Азии и Азербайджана: кто усилился, а кто потерял позиции?
За 2010-2024 годы экспорт природного газа у Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и Азербайджана пошёл по четырём разным траекториям.
🇹🇲 Туркменистан остаётся крупнейшим экспортёром в группе. В 2023 году страна достигла пика - около 48 млрд м³, а в 2024 году сохранила высокий уровень - 47 млрд м³. Несмотря на колебания, Туркменистан стабильно держится значительно выше остальных стран региона.
🇦🇿 Азербайджан показал самый заметный рост. Если в 2010 году экспорт составлял около 5,5 млрд м³, то к 2024 году вырос до 27,6 млрд м³. Это почти пятикратный рост за 15 лет. Основной драйвер - расширение газового экспорта в Европу и рост роли Южного газового коридора.
🇰🇿 Казахстан достиг максимума в 2019 году - около 18 млрд м³, но после этого экспорт начал снижаться. К 2024 году показатель упал до 2,8 млрд м³. При этом Казахстан сам начал резко наращивать импорт российского газа: в 2023 году импорт из РФ составлял 0,5 млрд м³, а в 2024 году вырос до 3,8 млрд м³. По данным Минэнерго РК, этот импорт используется при необходимости для покрытия дефицита на внутреннем рынке. Экспорт газа по итогам 2025 года составил 11,8 млрд кубометров (рост на 3,5%), в декабре он увеличился на 66,1%, до 1,6 млрд кубов.
🇺🇿 Узбекистан прошёл путь от экспортёра к стране с падающим экспортным потенциалом.
В 2010 году экспорт был около 17 млрд м³, а к 2024 году снизился примерно до 2 млрд м³. Одновременно страна всё больше опирается на импорт: поставки российского газа в Узбекистан в 2025 году составили около 6,48 млрд м³, а в будущем обсуждается рост до 11 млрд м³ - почти на 70% больше.
📌 Получается важный разворот:
Туркменистан сохраняет лидерство в экспорте, Азербайджан резко усиливается, а Казахстан и Узбекистан постепенно переходят от роли экспортёров к странам, которым всё больше нужен импорт газа.
Источник по графику: OPEC Annual Statistical Bulletin, Spot, Kursiv.
🛢️ https://t.iss.one/EnergyAnalytic
За 2010-2024 годы экспорт природного газа у Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и Азербайджана пошёл по четырём разным траекториям.
🇹🇲 Туркменистан остаётся крупнейшим экспортёром в группе. В 2023 году страна достигла пика - около 48 млрд м³, а в 2024 году сохранила высокий уровень - 47 млрд м³. Несмотря на колебания, Туркменистан стабильно держится значительно выше остальных стран региона.
🇦🇿 Азербайджан показал самый заметный рост. Если в 2010 году экспорт составлял около 5,5 млрд м³, то к 2024 году вырос до 27,6 млрд м³. Это почти пятикратный рост за 15 лет. Основной драйвер - расширение газового экспорта в Европу и рост роли Южного газового коридора.
🇰🇿 Казахстан достиг максимума в 2019 году - около 18 млрд м³, но после этого экспорт начал снижаться. К 2024 году показатель упал до 2,8 млрд м³. При этом Казахстан сам начал резко наращивать импорт российского газа: в 2023 году импорт из РФ составлял 0,5 млрд м³, а в 2024 году вырос до 3,8 млрд м³. По данным Минэнерго РК, этот импорт используется при необходимости для покрытия дефицита на внутреннем рынке. Экспорт газа по итогам 2025 года составил 11,8 млрд кубометров (рост на 3,5%), в декабре он увеличился на 66,1%, до 1,6 млрд кубов.
🇺🇿 Узбекистан прошёл путь от экспортёра к стране с падающим экспортным потенциалом.
В 2010 году экспорт был около 17 млрд м³, а к 2024 году снизился примерно до 2 млрд м³. Одновременно страна всё больше опирается на импорт: поставки российского газа в Узбекистан в 2025 году составили около 6,48 млрд м³, а в будущем обсуждается рост до 11 млрд м³ - почти на 70% больше.
📌 Получается важный разворот:
Туркменистан сохраняет лидерство в экспорте, Азербайджан резко усиливается, а Казахстан и Узбекистан постепенно переходят от роли экспортёров к странам, которым всё больше нужен импорт газа.
Источник по графику: OPEC Annual Statistical Bulletin, Spot, Kursiv.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
МЕСТНОЕ ВОЗДЕРЖАНИЕ
Вот так, скорее всего, лучше описать ситуацию с развитием местного содержания на трех крупных нефтегазовых проектах в Казахстане. Но это полбеды.
У нас некоторые чиновники создают препятствия казахстанским компаниям, которые развивают отрасль и реально работают над привлечением технологий в республику.
https://youtu.be/9Hwxq1ulv-c?si=hlR5PUZBGtcPGvbP
Вот так, скорее всего, лучше описать ситуацию с развитием местного содержания на трех крупных нефтегазовых проектах в Казахстане. Но это полбеды.
