В кинотеатрах снова дают "Броненосца "Потемкин" в честь 100-летия премьеры, а на полках @storezamanmuseum есть великолепная книга на тему, прикладываю несколько слов, параллельно разглядывая интернет-находки по запросу "сергей эйзенштейн".
🔥6❤2👍1
Forwarded from Магазин ZAMAN MUSEUM
«Ты глянь, что читаю» – рубрика, в которой Андрей Королёв — редактор ZAMAN MUSEUM, кинокритик и автор канала «Ты глянь» — делится обзорами на книги о кино.
Повод для очередного обзора довольно весомый. А скидки на книги от издательства Garage — приятный повод заглянуть в ZAMAN STORE.
✍🏻 «К 100-летию премьеры легендарного «Броненосца «Потемкин» фильм возвращают поближе к зрителю, а в профильных СМИ только и разговоров, что о Сергее Эйзенштейне. Кажется, что произведение такого почтенного возраста невозможно рассмотреть без подходящего комментария. Один из наиболее доступных и увлекательных вариантов дает киновед и историк кино Наум Клейман в своей книге «Этюды об Эйзенштейне и Пушкине».
В этом сборнике собраны тексты, над которыми Наум Клейман работал около полувека — все эти годы он участвовал в публикации материалов из необъятного архива Эйзенштейна. Более того, именно Клейману в 60-е была поручена реставрация «Броненосца»: негатив вернулся в СССР из Германии перемонтированным из-за цензуры, а ни одной копии в авторском монтаже в Союзе не сохранилось. Здесь, сравнивая монтаж в разных копиях фильма и стараясь понять, какая из них ближе к оригиналу, Клейман обстоятельно размышлял об авторском замысле.
В процессе реконструкции пришло понимание, что фильм несет с экрана совсем иную весть, чем та, что была растиражирована в годы становления советского государства. Клейман обращается к текстологическим практикам, понимая, что со временем мы перестаем видеть творение художника — лишь прижившуюся трактовку авторитетного интерпретатора. А настоящее искусство со временем умеет раскрываться по-новому.
Пытаясь перенести методы и принципы текстологии из области литературы в кинематограф, Клейман увлекся анализом пушкинского наследия. Казалось бы, чем близки Пушкин и Эйзенштейн? За годы работы исследователь пришел к выводу, что дело не только в значимости этих фигур для русской культуры, но и в обнаруженных перекличках режиссера с поэтом — не только через цитаты и реминисценции, но и общие творческие тенденции, которые просто не могут быть случайными.
В итоге «Этюды» оказываются столь же увлекательными, как и сама область исследований, ведь — как писал поэт — следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.»
Повод для очередного обзора довольно весомый. А скидки на книги от издательства Garage — приятный повод заглянуть в ZAMAN STORE.
✍🏻 «К 100-летию премьеры легендарного «Броненосца «Потемкин» фильм возвращают поближе к зрителю, а в профильных СМИ только и разговоров, что о Сергее Эйзенштейне. Кажется, что произведение такого почтенного возраста невозможно рассмотреть без подходящего комментария. Один из наиболее доступных и увлекательных вариантов дает киновед и историк кино Наум Клейман в своей книге «Этюды об Эйзенштейне и Пушкине».
В этом сборнике собраны тексты, над которыми Наум Клейман работал около полувека — все эти годы он участвовал в публикации материалов из необъятного архива Эйзенштейна. Более того, именно Клейману в 60-е была поручена реставрация «Броненосца»: негатив вернулся в СССР из Германии перемонтированным из-за цензуры, а ни одной копии в авторском монтаже в Союзе не сохранилось. Здесь, сравнивая монтаж в разных копиях фильма и стараясь понять, какая из них ближе к оригиналу, Клейман обстоятельно размышлял об авторском замысле.
В процессе реконструкции пришло понимание, что фильм несет с экрана совсем иную весть, чем та, что была растиражирована в годы становления советского государства. Клейман обращается к текстологическим практикам, понимая, что со временем мы перестаем видеть творение художника — лишь прижившуюся трактовку авторитетного интерпретатора. А настоящее искусство со временем умеет раскрываться по-новому.
Пытаясь перенести методы и принципы текстологии из области литературы в кинематограф, Клейман увлекся анализом пушкинского наследия. Казалось бы, чем близки Пушкин и Эйзенштейн? За годы работы исследователь пришел к выводу, что дело не только в значимости этих фигур для русской культуры, но и в обнаруженных перекличках режиссера с поэтом — не только через цитаты и реминисценции, но и общие творческие тенденции, которые просто не могут быть случайными.
В итоге «Этюды» оказываются столь же увлекательными, как и сама область исследований, ведь — как писал поэт — следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.»
