!!ᝰ..headcanon by #soukoku #dazai #chuuya

— Ты всегда можешь сказать, что любишь не меня, а моё тело.

Открытый капкан на чистом поле.

Растяжка, натянутая на уровне глаз.

Слова – ловушка. Приставленное ко лбу ружьё, от него ни сбежать, ни уклониться; Чуя смеётся смерти – хитрые, переполненные голодом карие глаза – в лицо, чувствуя, как медленно уходит ко дну. Попасться настолько нелепо, практически добровольно.

Признать, что ты любишь тело Дазая – сделать предложение руки и сердца, подписаться на долго и счастливо.

Потому что некоторые вещи неделимы, навечно едины. Тело Дазая – дорогое полотно, чья цена дорожает с каждым сорванным вздохом, с каждым порханием ресниц. Но что хуже, между полотном и художником с рождения проставлен приторно-розовый знак равенства. Ты не можешь любить что-то одно, ведь даже самая безобразная клякса – тщательно выверенная деталь, намеренное ранение и желанное клеймо на остаток времён.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

!!ᝰ..sketch by #soukoku #dazai #chuuya

Siren AU … ›
На водный ивент Голучки!

— Ты снова ходил туда?

Чёрные капли разбиваются о пол, собираются в розовые лужи под ногами; Дазай выжимает подол насквозь промокшего свитера под громкое недовольство сестры, не поднимая глаз. На его шее – перламутр. На его шее удавка – жемчужное ожерелье из рыбьих костей. Ему давно не пять лет, а легенды больше не внушают страх.

Море волнуется раз.

Он держит в руках краба: маленькие клешни, шершавый панцирь и вытянутые смешные глаза. Крошечное создание, мечтающее о жизни в родных водах, но столь жестоко выброшенное на берег. Отвергнутое. Принесённое в – жертву – любовный дар.

Дазай баюкает его в ладонях, нежно оглаживает серое брюшко большим пальцем. Любуется тем, за что ещё вчера боролся на ужине со старшим братом.

— И что ты предлагаешь мне с ним сделать? — Дазай смотрит вниз, вглядывается в опасную глубь. В светящие алым глаза, что не покидают его вот уже год.

Чудовище рычит – крошечные пузырьки поднимаются на поверхность.

Чудовище взмахивает хвостом – чья-то кровь оседает на поднявшихся волнах.

"Съешь это," — чудится в тихом перезвоне костей на шее, и Дазай отпускает краба в затихшее море. Он ещё не готов. Его время ещё не пришло. Это не страх перед смертью, непроснувшееся желание жить; Дазай напевает колыбельную, что когда-то – в далёком детстве, во времени, когда все были счастливы – охраняла его сон.

Иногда он скучает по матери.

Но чаще мечтает встретиться с ней под острыми скалами.

Море волнуется два.

У Чудовища нет имени, оно не умеет говорить. Рычание, искажённое шипение и звук, отдалённо напоминающий пение китов – всё, что способно сорваться с обескровленных губ. Несвязная речь, но что-то до жути близкое к ней. Что-то безобразно красивое.

Дазай заплетает рыжие волосы в тугую косу, украшает её ракушками и кораллами – близится зима, он больше не сможет приходить сюда. Ненавистные холода, слепящая белизна. Он завязывает косу одной из резинок сестры, и ему совсем не жаль – подарок матери больше никогда не попадёт в руки своей владелицы.

— Я буду называть тебя Чуя, — он протягивает ему зеркало, заставляет послушно рассмотреть новую причёску со всех сторон. Игнорирует клацанье зубов прямо возле обожжённых пальцев – знает, что это не более чем пустая угроза. Одна из сотни, что были до неё. — Нравится?

Чудовище рычит – нравится. Причёска или имя? Не имеет значения, ведь Дазай никогда не давал ему настоящего выбора, и в этом они похожи.

Выбор без выбора, жизнь ради смерти, дно проклятого моря вместо привычной земли под ногами. Они решили всё друг за друга в день, когда ещё не были знакомы, но ни одна из секунд обещания не была мучительной.