У нас некоторые чиновники создают препятствия казахстанским компаниям, которые развивают отрасль и реально работают над привлечением технологий в республику.
https://youtu.be/9Hwxq1ulv-c?si=hlR5PUZBGtcPGvbP
YouTube
За бортом Тенгиза: иностранцам – заказы, казахстанцам – барьеры
Почему иностранные нефтегазовые гиганты, работающие на казахстанских месторождениях, продолжают закупать товары на миллионы долларов за рубежом, когда аналогичная продукция производится внутри страны? Ведь требования к недропользователям, в частности, к компании…
ПОЧЕМУ ОТРАСЛЯМИ ДОЛЖНЫ УПРАВЛЯТЬ ПРОФЕССИОНАЛЫ?
История Леонида Костандова это наглядный урок того, как глубокое знание отрасли изнутри меняет судьбу целой страны. Когда во главе промышленности встал не просто чиновник, а человек, прошедший путь от рабочего до министра, отрасль совершила настоящий рывок. Он понимал каждый этап производства.
Костандов не просто ставил задачи. Он знал, как работают установки, как выстраиваются технологические цепочки и где скрыты «узкие места». Его личное погружение в производство позволяло видеть решения там, где другие видели тупик.
Именно Костандов заложил фундамент для подготовки инженеров, умел собирать вокруг себя единомышленников и мыслить стратегически на годы вперед.
В отличие от сторонних управленцев, профессионал всегда несет личную ответственность за результат.
Леонид Костандов уделял пристальное внимание вопросам экологии и улучшению условий труда. Его подход заключался не в предоставлении льгот за вредность, а в создании таких технологических процессов, которые изначально исключали бы вред здоровью и окружающей среде.
Попытки реформировать отрасль без понимания специфики процессов часто ведут к стагнации.
История Леонида Костандова это наглядный урок того, как глубокое знание отрасли изнутри меняет судьбу целой страны. Когда во главе промышленности встал не просто чиновник, а человек, прошедший путь от рабочего до министра, отрасль совершила настоящий рывок. Он понимал каждый этап производства.
Костандов не просто ставил задачи. Он знал, как работают установки, как выстраиваются технологические цепочки и где скрыты «узкие места». Его личное погружение в производство позволяло видеть решения там, где другие видели тупик.
Именно Костандов заложил фундамент для подготовки инженеров, умел собирать вокруг себя единомышленников и мыслить стратегически на годы вперед.
В отличие от сторонних управленцев, профессионал всегда несет личную ответственность за результат.
Леонид Костандов уделял пристальное внимание вопросам экологии и улучшению условий труда. Его подход заключался не в предоставлении льгот за вредность, а в создании таких технологических процессов, которые изначально исключали бы вред здоровью и окружающей среде.
Попытки реформировать отрасль без понимания специфики процессов часто ведут к стагнации.
YouTube
Леонид Костандов. Химическая формула успеха
Леонид Костандов. Химическая формула успеха (2023) – документальный фильм, Россия.
Леонид Костнадов в период экономического кризиса становится революционером в сфере советской химической промышленности. Внедрение ранее неизвестных технологий и тяга к новому…
Леонид Костнадов в период экономического кризиса становится революционером в сфере советской химической промышленности. Внедрение ранее неизвестных технологий и тяга к новому…
ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО?
А почему завод KPI Inc никак не выйдет на проектные мощности уже 5 год? Почему-то Амурский с такими проблемами не сталкивается.
Я полагаю, тотальная проверка на заводе не помешает. Надо честно вскрыть два вопроса:
1) в чем причина постоянных проблем на производстве?
2) почему цена продажи 40% завода KPI Inc была занижена почти в 5 раз!
Чем не депутатский запрос?! Под гарантии государства был построен завод.
https://t.iss.one/nasslng/7168
А почему завод KPI Inc никак не выйдет на проектные мощности уже 5 год? Почему-то Амурский с такими проблемами не сталкивается.
Я полагаю, тотальная проверка на заводе не помешает. Надо честно вскрыть два вопроса:
1) в чем причина постоянных проблем на производстве?
2) почему цена продажи 40% завода KPI Inc была занижена почти в 5 раз!
Чем не депутатский запрос?! Под гарантии государства был построен завод.
https://t.iss.one/nasslng/7168
Telegram
Ассоциация НАСПГ
Амурский газохимический комплекс в феврале выйдет на полную мощность
Амурский газохимический комплекс (ГХК), совместный проект "Сибура" и китайской Sinopec, в феврале выйдет на полную мощность, сообщил РИА Новости губернатор Амурской области Василий Орлов.…
Амурский газохимический комплекс (ГХК), совместный проект "Сибура" и китайской Sinopec, в феврале выйдет на полную мощность, сообщил РИА Новости губернатор Амурской области Василий Орлов.…
НУ ДА, КОНЕЧНО...
В общем, иностранные консультанты активизировались. По их словам, несколько нефтегазовых компаний, представленных в Казахстане, заказывают аналитические отчеты по ситуации в Казахстане. Их интересует политические изменения, экономические и прочее.
Кто конкретно заказывает такую аналитику мне не сказали. Да и не важно. Я и так знаю.
В общем, иностранные консультанты активизировались. По их словам, несколько нефтегазовых компаний, представленных в Казахстане, заказывают аналитические отчеты по ситуации в Казахстане. Их интересует политические изменения, экономические и прочее.
