Эффект прохожего или почему вам могут не помочь в беде

В 1964 году в Нью-Йорке произошло жестокое убийство Китти Дженовезе. Издание The New York Times выпустило статью, в которой утверждалось, что 37 человек видели или слышали процесс убийства, однако никто так и не вмешался. Позже выяснилось, что это утверждение было преувеличением, но публикация породила целую волну интересных исследований.

Прочитав статью, социальные психологи Бибб Латане и Джон Дарли провели серию экспериментов, которые выявили так называемый «эффект прохожего» – люди менее склонны помогать другому человеку в беде, если рядом находятся другие люди. Их выводы впоследствии были подтверждены множеством исследований, демонстрирующих, как социальное окружение влияет на готовность человека прийти на помощь.

Хорошей иллюстрацией эффекта может послужить эксперимент Латане и Джудит Роден. Испытуемым сообщили, что они будут участвовать в исследовании игр. По прибытии в лабораторию каждого участника встречала дружелюбная ассистентка, которая провожала его в отдельную комнату и просила заполнить анкету. Затем она уходила в соседний кабинет, откуда доносились звуки открывающихся ящиков. Спустя некоторое время испытуемый слышал, как ассистентка забирается на стул, затем раздавался громкий звук падения, а после – крики:

Боже мой, моя нога… Я… не могу ею пошевелить. О… моя лодыжка! . . . Я… не могу снять эту… штуку… с себя!

Участников поделили на две категории. Первые были одни. Вторые находились в комнате с другим человеком, который казался им участником исследования, а на самом деле был подставным лицом. Этот «участник» оставался равнодушным к происходящему, никак не реагировал на крики женщины и продолжал заполнять анкету.

Результат эксперимента был следующим: когда испытуемые находились в комнате в одиночестве, 70% из них вставали и шли на помощь женщине. Однако в присутствии другого человека, который никак не реагировал на происходящее, на помощь решились лишь 7%.

Как объяснить эффект прохожего?

Латане и Дарли предположили, что ключевым фактором является диффузия ответственности: если рядом есть другие люди, человек думает, что кто-то другой возьмёт на себя ответственность и придет на помощь. Кроме того, значительную роль играет конформизм: если окружающие не реагируют, человек боится показаться глупым и предпочитает не вмешиваться.

Коллега написал пост, в котором утверждает, что либеральное государство несовместимо с национализмом меньшинств.

Мне кажется, здесь важно не путать два значения национализма:

1. установка членов нации, выражающаяся в заботе о своей национальной идентичности;

2. действия членов нации, направленные на достижение (или сохранение) самоопределения.

Либеральное государство, если оно не федерация, а национальное государство, не может предоставить меньшинству как группе право на самоопределение, то есть право образовать на своей территории новую политическую единицу. Это означало бы уступку суверенитета над определенной территорией.

При этом оно может обеспечить людям с разными национальными идентичностями возможность проживать на своей территории, не подвергаться дискриминации и пользоваться частью прав, доступных остальным гражданам.

Таким образом, либеральное национальное государство несовместимо с национализмом меньшинств во втором смысле, но не в первом.

Хорошее дополнение к моему недавнему посту.

Непреднамеренные последствия – Михаил Горбачёв и распад СССР

Сорок лет назад, 11 марта 1985 года, Михаил Горбачёв стал генеральным секретарём ЦК КПСС. В российском обществе существуют две противоположные точки зрения о том, как его правление связано с распадом Советского Союза:

1. Действия Горбачёва привели к распаду СССР. Он сделал это намеренно из плохих побуждений.

2. СССР распался независимо от действий Горбачёва.

Я считаю, что обе точки зрения являются ошибочными, и далее объясню почему.

Основная проблема первой заключается в неверном понимании мотивов Горбачёва. Он не был ставленником Запада и не желал своей стране зла. Горбачёв был наивным идеалистом, стремившимся реформировать советскую систему. Как отмечает историк Владислав Зубок в книге Коллапс, он принадлежал к особой прослойке советской элиты — региональной коммунистической интеллигенции. В отличие от московских циников, эти люди ещё не успели разочароваться в Марксе и Ленине. Читая последнего и наблюдая за советской системой, Горбачёв пришёл к выводу, что она нуждается в преобразованиях. Он не стремился к демонтажу СССР, а лишь хотел создать “социализм с человеческим лицом”.