Море волнуется три.

Это – каприз. Испорченность избалованного ребёнка – отец всегда говорил, что из него не вырастит ничего стоящего. Братья презрительно морщили нос, когда он заходил в комнату, а сестра трижды пыталась его утопить.

Дазай вгрызается – язык натыкается на заострившиеся зубы – в холодное брюхо неизвестной рыбы, выдирает из него кусок побольше и пожирнее. Глотает прямо с костями, с удовольствием высасывает глаз. Пытается поделиться, но голод не позволяет отнять добычу от губ; Дазаю всегда говорили, что он вырастет эгоистом.

Море сегодня непривычно тихое, кристально чистое – Чуя гоняет крабов по дну возле берега, играясь. Он не пытается поймать их по-настоящему, но и не отпускает, если всё-таки ловит.

Дазай хрустит клешнями – сегодня годовщина, ровно тринадцать лет со дня смерти матери. Второй год их знакомства. У него в сумке подарок: сворованный у отца гарпун, которым тот дорожит больше, чем собственной семьёй.

Он знает, что Чуе понравится его подарок.

Он знает, что ему подарит Чуя.

Вода тёплая, под ногами холодный песок. Дазай смеётся, когда угри щекочут его бока, и наконец-то ныряет – этого дня он ждал всю свою жизнь, даже если это не то место, где его мать покончила с собой.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

!!ᝰ..sketch by #dazai

Happy b-day that never was!

Дазай не приглашал себя на кофе, но над их головами – звёздное море и розовые плавники.

Знакомые чешуйки плавают в чашке, в комнате нет ни дверей, ни окон; глаза напротив – идентичность отличия. Он видит их в зеркале каждое утро, замечает отголоски в собственном смехе. Он не видел их несколько лет, и в этом никогда не было печали или тоски.

Сегодня здесь холодно. Воды больше воздуха, на шее прорастают жабры, а между пальцев проглядываются перепонки. Мокро. Неприятно, щекотно, обидно. Дазай перекатывает на языке безвкусный леденец, из-под ресниц наблюдая за собой – смешнее зрелища не найти ни на одном кладбище.

Тонкие губы размыкаются – Дазай обрывает его мгновенно.

— Насколько ты близок ко дну?

Прошлое скалится, цепляется за край стола – на пальцах не осталось живого места, все они в пластырях и содранной до мяса коже. Ногти обкусаны, в некоторых местах намеренно криво сострижены. Как только из дома в таком виде выпустили. Почему до сих пор не заперли, не потопили под кипой бумаг; Дазай хотел бы отвернуться, да только тело отказывается подчиняться.

— Тебе должно быть известно.

— Мне? — Дазай подпирает ладонью щёку, сбрасывает чашку на пол – под ногами слышится тихий всплеск. — Не помню.

На небе нет звёзд, вместо них сияет перламутровый жемчуг, вместо комет проплывают медузы.

Над ними нет никакого неба – сплошная вода, бескрайний океан. Откуда и когда – задай вопрос, чтобы услышать беззвучное пение.

Розовое золото? Дазай отгоняет от себя назойливых рыб – какая безвкусица.

— Отвратительное место, — Прошлое прижимает колени к груди. В его глазах пустота, кривые кораллы. Что-то среднее между усталостью и упрямостью.

— Зато только наше.

Прошлое вздыхает. Откуда взяться плюсам, когда жизнь – сплошное умножение на минус. Исключительно вычитание без шанса на сложение. Теория бесконечности океана, струны квантовых морей. Розовое сечение вечного Ничто. Он вспоминает о недописанных отчётах, очередной ссоре и невозможности найти своё место; Прошлое качает головой – здесь не так уж и плохо, он готов здесь остаться.

В их встрече нет ностальгии или ожиданий.

Их встреча – насильно поставленное на паузу время.

Дазай не прикасается к себе, не пытается подбодрить, ведь знает – не поможет, пока сам не разобьётся о скалы. Слов недостаточно, поддержке никогда не поверят. Прошлое никого не слушает, себя ненавидит, а во всей этой встрече видит одну лишь издёвку.