Кто конкретно заказывает такую аналитику мне не сказали. Да и не важно. Я и так знаю.
Как Вы считаете что получили в итоге иностранные консультанты после обсуждения?
Final Results
21%
Дипломатичный отказ
27%
Ценную информацию
16%
Затрудняюсь ответить
36%
Зачем я, вообще, это читаю? :))))
Forwarded from DigitalBusiness.kz
В России из-за угрозы дефицита разрешили выпускать бензин низкого экологического класса «Евро-3» вместо «Евро-5» с повышенным содержанием серы.
Специально для Digital Business эксперт нефтегазовой отрасли
➤ Массовый завоз дешевого и грязного российского топлива в Казахстан маловероятен, но полностью исключать такой сценарий нельзя из-за дефицита в сезон отпусков.
➤ Сейчас отечественные НПЗ полностью закрывают внутренние потребности страны топливом высокого класса К4 и К5.
«Если в России возникнет серьезный дефицит, а Казахстан столкнется с локальными перебоями, теоретически могут появиться временные исключения или специальные решения регуляторов для поставок топлива класса пониже», - говорит Исмаилов.
➤ Бензин низкого класса «Евро-3» обходится дешевле в производстве, но продавать его дешевле никто не будет - отпускать его будут по цене «Евро-5».
➤ Изменение экологического класса никак не влияет на детонационную стойкость топлива и его привычную маркировку.
«Можно производить бензин АИ-92 или АИ-95 стандарта Евро-3 - формально октановое число останется прежним, но экологические характеристики будут хуже», - говорит Исмаилов.
➤ Топливо с высоким содержанием серы не изменит поведение машины сразу, но начнет постепенно разрушать топливную систему и катализаторы.
➤ Самое страшное: если такое топливо и поедет в Казахстан, то бытовой потребитель этого даже не заметит.
Подробнее — на сайте
👍 — Бензином
🥰 — Дизелем
🔥 — Розеткой
🗿 — Газом
🦄 — Нет машины
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Комментарий
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В начале 2025 года мы планировали провести Съезд механиков и энергетиков Казахстана.
Идея была собрать специалистов из энергетики, нефтегаза, нефтепереработки, горнорудной отрасли и металлургии, чтобы откровенно обсудить накопившиеся проблемы и предложить практические решения.
По разным причинам съезд тогда не состоялся. Но за прошедшее время стало очевидно одно: проблемы никуда не исчезли. Более того, многие из них только обострились.
Достаточно посмотреть на недавние инциденты с трансформаторами на Тенгизе. Для многих это выглядело как локальная производственная проблема. На самом деле подобные случаи поднимают гораздо более широкий вопрос. Насколько отрасль обеспечена специалистами, способными качественно проектировать, эксплуатировать, диагностировать и обслуживать все более сложное энергетическое оборудование?
Не менее тревожная ситуация складывается и на крупных нефтеперерабатывающих заводах. Во многих случаях средний возраст энергетиков, электриков и специалистов по эксплуатации уже приближается к предпенсионному. Именно эти люди сегодня являются носителями критически важных знаний и практического опыта. Однако полноценная смена им пока не сформирована. Рано или поздно отрасль столкнется с риском потери компетенций, которые невозможно быстро восполнить ни закупкой оборудования, ни привлечением иностранных консультантов.
Сегодня говорят о строительстве новых электростанций, развитии возобновляемой энергетики, цифровизации и искусственном интеллекте. Однако за всеми этими проектами стоит главный вопрос: кто будет ими управлять через 10–15 лет?
Долгое время подготовке инженерных кадров уделялось недостаточно внимания. В результате сформировался дефицит специалистов, способных работать с современными энергетическими системами. Многие предприятия уже конкурируют не за технологии, а за людей.
При этом сама энергетика стремительно меняется. В отрасль приходят цифровые двойники, системы предиктивной диагностики, искусственный интеллект и автоматизация.
Существует и проблема дисбаланса в образовании. Молодежь все чаще выбирает доставку еды как способ заработать деньги, тогда как экономике страны остро необходимы инженеры, энергетики, механики, специалисты по автоматизации и технократы. Без них невозможно обеспечить ни промышленное развитие, ни энергетическую безопасность.
Я проводить этот съезд не могу в связи с занятостью, но напоминаю о необходимости решать эту проблему сообща и с удовольствием передам эту эстафету радеющим за отрасль организаторам и профильным министерствам.
https://t.iss.one/pacedot/779
Идея была собрать специалистов из энергетики, нефтегаза, нефтепереработки, горнорудной отрасли и металлургии, чтобы откровенно обсудить накопившиеся проблемы и предложить практические решения.
По разным причинам съезд тогда не состоялся. Но за прошедшее время стало очевидно одно: проблемы никуда не исчезли. Более того, многие из них только обострились.
Достаточно посмотреть на недавние инциденты с трансформаторами на Тенгизе. Для многих это выглядело как локальная производственная проблема. На самом деле подобные случаи поднимают гораздо более широкий вопрос. Насколько отрасль обеспечена специалистами, способными качественно проектировать, эксплуатировать, диагностировать и обслуживать все более сложное энергетическое оборудование?