❤5👍2
У одиночества есть глаза, и в "Сентиментальной ценности" (реж. Йоаким Триер) от них не спрятаться.
Сюжет фильма и фильма внутри фильма зарифмован с образом дома - не только семейного гнезда, но места силы, которое ждет тебя - на время или окончательно. Триер привечает в этой истории зрителей наравне с самим зданием - свидетелем домашних страстей и многочисленных попыток залечь на дно в хюгге. В этом смысле герои искренни и открыты в своих чувствах и щедро делятся личным another brick in the wall. Что важнее - творчество или семья, произведение или живой человек, момент или время - весы на столе, измеряем вместе. И тут, конечно, происходят парадоксальные открытия, которые теснят законы физики.
При этом "Сентиментальная ценность" занимается тем, что обычно не вербализуется, - проговаривает извечные, закостенелые, глубокие травмы, которые могут друг другу нанести только близкие люди. Это срабатывает внутри фильма, хотя снаружи - кажется фантастикой. И тем не менее, и тем не менее.
PS меня не отпускает, что в сюжете, который начинается со смерти матери, все крутится вокруг Густава и дочерей, уход матери используется как повод свести персонажей, в остальном же, кажется, эта потеря вообще никого не волнует. В фильме, где все показательно говорят о своих чувствах, это выглядит очень похоже на эгоистичный взгляд самого Густава.
#stopboringmeandthink
Сюжет всматривается в одну семью, которая несчастлива по-своему. Точка сборки - похороны матери. Поминки, две взрослые дочери Нора и Агнес хлопочут в родительском доме; приезжает старик-отец Густав - режиссер, национальное достояние, ушедший из семьи, когда те были маленькими, и как будто бы забывший об их существовании. Просто здравствуй просто как дела - эгоцентричный маэстро, которого никто особенно колышет, решает грянуть (последний) шедевр: в левой руке сценарий, в правой руке предложение Норе, театральной актрисе, сыграть в этой истории главную роль.Возвращение как повод для исповедального фильма, последнее кино как повод вернуться в отчий дом, где жило несколько поколений семьи, - давай поговорим, ты сволочь, эту роль я писал для тебя, иди в жопу, да не люблю я этот ваш театр, позвони мне, ты слышишь меня. Попытки Густава реализовать свой магнум опус подтачивают проект со всех сторон: решения текущих препятствий так или иначе перебирают претензии дочерей к отцу. Что копилось годами, наконец, прорывает. Много воды утекло, но ничего не размыто.
Сюжет фильма и фильма внутри фильма зарифмован с образом дома - не только семейного гнезда, но места силы, которое ждет тебя - на время или окончательно. Триер привечает в этой истории зрителей наравне с самим зданием - свидетелем домашних страстей и многочисленных попыток залечь на дно в хюгге. В этом смысле герои искренни и открыты в своих чувствах и щедро делятся личным another brick in the wall. Что важнее - творчество или семья, произведение или живой человек, момент или время - весы на столе, измеряем вместе. И тут, конечно, происходят парадоксальные открытия, которые теснят законы физики.
При этом "Сентиментальная ценность" занимается тем, что обычно не вербализуется, - проговаривает извечные, закостенелые, глубокие травмы, которые могут друг другу нанести только близкие люди. Это срабатывает внутри фильма, хотя снаружи - кажется фантастикой. И тем не менее, и тем не менее.
PS меня не отпускает, что в сюжете, который начинается со смерти матери, все крутится вокруг Густава и дочерей, уход матери используется как повод свести персонажей, в остальном же, кажется, эта потеря вообще никого не волнует. В фильме, где все показательно говорят о своих чувствах, это выглядит очень похоже на эгоистичный взгляд самого Густава.
#stopboringmeandthink
❤🔥8👍4⚡2
Расписание встреч на февраль. Чувствую в нем всполохи "Синего бархата" 🔵🔵🔵
12 февраля - "Три цвета: Синий" (1993), реж. Кшиштоф Кесьлевский. Вся трилогия цвета Кесьлевского - что-то с чем-то, давайте знакомиться. Место - Артерия.
25 февраля - "Мне не больно" (2006), реж. Алексей Балабанов. Ко дню рождения режиссера - самый теплый его фильм. Место - Кшиштоф.
Сохраняйте в календарики, анонсы с подробностями - ближе к датам.
12 февраля - "Три цвета: Синий" (1993), реж. Кшиштоф Кесьлевский. Вся трилогия цвета Кесьлевского - что-то с чем-то, давайте знакомиться. Место - Артерия.
25 февраля - "Мне не больно" (2006), реж. Алексей Балабанов. Ко дню рождения режиссера - самый теплый его фильм. Место - Кшиштоф.