Никто никого не приглашал, никто никогда бы не согласился.

В волосах копошатся крабы, у Прошлого вместо бинтов сгнившие водоросли на лице, что едва держатся на теле. Рыбы взмахивают плавниками, царапают щёки – когда Дазай открывает глаза, перед ним раскрывает объятия пустота. Больше нет ни медуз, ни жемчуга, ни его самого. Он снова в своём личном Ничто, где из путников одни лишь золотые рыбки, а в воде расплываются истории на вырванных из книги листах.

У Дазая нет ненависти к себе, но и тоски в душе никогда не появится.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

ㅤогни города горят, назойливые капли разбиваются холодом по коже, пока лишь заботливое, вечно-сопровождающее Ничто укрывает плечи вместе с прилипшим пальто и молчит, словно прислушиваясь к немой балладе о пустой жизни — его единственная слушательница.

ㅤон будто давно прилип к своей одежде, к грязи в тёмных лужах, к месту, на котором стоит уже час. второй. будто ему есть с чем прощаться: эти огни горели не для него, солце расцеловывает не таких как он, нормальные — случайно выжившие дети, у которых были поводы смеяться — он ли?

ㅤДазай смотрит вниз — в окнах погасает свет, шторы закрываются, усталые машины едут теплиться. они засыпают с мыслями о новом дне. они волнуются о вещах, на которые ему было всё равно.

ㅤон закрывает глаза, дождь бьет яростнее, то ли подталкивая дальше, то ли пытаясь остановить. он не остановится. не сейчас. слишком банально.

ㅤгде-то в шаге заканчивается край. дыхание спирает, сердце бьет в такт, но он не открывает глаза. ему больше нечего тут смотреть. и он шагает в пустоту, раскрываясь ей в объятия.

ㅤможет, для кого-то Ничто значит действительно большее, чем просто пустота?

хэпи нихил дэй с мини скетчем с суицидным дазаем потому что я тоже готов отдаться в пустоту за вас, ваши руки слова и мысли

Она похожа на зефир — такая же приторно сахарная с привкусом химии и кариеса на зубах. Она похожа на фарфор — такая же хрупкая и до дрожи безвкусная в своих попытках показать свое превосходство. Она похожа на клубничное облако — такая же оторванная от реальности и даже подобия здорового смысла.

У Чуи всегда был отвратительный вкус на близких. И — пусть никто не переплюнет того подонка с помойки — даже его выбор партнёра это доказывает, у Дазая нет сомнений по поводу своей прекрасной личности. Но она — она такая же часть его жизни.

Она не может не совать свой длинный носик в любые дела, не может не шептать ему свои глупые девчачьи советы. Она прикладывает пальчик с ярким розовым маникюром к губам и хлопает большими глазами, будто в ее голове лишь такие же розовые облака.

Дазай настолько же восхищается ее лицемерием, насколько презирает.

Они не друзья. Но она — часть его жизни. Часть жизни Чуи, хочет он того или нет. И Дазай готов с этим смириться.

Он может заплетать ей по вечерам волосы и выбирать самые безвкусные серьги в магазинах, может носить ее полупустую сумку и даже укрывать своим пальто. Может пить такой же приторно сладкий чай ночью на кухне в абсолютном молчании.

Может быть частью ее жизни.

Иногда.

с днём рождения

#dazai #yuan

!!ᝰ..sketch by #soukoku #dazai #chuuya

У Дазая вкус шоколада на губах.

У Дазая волосы мягче любого шёлка, нежнее первых прикосновений матери.

На часах – ровно полночь, они уснули совсем недавно, но, оказывается, уснул из них двоих только Чуя. И ему впору начать возмущаться, – утром работа, собрание и зачистка – но Дазай прижимается к его груди, и Чуя сдаётся.

К чёрту работу.

Выговор не так страшен, как страшна возможность потерять внезапную нежность.