Не менее тревожная ситуация складывается и на крупных нефтеперерабатывающих заводах. Во многих случаях средний возраст энергетиков, электриков и специалистов по эксплуатации уже приближается к предпенсионному. Именно эти люди сегодня являются носителями критически важных знаний и практического опыта. Однако полноценная смена им пока не сформирована. Рано или поздно отрасль столкнется с риском потери компетенций, которые невозможно быстро восполнить ни закупкой оборудования, ни привлечением иностранных консультантов.
Сегодня говорят о строительстве новых электростанций, развитии возобновляемой энергетики, цифровизации и искусственном интеллекте. Однако за всеми этими проектами стоит главный вопрос: кто будет ими управлять через 10–15 лет?
Долгое время подготовке инженерных кадров уделялось недостаточно внимания. В результате сформировался дефицит специалистов, способных работать с современными энергетическими системами. Многие предприятия уже конкурируют не за технологии, а за людей.
При этом сама энергетика стремительно меняется. В отрасль приходят цифровые двойники, системы предиктивной диагностики, искусственный интеллект и автоматизация.
Существует и проблема дисбаланса в образовании. Молодежь все чаще выбирает доставку еды как способ заработать деньги, тогда как экономике страны остро необходимы инженеры, энергетики, механики, специалисты по автоматизации и технократы. Без них невозможно обеспечить ни промышленное развитие, ни энергетическую безопасность.
Я проводить этот съезд не могу в связи с занятостью, но напоминаю о необходимости решать эту проблему сообща и с удовольствием передам эту эстафету радеющим за отрасль организаторам и профильным министерствам.
https://t.iss.one/pacedot/779
Telegram
𝗣𝗔𝗖𝗘
❗️АНОНС: Съезд механиков и энергетиков Казахстана - 2025
На основании поступающих предложений и обсуждений актуальных проблем в различных отраслях (нефтепереработка, горнорудная, металлургическая и тд), весной 2025 года мы планируем провести в Астане Съезд…
На основании поступающих предложений и обсуждений актуальных проблем в различных отраслях (нефтепереработка, горнорудная, металлургическая и тд), весной 2025 года мы планируем провести в Астане Съезд…
ШИЛО НА МЫЛО?
Я очень хочу разочаровать тех, кто распространяет новость о том, что ГПЗ на Карачаганаке построят к 2030 году.
Очевидно, что завод за 4 года НЕ будет построен. И заявленный предварительный бюджет в $6 млрд вызывает один неудобный вопрос: а чем эти 6 млрд отличаются от 6 млрд, которые заявлял КПО?
По сути это же было причиной отказа Казахстана инвесторам-акционерам Карачаганака в реализации проекта.
Второй момент, инфраструктура. Если КПО мог расположить ГПЗ на своей контрактной территории и воспользоваться существующими инженерными сетями, то теперь нужно строить новые. И в итоге 6 млрд превращаются в цифры большего значения.
Ну и самое странное. Эти самые 6 млрд это очень завышенный бюджет для ГПЗ. Там нет таких технологических сложностей как при проектировании и строительстве НПЗ. Просто сравните стоимость ГПЗ, которые строил Hyundai в других странах и всё станет очевидно.
Я очень хочу разочаровать тех, кто распространяет новость о том, что ГПЗ на Карачаганаке построят к 2030 году.
Очевидно, что завод за 4 года НЕ будет построен. И заявленный предварительный бюджет в $6 млрд вызывает один неудобный вопрос: а чем эти 6 млрд отличаются от 6 млрд, которые заявлял КПО?
По сути это же было причиной отказа Казахстана инвесторам-акционерам Карачаганака в реализации проекта.
Второй момент, инфраструктура. Если КПО мог расположить ГПЗ на своей контрактной территории и воспользоваться существующими инженерными сетями, то теперь нужно строить новые. И в итоге 6 млрд превращаются в цифры большего значения.
Ну и самое странное. Эти самые 6 млрд это очень завышенный бюджет для ГПЗ. Там нет таких технологических сложностей как при проектировании и строительстве НПЗ. Просто сравните стоимость ГПЗ, которые строил Hyundai в других странах и всё станет очевидно.
Forwarded from ENERGY ANALYTICS
🛢 Газовый экспорт Центральной Азии и Азербайджана: часть 2 - рынок стал менее сбалансированным
В первой части мы посмотрели на траектории каждой страны отдельно.
Теперь - на общую картину: как менялась структура совокупного экспорта газа Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и Азербайджана.
Главное, что показывает stacked bar chart: общий экспорт группы в 2023-2024 годах вернулся к высоким значениям - около 80 млрд м³. Но внутри этой цифры структура стала совсем другой.
В 2010 году экспорт был распределен более равномерно: заметные объемы приходились сразу на несколько стран - Туркменистан, Узбекистан, Казахстан и Азербайджан.
К 2024 году картина стала более концентрированной: основную часть экспорта формируют уже Туркменистан и Азербайджан.
📌 То есть общий объем вроде бы остался сильным, но баланс внутри группы изменился.