Сохраняйте в календарики, анонсы с подробностями - ближе к датам.
🔥14❤7👍1
В январе интернет цвел публикациями о Линче; уже сейчас все розовеет от подборок к 14 февраля. Вроде бы темы эти тянут в разные стороны, но прикол в том, что так делают ближайшие родственники: у "Малхолланд драйв" 🔷 и "Амели" 🛑 - одна мама, "Двойная жизнь Вероники" Кшиштофа Кесьлевского (1991).
В начале 90-х в Польше живет Вероника - девушка с чарующим голосом, влюбленная в мир - в смысле, близком Бобу Марли ("Вы говорите, что любите дождь, но при первых каплях раскрываете зонт..."). Веронике зонт не нужен: все вокруг состоит из нот, часть из них она способна воспроизводить, часть - создавать самостоятельно. Однажды она признается, что у нее возникло странное ощущение - как будто она не одна.
В начале 90-х во Франции живет Вероник - девушка с чарующим голосом, влюбленная в кукольника и детского писателя, которого еще поискать. Вероник не нужно пение - она отказывается от уроков престарелого учителя, хотя музыка продолжает ее сопровождать - она идет по трубам, она идет по проводам. Однажды она признается отцу, что чувствует потерю - кого-то, о ком она не имеет никакого понятия.
"Двойная жизнь Вероники" - это два стихотворения, которые одновременно рассказывают в разных географических точках на разных языках и при разных обстоятельствах. Поэтому истории двух девушек (обе - Ирен Жакоб) полны совпадений, отражений, рифм, лакун, зеркал и переплетений. Речь не об эффекте бабочки - все сложнее и вместе с тем проще; речь не о мистике - о жизни вообще, [сообщающихся] сосудах, в которых плещется нечто экзистенциальное. И в этом смысле понятно, почему героини не могут четко вербализовать свои смутные ощущения - подбирать рифму к тому, чего ты никогда не слышал, почти невозможно.
Любопытство героини и сочетания окружающих случайностей потом перекочуют к Амели, которая будет кататься на них на скорости х10; Линч разовьет тему полуосознанного двойничества в виртуозную шараду без дна, наполненную страстью и ужасом, - оба фильма станут зрительскими канонами. Формула Кесьлевского оставляет, скорее, в молчании, как и всякая притча, - возможно, поэтому она менее известна. Хотя едва ли это умаляет самое художественное открытие: моя звезда всегда со мной, она не греет никого, она не светит никому, она приводит всех к заветной цели.
#обратныйотсчет #stopboringmeandthink
В начале 90-х в Польше живет Вероника - девушка с чарующим голосом, влюбленная в мир - в смысле, близком Бобу Марли ("Вы говорите, что любите дождь, но при первых каплях раскрываете зонт..."). Веронике зонт не нужен: все вокруг состоит из нот, часть из них она способна воспроизводить, часть - создавать самостоятельно. Однажды она признается, что у нее возникло странное ощущение - как будто она не одна.
В начале 90-х во Франции живет Вероник - девушка с чарующим голосом, влюбленная в кукольника и детского писателя, которого еще поискать. Вероник не нужно пение - она отказывается от уроков престарелого учителя, хотя музыка продолжает ее сопровождать - она идет по трубам, она идет по проводам. Однажды она признается отцу, что чувствует потерю - кого-то, о ком она не имеет никакого понятия.
"Двойная жизнь Вероники" - это два стихотворения, которые одновременно рассказывают в разных географических точках на разных языках и при разных обстоятельствах. Поэтому истории двух девушек (обе - Ирен Жакоб) полны совпадений, отражений, рифм, лакун, зеркал и переплетений. Речь не об эффекте бабочки - все сложнее и вместе с тем проще; речь не о мистике - о жизни вообще, [сообщающихся] сосудах, в которых плещется нечто экзистенциальное. И в этом смысле понятно, почему героини не могут четко вербализовать свои смутные ощущения - подбирать рифму к тому, чего ты никогда не слышал, почти невозможно.
Любопытство героини и сочетания окружающих случайностей потом перекочуют к Амели, которая будет кататься на них на скорости х10; Линч разовьет тему полуосознанного двойничества в виртуозную шараду без дна, наполненную страстью и ужасом, - оба фильма станут зрительскими канонами. Формула Кесьлевского оставляет, скорее, в молчании, как и всякая притча, - возможно, поэтому она менее известна. Хотя едва ли это умаляет самое художественное открытие: моя звезда всегда со мной, она не греет никого, она не светит никому, она приводит всех к заветной цели.
#обратныйотсчет #stopboringmeandthink
🔥6👍4❤2🕊1