Дазай не целует его – невесомое прикосновение губ. Дазай трётся о его щёки кончиком носа, довольно урча. Сжимает пальцами плечи, переплетает ноги под одеялом. Ластится. Выпрашивает всё и больше, требует отдать ему каждое биение сердца – Чуя дрожаще вздыхает, подчиняясь варварским требованиям.

Ему нравится, когда Дазай ведёт себя так – Юан не перестаёт шутить о том, что любовь Мори к капризным принцессам заразна, а Чуя добровольно пустил себе проказу по венам. Пустил однажды, в столь далёкие шестнадцать, пустил три года назад в пыльном подвале и совсем скоро, под алтарём, пустит снова, в этот раз навсегда.

Никакого больше лечения. Карантин под строгим запретом. Лекарство спущено в унитаз.

Чуя обнимает Дазая за талию – он мечтает умереть от болезни, задохнуться от любви и утонуть в нежности.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

!!ᝰ..sketch by #soukoku #dazai #chuuya

Happy Alchemist Day! 𓏲୭

— Ты что там делаешь? — контур плеч расплывается волнами – Дазай появляется внезапно; ни шагов, ни хлопка обычно оглушающей подъездной двери. — Неужели гены бродяжки проснулись? Решил вернуться на свалку?

Чуя сбрасывает руки с шеи, отмахивается от попытки навалиться на спину. Впору напомнить, кто из них жил на свалке, кого подобрали с мусорки и вывели в общество, но жалобный скулёж – громче взрыва. Ножом по сердцу, кривым мелком по старой доске.

— Сгинь.

Это плохо. Дазай обходит его, садится рядом на корточки – худшие опасения прижимают крошечные золотистые уши к голове и снова скулят. Их здесь двое, они размером едва ли с ладонь; такие и едят-то не всегда сами, придётся выкармливать. Бегать по ветеринарам. Не спать ночами, потратить кучу денег на корм. Отвратительно. Из этой затеи точно не выйдет ничего хорошего – даже если щенки выживут, неизвестно, до какого размера они вырастут.

Менять квартиру из-за того, что собакам тесно? Переехать из центра города в частный сектор где-то на окраине Йокогамы?

Дазай против.

Дазая никто, к сожалению, спрашивать не собирается.

Он смотрит на то, как Чуя бережно подбирает щенков с земли, как бережно кутает в новую, только вчера купленную куртку, на которую даже Дазаю дышать запрещал – новая коллекция, шесть нулей и специальная подгонка размера у личного портного. И всё это ради того, чтобы на красной коже отпечатались следы грязных лап.

— Ты же не собираешься тащить это в дом? — Дазай хмурится, враждебно глазами сверкает из-под отросшей чёлки. Он чувствует конкуренцию – внимания Чуи недостаточно, его всегда не хватает.

Чуя закатывает глаза, и это – точка в споре, вынесенный Дазаю приговор без суда и следствия:

— Тебя же притащил.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

!!ᝰ..sketch by #soukoku!16 #dazai #chuuya

Я убегаю в ночь, где дождём меня укроет.

"Приезжай" неоновой краской расплывается под глазами – копошение под кожей отзывается жжением. Это не первый его визит сюда, но первое приглашение; в баре тепло, музыка тихая и ненавязчивая. Перестукивание шаров вместо последней строчки – Дазай прижимает к груди телефон, неспособный отвести глаз от бильярдного стола.

Пятнадцать совершенно белых шаров, выстроенных пирамидой, и один красный на её вершине.

Красный шар – красные конфетти.

Гирляндой развешанные кишки под потолком; всего лишь видение, молчаливое предсказание.

— Ты как раз вовремя, — руки Липпманна мягкие, на его ногтях чёрный лак без рисунка. Он отводит Дазая ко всем, приглашает присоединиться к игре – красный шар – глазное яблоко – забивают прямо в лунку одним точным ударом. — Мы хотим устроить вечеринку-сюрприз в честь годовщины...

Кто-то опять будет кричать,

— Они не боялись, что ты будешь жульничать?