Если раньше Казахстан и Узбекистан занимали заметное место в региональном экспорте, то теперь их вклад стал минимальным. На их место в структуре постепенно вышел Азербайджан, а Туркменистан сохранил роль базового экспортного центра.
Особенно показателен 2024 год:
- общий экспорт четырех стран - около 80 млрд м³;
🇹🇲 Туркменистан - 47 млрд м³;
🇦🇿 Азербайджан - 28 млрд м³;
🇰🇿 Казахстан и 🇺🇿 Узбекистан вместе всего около 5 млрд м³.
Получается, что почти весь экспорт группы сегодня держится на двух странах.
В 2025 году объем обратной закачки газа в Казахстане составил около 34 млрд м³.
Для сравнения: экспорт газа Азербайджана в том же году 25,187 млрд м³.
То есть Казахстан закачивает обратно в пласт объём, сопоставимый с экспортом крупного газового экспортёра региона.
Конечно, этот газ нельзя просто перенаправить на экспорт: обратная закачка нужна для поддержания добычи нефти и конденсата.
Но масштаб показывает, что при другой структуре переработки и инфраструктуры Казахстан мог бы выглядеть на газовой карте региона гораздо сильнее.
📌 Главный вывод:
за 2010–2024 годы региональный газовый экспорт не просто изменился по объему - он стал более концентрированным.
Центр тяжести сместился от более распределённой модели к связке Туркменистан + Азербайджан, тогда как Казахстан и Узбекистан постепенно потеряли прежнюю экспортную роль.
Источник: OPEC Annual Statistical Bulletin
🛢️ https://t.iss.one/EnergyAnalytics
В первой части мы посмотрели на траектории каждой страны отдельно.
Теперь - на общую картину: как менялась структура совокупного экспорта газа Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и Азербайджана.
Главное, что показывает stacked bar chart: общий экспорт группы в 2023-2024 годах вернулся к высоким значениям - около 80 млрд м³. Но внутри этой цифры структура стала совсем другой.
В 2010 году экспорт был распределен более равномерно: заметные объемы приходились сразу на несколько стран - Туркменистан, Узбекистан, Казахстан и Азербайджан.
К 2024 году картина стала более концентрированной: основную часть экспорта формируют уже Туркменистан и Азербайджан.
📌 То есть общий объем вроде бы остался сильным, но баланс внутри группы изменился.
Если раньше Казахстан и Узбекистан занимали заметное место в региональном экспорте, то теперь их вклад стал минимальным. На их место в структуре постепенно вышел Азербайджан, а Туркменистан сохранил роль базового экспортного центра.
Особенно показателен 2024 год:
- общий экспорт четырех стран - около 80 млрд м³;
🇹🇲 Туркменистан - 47 млрд м³;
🇦🇿 Азербайджан - 28 млрд м³;
🇰🇿 Казахстан и 🇺🇿 Узбекистан вместе всего около 5 млрд м³.
Получается, что почти весь экспорт группы сегодня держится на двух странах.
В 2025 году объем обратной закачки газа в Казахстане составил около 34 млрд м³.
Для сравнения: экспорт газа Азербайджана в том же году 25,187 млрд м³.
То есть Казахстан закачивает обратно в пласт объём, сопоставимый с экспортом крупного газового экспортёра региона.
Конечно, этот газ нельзя просто перенаправить на экспорт: обратная закачка нужна для поддержания добычи нефти и конденсата.
Но масштаб показывает, что при другой структуре переработки и инфраструктуры Казахстан мог бы выглядеть на газовой карте региона гораздо сильнее.
📌 Главный вывод:
за 2010–2024 годы региональный газовый экспорт не просто изменился по объему - он стал более концентрированным.
Центр тяжести сместился от более распределённой модели к связке Туркменистан + Азербайджан, тогда как Казахстан и Узбекистан постепенно потеряли прежнюю экспортную роль.
Источник: OPEC Annual Statistical Bulletin
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В трейдерской среде обсуждают, что в Китай полипропилен продают по $600 за тонну. Это как-то неразумно поддерживать иностранных производителей ПП-продукции, пока отечественные загибаются.
https://t.iss.one/oilgazKZ/3865
https://t.iss.one/oilgazKZ/3865
Telegram
Нефть и Газ Казахстана. Факты и комментарии
⁉️ Факт. Полипропиленовый завод ТОО «KPI» отрапортовал о снижении цен на продукцию в целях поддержки бизнеса местных переработчиков, однако забыл упомянуть, что ранее резко повысил эти цены почти на 20%.
Комментарий. В середине июня завод объявил о снижении…
Комментарий. В середине июня завод объявил о снижении…
Forwarded from 𝗣𝗔𝗖𝗘
Казахстанская нефтегазовая отрасль стоит на распутье. Малые месторождения теряют рентабельность, газовый рынок зажат монополией, а нефтехимия буксует на мегапроектах. При этом именно эти сегменты обеспечивают топливную безопасность страны и устойчивость внутреннего рынка.
Мы подготовили обзор ключевых инициатив: от поддержки зрелых месторождений и либерализации газового сектора до пересмотра стратегии нефтехимии и закрепления налогов в регионах. Речь идёт не просто о цифрах и схемах — это вопрос энергетической и социальной стабильности Казахстана.