Вторая точка зрения полностью игнорирует связь Горбачёва с событиями 1991 года. Зубок показывает, что именно горбачёвские экономические реформы привели экономику к катастрофическому состоянию. Введя институт кооперативов, Горбачёв позволил конвертировать безналичные деньги, использовавшиеся для расчётов между государственными предприятиями, в наличность. Это привело к разграблению государственного имущества и феноменальному росту инфляции. У Горбачёва было множество возможностей исправить ситуацию, наилучшей из которых был переход к рынку. Однако, будучи убеждённым социалистом, он отвергал эти решения и продолжал забалтывать советских граждан и партийную элиту.

Не менее фатальными для СССР оказались политические реформы Горбачёва. В советской системе высшая власть принадлежала КПСС. Формально главным органом был Верховный Совет, но на деле он лишь утверждал решения Политбюро партии. Горбачёв решил изменить эту структуру, передав часть власти новому выборному органу — Съезду народных депутатов. Параллельно также создавались региональные съезды.

Этот шаг подорвал монополию КПСС и породил двоевластие: партийные структуры утратили контроль над управлением страной. В союзных республиках съезды быстро стали центрами национального движения, требовавшими большей автономии, а затем и независимости. В РСФСР, у которой до реформ фактически не было собственных органов власти, Съезд народных депутатов стал политической ареной для Бориса Ельцина, который использовал его для укрепления своей власти. В 1990 году Верховный Совет РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете России, провозгласив приоритет российских законов над союзными. Это подорвало легитимность союзных институтов и сделало возможным окончательный демонтаж СССР в 1991 году.

Советскую систему погубила не злая воля, а сочетание идеализма и некомпетентности. Экономические реформы Горбачёва подорвали плановую систему, не обеспечив при этом условий для стабильного перехода к рынку, а политические реформы привели к ослаблению союзного центра и росту сепаратизма. В конечном счёте, Горбачёв стремился обновить СССР, но его действия привели к противоположному результату. Таким образом, ни утверждение о его злонамеренности, ни идея о неизбежности распада без его участия не выдерживают критики. Советский Союз не был обречён, но именно действия Горбачёва и их непреднамеренные последствия сделали его распад реальностью.

Ельцин — популист?

В первой части документального сериала о 90-х Непрошедшее время Владимир Познер утверждает, что Ельцин — популист.

Так ли это?

Суммируя научную литературу по теме, политолог Шэри Берман дает популизму следующее определение:

Популизм, особенно его правый вариант, представляет собой политическое движение или партию, акцентирующую манихейское мировоззрение «мы против них», где «мы» обозначает «народ», часто определяемый в этнических или коммунальных терминах и воспринимаемый как вовлеченный в игру с нулевой суммой против «них» — либеральных элит, истеблишмента, а также меньшинств и/или иммигрантов.

Я думаю, что это определение популизма очень хорошо отражает то, кем был Ельцин.

Будучи частью советского истеблишмента, он пошел против него, обратившись к массам. Речь Ельцина на Пленуме с критикой Горбачева определенно была рассчитана на распространение через самиздат. Публичным жестом, направленным против элит, стало и его заявление о выходе из Коммунистической партии на Съезде КПСС. Каждое появление Ельцина — будь то поездка в автобусе или визит в поликлинику — проходило в сопровождении телевизионной камеры.

Но самое важное здесь — не само обращение к массам. Это делают все политики. Популизм Ельцина проявлялся в том, что он воспринимал схватку с остальной элитой как игру с нулевой суммой. Либо «мы» — российский народ, либо «они» — старая советская элита. Если они выигрывают, то мы проигрываем. Эта логика противоположна логике демократии. Демократия — это не игра с нулевой суммой, а кооперативная игра. Элиты заключают между собой пакт: каждая элитная группа получает шанс в какой-то момент прийти к власти по результатам выборов.

Все конфликты 90-х разрешились по принципу игры с нулевой суммой. Однако сами эти конфликты не обязательно были таковыми. У элит было пространство для переговоров. В терминах теории игр 90-е можно скорее считать игрой со смешанными мотивами: элитные группы могли либо заключить соглашение и перейти к демократии, либо одна из них могла уничтожить всех остальных. Последний вариант стал возможен благодаря Ельцину. Вместо того чтобы согласовать со Съездом народных депутатов новый проект Конституции и провести перевыборы, он в 1993 году предпочел уничтожить своих противников силой.