Чуя не говорил ему дату открытия, не называл время. Первые утренние часы – последний клиент. Единственный, ради кого был создан чёрный список посетителей; Чуя ставит перед ним стакан янтаря.

Вместо кубиков льда на дне – красный бильярдный шар.

Чуя сегодня вместо бармена, вместо фирменного коктейля – недосказанность с привкусом обиды. Он сам не до конца понимает, кому они адресованы, но хочет верить, что не самому себе. Потерять себя, когда уже потерял сердце – страшно; Чуя бьёт по тонким пальцам в бесконечных пластырях, показательно меняя алкоголь на мороженое.

Три белых шарика кокоса с ванилью в основании.

Один красный – клубника или перец, игра в "Угадай вкус" – на верхушке.

— Мы не подаём алкоголь детям, — Чуя усмехается на раздражённое цоканье и ворчание. Впервые за год игнорирует замечание о росте, даже если не может обслуживать людей без использования способности – при реставрации не рассчитали величину барной стойки.

Всё равно к тебе так тянет сильно.

Капли стучат по крышам, слова льются сиропом – что-то среднее между малиновым желе и кровью Альбатросса на руках. За окном успевает начаться дождь, по улицам распространиться туман; сколько в окно ни смотри, ничего не увидишь. Локация из фильма ужасов – Дазай шутит про мелодраму про призраков с Патриком Сюэйзи, про которую Юан говорит уже неделю.

Шутка эта не смешная, Чуя даже не уверен. что в том фильме был туман. но всё равно смеётся.

У них на двоих – бутылка вина, семь стаканов виски и три килограмма мороженого.

У них на двоих – крошки горечи на губах. Невозможность открыться на ресницах. Чуя забивает очередной шар в лунку под нытьё о жульничестве над самым ухом. С этим, если постараться, можно жить. С болью потери. что никогда не утихнет, но жить.

Чуя забивает финальный – красный, красный, красный – шар. Он по цвету – глаза Дазая в темноте пыточной. Сердце Пианиста где-то под ногами, на которое Чуя наступил в тот день. Рубашка Айсмена на дне рождении Дока. Цвета лилий, что Чуя приносит к их могилам каждое воскресенье.

Отвратительный цвет.

Чуя навсегда сохранит его в памяти, вместе с бильярдным набором, что подарили ему Флаги в честь его вступления в их ряды.

На палитру Сириус.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

⊹ ﹏𓊝﹏𓂁﹏ ˖

— Как сделать плохо, чтобы стало хорошо?

Любая привычка – это хорошо; слова старые, потёртые в своей лживой искренности. В искренней продажности. Чуя ставит подпись не глядя, текст не читает вовсе – работать под раздающее щебетание виверн он так и не научился.

Любая привычка – это плохо; собственное мнение формируется под чужим влиянием. Потому что вечер пятницы – не последний рабочий день, а бесконечная головная боль, и это в своём роде тоже привычка.

У Чуи на двери весит табличка: "Дазаю вход запрещён", и с каждым днём на ней всё больше раздражающих деталей. Собаки, шляпы, надписи. Автограф и сделанное на полароид селфи. Дазай украшает его дверь со страстью дизайнера перед показом мод, и Чуя готов поспорить, что это – единственное, ради чего Дазай вообще приходит в штаб.

— Зачем делать плохо, если можно сразу сделать хорошо?

— Чтобы не забыть и не потерять, — Дазай сдувает отросшую чёлку с глаз, шуршит упаковкой от шоколадного батончика. У него под ногами – горка размером с ладонь и пара вырванных ногтей. Чуя не спрашивает, кому они принадлежат. Чуя не хочет знать, зачем Дазай таскает в своих карманах чужие ногти; боится узнать, что Дазай грызёт их, когда кончаются конфеты. Боится, что даже не удивится этому. — Плохое всегда запоминается лучше. Ты знаешь.

Чуя проверяет прочность изумруда, сверяет с ценой – новый поставщик не внушает доверия. Подделка красивая, но откровенно пустая; если заменить ей правый глаз Дазая, то никто и разницы не заметит. Разве что Мори, да и тому потребуется время.