Читать подробно:
https://telegra.ph/Predlagaemye-iniciativy-po-razvitiyu-neftegazovoj-otrasli-i-obespecheniyu-toplivnoj-bezopasnosti-09-21
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegraph
Предлагаемые инициативы по развитию нефтегазовой отрасли и обеспечению топливной безопасности
1. Малые нефтегазовые месторождения — опора внутреннего рынка Сегодня малые и зрелые нефтегазовые месторождения остаются в тени крупных проектов, хотя именно они обеспечивают основные поставки нефти на отечественные НПЗ. Эти месторождения являются основой…
𝗣𝗔𝗖𝗘
ШИЛО НА МЫЛО? Я очень хочу разочаровать тех, кто распространяет новость о том, что ГПЗ на Карачаганаке построят к 2030 году. Очевидно, что завод за 4 года НЕ будет построен. И заявленный предварительный бюджет в $6 млрд вызывает один неудобный вопрос: а…
СОБСТВЕННО КОММЕНТАРИЙ
Сначала небольшая подводка:
А теперь причем тут ГПЗ на Карачаганаке.
Представьте, что действующее предприятие говорит о восстановлении существующих производственных линий сроком до 5 лет. Это не строительство нового завода. Это только восстановление! Стоит ли напоминать, что с логистикой у Катара ситуация намного лучше, чем у Казахстана. Добавьте сюда нехватку оборудования и очереди у производителей этого самого оборудования.
А теперь задайте себе вопрос: как за 4 года Казахстан планирует построить новый газоперерабатывающий завод?
Я всегда говорил, что в Казахстане нет проблем с хорошими инициативами. В Казахстане проблема с исполнением. А тут проблемы начались уже до исполнения. Здесь элементарно посчитать не могут адекватно. И транслируют на всю страну.
И после этого мы еще удивляемся...
Сначала небольшая подводка:
QatarEnergy готова возобновить производство сжиженного природного газа на своем заводе в Рас-Лаффане, естественно, за исключением двух повреждённых линий. Ранее заявлялось, что полное восстановление линий займёт до пяти лет.
А теперь причем тут ГПЗ на Карачаганаке.
Представьте, что действующее предприятие говорит о восстановлении существующих производственных линий сроком до 5 лет. Это не строительство нового завода. Это только восстановление! Стоит ли напоминать, что с логистикой у Катара ситуация намного лучше, чем у Казахстана. Добавьте сюда нехватку оборудования и очереди у производителей этого самого оборудования.
А теперь задайте себе вопрос: как за 4 года Казахстан планирует построить новый газоперерабатывающий завод?
Я всегда говорил, что в Казахстане нет проблем с хорошими инициативами. В Казахстане проблема с исполнением. А тут проблемы начались уже до исполнения. Здесь элементарно посчитать не могут адекватно. И транслируют на всю страну.
И после этого мы еще удивляемся...
ТЕНГИЗ ПУСТЯТ НА СОҒЫМ?
Сейчас в отрасли активно обсуждают идею закачки кашаганского газа на Тенгиз. Даже если это пока только обсуждение, сама постановка вопроса очень показательная. Она говорит о главном, что проблема поддержания добычи на Тенгизе уже не вопрос далекого будущего. Это вопрос настоящего.
Тенгиз после запуска ПБР должен был стать главным драйвером роста нефтедобычи Казахстана. Только в 2025 году ТШО добыл около 39 млн тонн нефти. При общем плане страны в 96,2 млн тонн это уже примерно 40% всей национальной добычи. В отдельные месяцы 2026 года Тенгиз подходил почти к 1 млн баррелей в сутки. То есть это не просто крупное месторождение. Это фактически нефтяной фундамент Казахстана.
И вот здесь начинается самое интересное. Если Тенгизу действительно может не хватать собственного газа для поддержания пластового давления, то это уже другой уровень риска. Потому что газ на таких месторождениях это не просто товар. Это инструмент сохранения добычи.
По мнению некоторых специалистов этот газ нужен пласту, и его нехватка не останется без последствий. Это падение давления, а значит снижение добычи нефти.
Зачем тогда Казахстан строит газосепарационный комплекс на Тенгизе с экономикой, которая до сих пор вызывает вопросы?
Речь идет о проекте стоимостью около $2 млрд. Его задача перерабатывать до 10 млрд кубометров сухого газа в год и извлекать этана и пропана для газохимии. Этан, пропан, полиэтилен, индустриализация, добавленная стоимость. Это, конечно, всё звучит красиво. Но есть один нюанс.
Если ради этой схемы кто-то начинает создавать дефицит газа для самого Тенгиза, то это уже не индустриальная политика. Это игра с главным нефтяным активом страны.
Тенгиз это десятки миллионов тонн нефти в год. Это миллиарды долларов экспортной выручки. Это налоги, дивиденды, рабочие места, КТК, бюджет и макроэкономическая стабильность.
ГСК это всё же вспомогательный проект. Нельзя ставить телегу впереди лошади. Нельзя строить газохимию так, чтобы под риск попадала базовая нефтедобыча. Нельзя ради красивого отчета по переделу сырья ослаблять месторождение, которое в ближайшие годы будет обеспечивать почти половину всей добычи Казахстана.
