Популизм как борьба за прежний порядок

Читаю книгу известных политологов и социологов Пиппы Норрис и Рональда Инглхарта Cultural Backlash: Trump, Brexit, and Authoritarian Populism. Авторы пытаются объяснить, почему после десятилетий либерализации западные общества начали голосовать за Трампа, Брекзит и правопопулистские партии.

Чаще всего успех этих движений объясняют экономическим недовольством. Логика понятна: промышленные предприятия закрывались, рабочие места переносились в другие страны, неравенство росло, а проигравшие от глобализации в итоге проголосовали против политического истеблишмента. Норрис и Инглхарт не отрицают значение этих факторов, но показывают, что одной экономикой рост популизма объяснить невозможно.

🇪🇺 С 1960-х годов поддержка правых популистов в Европе выросла примерно вдвое, а левых – более чем в пять раз. Их избирателей объединяли не столько низкие доходы, сколько неприятие иммиграции, недоверие к институтам и запрос на сильную власть. Особенно заметной была поддержка среди такой категории людей, как мелкие собственники, самозанятые и жители сельской местности.

🇺🇸 В США тот же ценностный раскол оказался еще заметнее. В 2012 году убежденные сторонники порядка и безопасности в 2,2 раза чаще выбирали Ромни, чем Обаму. В 2016 году они уже в 3,8 раза чаще голосовали за Трампа, чем за Клинтон.

🇬🇧 В Британии ценностный раскол проявился еще нагляднее. Голосование за Брекзит хорошо предсказывали ответы на вопросы, напрямую не связанные с Евросоюзом: нужно ли вернуть смертную казнь, ужесточить наказания, учить детей подчиняться авторитету и допускать цензуру ради защиты общественной морали. Чем сильнее человек поддерживал эти установки, тем вероятнее он голосовал за выход из ЕС. При этом социальный класс и безработица самостоятельного влияния на выбор практически не имели. Брекзит оказался не столько спором о Брюсселе, сколько спором о том, какой должна быть сама Британия.

Главная идея книги заключается в том, что сторонники Трампа и Брекзита не обязательно были самыми бедными. Многие скорее ощущали утрату культурного положения, поскольку привычные представления о семье, религии и национальной идентичности переставали определять общественную норму. Поэтому Make America Great Again🇺🇸 оказалось сильнее обычного экономического обещания. Лозунг предлагал вернуть не только рабочие места, но и прежнюю культурную иерархию, в которой сторонники Трампа снова могли чувствовать себя большинством.

🇰🇿В этом смысле теория Норрис и Инглхарта применима и к нашей стране, хотя культурные изменения у нас имеют иную направленность. В Казахстане этот сдвиг выражается в расширении сферы казахского языка, переоценке советского наследия, изменении символического пространства и росте интереса к досоветской истории. Эти процессы воспринимаются неодинаково. Для одной части общества они означают исправление исторического дисбаланса и укрепление национальной идентичности, для другой – сокращение пространства привычной языковой и культурной среды. Одни воспринимают происходящее как возвращение страны к себе, другие могут ощущать, что знакомый им Казахстан становится другим.

Исследование охватывает 268 партий в 31 европейской стране, данные Европейского социального исследования за 2002-2014 годы, Всемирного исследования ценностей, а также отдельные массивы по выборам Трампа и Брекзит.