— Сложно не знать, когда плохое крутится вокруг тебя чаще, чем работает, и не даёт себя забыть.

Фальшивые камни отправляются в мусорное ведро под тихий смех – Дазай ловит один из них на лету, забрасывает себе в рот и смыкает челюсти. Хруст стекла, треск зубов; по тонким губам скатывается алая капля, пачкая собой и без того грязный воротник серой рубашки.

Чуя в отвращении закрывает глаза. Считает до десяти. Обрывается на восемьдесят девяти.

Два дня назад рубашка Дазая была белой, прямо как огни под плотно сжатыми веками.

— Отвратительно, — в голосе перезвон усталости, но в ответ лишь эхо пустого кабинета – Дазай исчезает также внезапно, как и появляется. Один лишь мусор перед стоящим напротив стулом не даёт усомниться в реальности нежеланных визитов.

И это – привычка.

Настолько плохая, что на душе становится хорошо.

#soukoku!16 :: #chuuya × #dazai

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

— Что ты делаешь?

Чуя вздыхает, когда слышит голос со стороны двери. Он продолжает втирать в кожу крем, не обращая внимания на длинные любопытные руки, хватающие первый попавшийся тюбик. Массирует уставшие веки, разглаживает мешки под глазами. Дазай суёт нос в пакетик с одноразовой маской и громко чихает.

— В отличие от некоторых, — он отбирает у Дазая вскрытую упаковку, раздумывая над тем, что теперь с ней делать. — Не у всех идеальная от рождения кожа.

— Звучит как-то по-девчачьи.

— Катись к чёрту.

Дазай наваливается ему на плечи, зарывается носом в собранные в небрежный хвост волосы. Снова чихает, слишком чувствительный к многообразию приторно-сладких запахов, что кружатся вокруг них. В отражении зеркала выглядит прелестно забавно, совсем как глупый щенок, застрявший в банке из-под корма.

Несмотря на первоначальные слова, карий взгляд подозрительно сверкает в свете ламп, пробегая от одного к другому. Останавливается на подаренном Кёкой ободке с кошачьими ушками, к которому Дазай тут же тянется, заставляя Чую недовольно согнуться, прижаться грудью к мокрой раковине. На все ругательства и пинки лишь зловредно рассмеялся, всё же забирая желаемое.

— Слушай, Чуя, — начинает Дазай, гордо водружая на голову ободок.

— Нет.

— Зануда, — дует губы, драматично прикладывает руку ко лбу. Не находись они в столь крошечном пространстве ванной комнаты, непременно изобразил бы обморок. — Ты ведь даже не знаешь, что я собирался сказать.

— Я не собираюсь тратить на тебя свою косметику. Она стоит дороже всего вашего ущербного агентства.

Какое-то время они молчат, упрямо сверлят друг друга глазами, пока Дазай не наклоняется ближе к лицу Чуи, опаляя горячим дыханием губы.

— А за поцелуй?

Чуя вплетает пальцы в ещё влажные после душа волосы, притягивает Дазая ещё ближе, до соприкасающихся кончиков носов. Легонько потирается им о чужую щёку под довольный смех.

— Я подумаю.

#soukoku :: #chuuya × #dazai

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

— И ведь какой-то придурок в него влюбится.

Брошенные слова – сорванная с верхушки дерева листва. Они кружатся в воздухе, описывают мёртвые петли, а после опадают на землю, где им суждено навеки затеряться, словно их и не было никогда. Юан опирается спиной о фонарный столб, скучающе наблюдает за чужим выражением лица – ничем не прикрытая нежность, посыпанная сахарной пудрой и политая клубничным сиропом. Чуя, должно быть, и сам не понимает, как нелепо всё это выглядит.

Проглатывая усталую ругань, она лишь сочувственно хлопает его по плечу. Потому что знает, что нет никакого смысла говорить очевидные вещи – Чуя ничего не заметит, даже если его ткнут носом в суровую реальность. И, нет, Юан совсем не винит его в этом, детям в трущобах никто не объяснял, как распознавать чудаковатые сигналы сердца, так предательски напоминающие смертельную болезнь сердца.