Тем более Тенгиз уже показал свою чувствительность. В 2026 году сбои на месторождении сразу отражались на всей добыче страны. Один крупный инцидент и Казахстан теряет экспорт, бюджетные поступления.
Поэтому вопрос нужно ставить прямо. Готов ли Казахстан рисковать Тенгизом ради газосепарационного комплекса стоимостью около $2 млрд? Готов ли Казахстан пожертвовать устойчивостью месторождения, которое генерирует для страны на порядок больше стоимости?
И главный вопрос: кто именно посчитал, что экономический эффект от ГСК выше, чем риск потери добычи на Тенгизе?
Пока на эти вопросы нет публичных ответов, разговор о закачке кашаганского газа на Тенгиз будет звучать не как техническая идея, а как тревожный сигнал. Потому что если Тенгизу уже нужен внешний газ, значит, проблема не в том, где взять сырье для газохимии. Проблема в том, как не потерять главный нефтяной актив Казахстана.
Сейчас в отрасли активно обсуждают идею закачки кашаганского газа на Тенгиз. Даже если это пока только обсуждение, сама постановка вопроса очень показательная. Она говорит о главном, что проблема поддержания добычи на Тенгизе уже не вопрос далекого будущего. Это вопрос настоящего.
Тенгиз после запуска ПБР должен был стать главным драйвером роста нефтедобычи Казахстана. Только в 2025 году ТШО добыл около 39 млн тонн нефти. При общем плане страны в 96,2 млн тонн это уже примерно 40% всей национальной добычи. В отдельные месяцы 2026 года Тенгиз подходил почти к 1 млн баррелей в сутки. То есть это не просто крупное месторождение. Это фактически нефтяной фундамент Казахстана.
И вот здесь начинается самое интересное. Если Тенгизу действительно может не хватать собственного газа для поддержания пластового давления, то это уже другой уровень риска. Потому что газ на таких месторождениях это не просто товар. Это инструмент сохранения добычи.
По мнению некоторых специалистов этот газ нужен пласту, и его нехватка не останется без последствий. Это падение давления, а значит снижение добычи нефти.
Зачем тогда Казахстан строит газосепарационный комплекс на Тенгизе с экономикой, которая до сих пор вызывает вопросы?
Речь идет о проекте стоимостью около $2 млрд. Его задача перерабатывать до 10 млрд кубометров сухого газа в год и извлекать этана и пропана для газохимии. Этан, пропан, полиэтилен, индустриализация, добавленная стоимость. Это, конечно, всё звучит красиво. Но есть один нюанс.
Если ради этой схемы кто-то начинает создавать дефицит газа для самого Тенгиза, то это уже не индустриальная политика. Это игра с главным нефтяным активом страны.
Тенгиз это десятки миллионов тонн нефти в год. Это миллиарды долларов экспортной выручки. Это налоги, дивиденды, рабочие места, КТК, бюджет и макроэкономическая стабильность.
ГСК это всё же вспомогательный проект. Нельзя ставить телегу впереди лошади. Нельзя строить газохимию так, чтобы под риск попадала базовая нефтедобыча. Нельзя ради красивого отчета по переделу сырья ослаблять месторождение, которое в ближайшие годы будет обеспечивать почти половину всей добычи Казахстана.
Тем более Тенгиз уже показал свою чувствительность. В 2026 году сбои на месторождении сразу отражались на всей добыче страны. Один крупный инцидент и Казахстан теряет экспорт, бюджетные поступления.
Поэтому вопрос нужно ставить прямо. Готов ли Казахстан рисковать Тенгизом ради газосепарационного комплекса стоимостью около $2 млрд? Готов ли Казахстан пожертвовать устойчивостью месторождения, которое генерирует для страны на порядок больше стоимости?
И главный вопрос: кто именно посчитал, что экономический эффект от ГСК выше, чем риск потери добычи на Тенгизе?
Пока на эти вопросы нет публичных ответов, разговор о закачке кашаганского газа на Тенгиз будет звучать не как техническая идея, а как тревожный сигнал. Потому что если Тенгизу уже нужен внешний газ, значит, проблема не в том, где взять сырье для газохимии. Проблема в том, как не потерять главный нефтяной актив Казахстана.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Советские мультфильмы заиграли по-новому...
1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
РЕКЛАМА НА FINANCIAL TIMES
Интересный получился отрывок. Словно призыв ведущего международного СМИ прислушиваться к PACE:
Today it's choosing a different path. The PACE is fast. Whatever it builds, the rest of the world has reason to watch.
Смысловой перевод:
Сегодня время выбирать другой путь. PACE очень быстро меняет мир. Что бы он ни строил, у остального мира есть основания наблюдать за этим.
Интересный получился отрывок. Словно призыв ведущего международного СМИ прислушиваться к PACE:
Today it's choosing a different path. The PACE is fast. Whatever it builds, the rest of the world has reason to watch.
Смысловой перевод:
Сегодня время выбирать другой путь. PACE очень быстро меняет мир. Что бы он ни строил, у остального мира есть основания наблюдать за этим.
КАЛЕНДАРЬ НЕФТЯНЫХ КРИЗИСОВ
У нефтяных кризисов есть свой ритм. Если посмотреть на даты крупнейших мировых нефтяных и энергетических кризисов, можно увидеть определенную закономерность. Если считать все крупные шоки нефтяного рынка, включая не только скачки цен, но и обвалы, то после 1973 года средний интервал между кризисами составляет примерно 4–6 лет.
То есть нефтяной рынок каждые несколько лет получает серьезный удар. Здесь важна не календарная, а структурная закономерность. Сначала несколько лет накапливаются дисбалансы: недоинвестиции, перегрев спроса, геополитические риски, проблемы с логистикой, ошибки регулирования и иллюзия, что «рынок сам все поправит». Потом появляется триггер: война, революция, санкции, пандемия, решение ОПЕК, блокада маршрута или резкое изменение спроса.
Закономерность в том, что каждые 4–6 лет мировая нефтяная система подходит к точке, где накопленные противоречия становятся слишком большими. И тогда нужен только повод.
В итоге получается простая формула:
кризис = накопленный дисбаланс + внешний триггер
Теперь к Казахстану. Если отталкиваться от этой логики, следующий опасный диапазон для мирового нефтяного рынка может прийтись как раз на 2030–2032 годы. Ирония в том, что именно к этому периоду Казахстан, согласно отчетам и официальным планам, рассчитывает запустить почти всё. Газоперерабатывающие мощности. Нефтехимические заводы. Инфраструктурные проекты. Большие планы, которые сегодня заканчиваются словами «к 2030 году».
Но что будет потом? Вот в этом и главный вопрос. Потому что запуск проектов сам по себе не отменяет кризис. Иногда он просто переносит проблему на следующий уровень. Если Казахстан к 2030 году выйдет на более высокую добычу нефти, а проблемы с КТК не решатся, то возникнет вопрос куда ее экспортировать? Если запустятся газоперерабатывающие заводы, возникнет вопрос хватит ли сырья, электроэнергии, воды, кадров и инфраструктуры? Если страна сделает ставку на экспорт, возникнет вопрос не упрется ли всё снова в маршруты, тарифы, санкции и внешнюю конъюнктуру?
То есть к 2030–2032 годам Казахстан может столкнуться не с дефицитом проектов, а с дефицитом системного управления. Это разные вещи.
Построить завод можно. Но встроить его в экономику так, чтобы он стал источником роста еще сложнее.
История нефтяных кризисов показывает одно. Рынок сначала долго делает вид, что всё под контролем. А потом резко объясняет, что контроль был иллюзией. Но если горизонт планирования это сегодняшний вечер, то, конечно, никаких проблем нет.
У нефтяных кризисов есть свой ритм. Если посмотреть на даты крупнейших мировых нефтяных и энергетических кризисов, можно увидеть определенную закономерность. Если считать все крупные шоки нефтяного рынка, включая не только скачки цен, но и обвалы, то после 1973 года средний интервал между кризисами составляет примерно 4–6 лет.
То есть нефтяной рынок каждые несколько лет получает серьезный удар. Здесь важна не календарная, а структурная закономерность. Сначала несколько лет накапливаются дисбалансы: недоинвестиции, перегрев спроса, геополитические риски, проблемы с логистикой, ошибки регулирования и иллюзия, что «рынок сам все поправит». Потом появляется триггер: война, революция, санкции, пандемия, решение ОПЕК, блокада маршрута или резкое изменение спроса.
Закономерность в том, что каждые 4–6 лет мировая нефтяная система подходит к точке, где накопленные противоречия становятся слишком большими. И тогда нужен только повод.
В итоге получается простая формула:
кризис = накопленный дисбаланс + внешний триггер
Теперь к Казахстану. Если отталкиваться от этой логики, следующий опасный диапазон для мирового нефтяного рынка может прийтись как раз на 2030–2032 годы. Ирония в том, что именно к этому периоду Казахстан, согласно отчетам и официальным планам, рассчитывает запустить почти всё. Газоперерабатывающие мощности. Нефтехимические заводы. Инфраструктурные проекты. Большие планы, которые сегодня заканчиваются словами «к 2030 году».
Но что будет потом? Вот в этом и главный вопрос. Потому что запуск проектов сам по себе не отменяет кризис. Иногда он просто переносит проблему на следующий уровень. Если Казахстан к 2030 году выйдет на более высокую добычу нефти, а проблемы с КТК не решатся, то возникнет вопрос куда ее экспортировать? Если запустятся газоперерабатывающие заводы, возникнет вопрос хватит ли сырья, электроэнергии, воды, кадров и инфраструктуры? Если страна сделает ставку на экспорт, возникнет вопрос не упрется ли всё снова в маршруты, тарифы, санкции и внешнюю конъюнктуру?
То есть к 2030–2032 годам Казахстан может столкнуться не с дефицитом проектов, а с дефицитом системного управления. Это разные вещи.
Построить завод можно. Но встроить его в экономику так, чтобы он стал источником роста еще сложнее.
История нефтяных кризисов показывает одно. Рынок сначала долго делает вид, что всё под контролем. А потом резко объясняет, что контроль был иллюзией. Но если горизонт планирования это сегодняшний вечер, то, конечно, никаких проблем нет.