— Ты всегда был ужасно самокритичен, знаешь?

— Что? — Чуя давится воздухом, непонимающе таращась в её сторону. Что-то недовольно говорит, пытается вытянуть смысл сказанного, но Юан лишь пожимает плечами, заглядывая ему за спину.

Там, всего в нескольких десятках метров от них, она встречается взглядом с пожирающей всё на своём пути бездной. Дазай жадно сканирует спину, обтянутую очередной показушной кожаной курткой, скалится предупреждающе. Одним своим присутствием предостерегает от неправильного решения, которое могло бы облегчить всей мафии жизнь.

И Юан действительно не понимает – ей и не нужно, она всё ещё слишком дорожит своим душевным равновесием – в чём заключается веселье этой нелепой игры в "Кошки-мышки". Но вмешиваться в это она не собирается уж точно.

Если Чуе нравится ястребом кружить вокруг своего невыносимого напарника, рыча на любого, кто посмеет хотя бы косо взглянуть в их сторону – это его личное право.

Если Дазая устраивает эта заледеневшая между ними неопределённость, что исходит шаровыми молниями и сметающим всё на своём пути штормом – это исключительно его проблема.

#soukoku :: #chuuya + #yuan

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

Ветви сирени раскачиваются на ветру. В воздухе – аромат цветов и серовато-розовый дым от сигарет; Дазай выдыхает через рот, поджимает расстроенно губы – Альбатрос пытался научить его пускать кольца, но потраченные час и половина пачки сигарет не принесли плодов.

День вторника скучен, уныл и зауряден: кто бы мог подумать, что отстранение от миссий окажется хуже, чем несколько зачисток подряд без перерыва на сладкое.

— Пожар тушить сам будешь, — Юан пинает его в голень, придирчиво устраиваясь под деревом. У неё разноцветные – разные, Дазай помнит, как она бегала по своему кабинету в поисках потерянной пары той, что покачивается в правом ухе – серёжки, от которых рябит в глазах сильнее, чем от солнца. Птицы затихают, бабочки скрываются за горизонтом. Мир застывает мыльным пузырём под потолком.

— Ю-чан планирует снова приготовить тамагояки? — тянет Дазай. В глазах его – чистая искренность. На губах – открытая издёвка. Он не злопамятный, просто.

Просто это – Юан.

— Я отрежу тебе язык, — вздыхает Юан, сокрушённо качая головой. Ужасный. Невыносимый. Миллионы слов, но главное из них – Дазай. Оно громче всех, ярче и весомей; нет ничего страшнее этого слова, но Юан не из пугливых. Дазай, к сожалению, тоже. — Или попрошу Босса зашить тебе рот.

Они не разговаривают, не соприкасаются локтями, не смотрят в одну сторону. Дазай тушит сигареты о подошву заношенных кроссовок – рука невольно тянется к бинтам на запястье, да только память сильнее привычки: Юан сделает вид, словно ничего не было, а на утро Чуя оттаскает его за ухо на глазах у поддерживающего это издевательство Мори. Поистине, Агнцы – посланники Дьявола, но никак не Божьи создания. Недаром предательства у них в крови.

Голова касается колен, щека неприятно трётся о грубую ткань шорт – ужасно несправедливо, что Коё позволяет своим подопечным любую одежду, пока ему запрещено менять хотя бы цвет рубашки.

Дазай подозревает, что это заговор.

Постепенное зарождение матриархата в стенах мафии.

— Я голоден.

— Поздравляю, — говорит она, как ни в чём не бывало. На Дазая не смотрит, с колен не гонит. О чём-то думает, погрузившись глубоко в пучину собственной души.

Дазай смотрит на неё снизу вверх, показательно вздыхает. Хочет дёрнуть за выбившуюся прядь, да жалко. Не причёску, себя – рука у Юан тяжёлая.

День вторника скучен, уныл, но впервые за долгое время комфортен – Юан шлёпает его по лбу, предупреждающе цокая. Дазай её раздражает. Из-за Дазая всё пошло трещинами, разлетелось на куски. Она думает о том, что им с Чуей никогда в жизни не покрыть долг перед Портовой мафией и Дазаем в частности.

В прошлом осталось беззаботное голодное детство в стае гиен. В будущем – стабильная серость в кругу заботы и тепла. Пальцы касаются висков, накручивают каштановые волны.

— Я могла бы приготовить такояки, — Дазай смеётся, качает головой в притворном страхе. Юан готовит ужасно, хуже может только Док. — Либо же попытаться отравить тебя тем, что в итоге получится. Всё ещё голоден?

У Дазая иммунитет к ядам, нулевая восприимчивость к таблеткам. Рвотного рефлекса никогда и не существовало. Отравить его? Дазай ловит цветок сирени, парящий в воздухе.

— Звучит аппетитно.

#dazai + #yuan

Коллаб с @hchchchc7 на ивент.

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

Засыпать за рабочим столом – дурная привычка. Мори разминает шею, не открывая глаз, и просто надеется, что прошло не больше часа; бумаг так много, что из них можно было бы соорудить точную копию главного здания мафии размером с Элис.

— Вы никогда не задумывались, что засыпать с больным и деструктивным ребёнком под боком – прямая попытка самоубийства?

Дазай перекатывает иглу между пальцев, поддевает ей ногти. Играется. Перед ним на столе – с десяток таких же игл, и все со следами крови на концах.

Мори пересчитывает их, вспоминая какой уже по счёту раз ему придётся менять код на замке кабинета.

Если мафия разорится, то виной тому будет именно Дазай, Мори в этом уверен.

— Ты прекрасно знаешь, что не способен заразить кого-то, пока соблюдаешь прописанные врачом рекомендации.

— С чего вы взяли, что я их соблюдаю?

— Потому что слишком хорошо тебя знаю, Дазай-кун.

#dazai + #mori

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

У Дазая с Юан – сплошные проблемы. Разные взгляды, разные вкусы, разные цели. Один дорогой человек на двоих. Поделить Чую не получается, Чуя делиться отказывается – Дазай дёргает его за рукав плаща, прячет ненавистную шляпу в одном из ящиков Мори. Юан закатывает глаза и не делает ничего – ей не нужно привлекать к себе внимание глупыми выходками, она получает его просто так, по праву старой дружбы.

Они терпеть друг друга не могут, но "Предательская крыса моего друга – наш с тобой общий враг", поэтому:

— Возможно, кто-то рассказала тебе, что у Ширасэ сильнейшая аллергия на арахис, но я даже не представляю, кто бы могла это сделать.

У Дазая с Юан – сплошные проблемы.

Дазаю с Юан – невыносимо сложно.

Но Чуя смотрит на них в отражении зеркала и понимает: они похожи настолько, что неприлично произносить вслух.

#dazai + #yuan

‧ ˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ‧˙· * ‧˙· 𓆝.° ｡˚𓆛˚｡ °.𓆞 ·˙ ‧

Наверно, стоило написать этот пост раньше, но лучше поздно, чем никогда?..

Думаю, вы и сами понимаете, что канал больше не работает: последние полгода мне было ужасно тяжело писать и, ну, я этого не делала. Рецидивы, обострения, затяжная апатия. Огромный список "почему". И пусть сейчас я чувствую себя немного лучше, – даже готова начать пробовать снова создавать – но конкретно здесь ничего не будет.

Этот канал тяготит меня.

Мне здесь некомфортно.

Я создала это место, чтобы достичь подобия идеальной картинки, полной красок, но в итоге загнала себя в угол. Разделение – плохая идея. К сожалению, поняла я это только сейчас.

Так что, да, канал официально закрыт; я не буду удалять его, он останется архивом прошлого.

( Для тех же, кто захочет остаться со мной: @fa2disnot, добро пожаловать. Там будут выходить зарисовки, хэдканоны и прочие виды контента, однако там также будут и внефандомные посты, а сами фандомы больше не ограничиваются одними лишь Псами )