Ельцин — это не демократический политик, а худший пример популизма, который в итоге привел к установлению режима персональной власти.

Демократы хотят, чтобы их партия стала более умеренной

Согласно недавнему исследованию Gallup, 45% демократов предпочли бы, чтобы их партия стала более умеренной. Это на 11 процентных пунктов больше по сравнению с 2021 годом. В то же время, 29% хотят, чтобы партия стала более либеральной, а 22% предпочли бы сохранить текущий идеологический курс. Среди республиканцев ситуация обратная – большая часть опрошенных (43%) поддерживают сохранение текущего консервативного куса.

Запрос на умеренность виден и среди демократической элиты. Один из самых известных демократических интеллектуалов Мэттью Иглесиас написал статью с названием Манифест демократов здравого смысла. Он подчеркивает необходимость создания более широкой коалиции, где крайне левые не будут доминировать.

Иглесиас предлагает несколько принципов для обновленной партии, куда входит сочетание экономического роста с социальной защитой, приоритет общественного порядка, признание реальности климатических изменений без радикальных мер и признание того, что пол не является социальным конструктом.

Главный вопрос заключается в том, готово ли к изменениям руководство партии и демократические активисты. В социальных сетях Иглесиаса уже много раз назвали фашистом и даже угрожали убийством.

Советский Союз как азартная игра

Политолог Дэниэл Трейсман в своей книге сравнивает работу в советской системе с рискованной игрой в покер:

Работа в этой системе напоминала сложную игру в покер с высокими ставками, в которой одному игроку все время приходилось угадывать, какие карты находятся на руках у других игроков и как каждый из них будет играть. Неправильно угадав, можно было попасть в тюрьму, в психиатрическое отделение или, в лучшем случае, отправиться на неперспективную работу в какую-нибудь глухую провинцию.

Непредсказуемость такого рода проявлялась во всех сферах жизни, в том числе в журналистике. Трейсман приводит в пример реальную историю журналиста, которому поручили расследовать незаконную торговлю сувенирами капитаном китобойного судна. Перед ним возникла развилка. С одной стороны, он мог выполнить поручение и опубликовать разоблачительную статью. С другой — если статья будет опубликована, то у него могут быть проблемы, ведь у капитана могли быть высокопоставленные покровители.

В итоге после публикации статьи у журналиста действительно были проблемы. Подарки от капитана получали многие члены советского руководства, вплоть до Брежнева. Но журналисту повезло. Когда скандал дошел до генсека, тот все-таки предпочел пожертвовать предприимчивым капитаном. Однако отнюдь не все были столь удачливы — для миллионов людей ошибка в “игре” заканчивалась репрессиями, ссылками и разрушенными жизнями.

Я думаю, что один из главных критериев хорошей политической системы — это предсказуемость. Есть определенные юридические и социальные нормы, и тебе заранее известно, что будет в случае их нарушения. В авторитарных системах все иначе. Формальные законы существуют, но реальная власть строится на неофициальных связях и личных договоренностях. Не угадал, кто с кем связан и какие у кого интересы, — окажешься в серьезной беде.

Большевики были неореакционерами?

В американской политике все чаще говорят о неореакции — правой идеологии, которую придумал американский блогер Кертис Ярвин. Ей увлекаются некоторые консерваторы, а либералы часто используют её для объяснения политики Трампа.

Что это за идеология и что с ней не так?

Основной мишенью Ярвина являются современные демократии. Он критикует их за неэффективность и дрейф в сторону социализма. Избиратель всегда глуп, а политик всегда продажен. Взамен Ярвин предлагает вернуться в старые добрые времена и учредить монархию. Однако это будет не монархия старого типа, а обновленный режим, устроенный по принципу современной капиталистической фирмы. У государства-корпорации есть совет директоров в виде крупных собственников, который избирает директора-монарха, принимающего ключевые решения.

Предложение превратить государство в корпорацию отнюдь не ново в политической мысли. Интересно, что оно исходило от людей с казалось бы противоположными неореакции взглядами — большевиков. Рыночнику и противнику прогресса Ярвину такое соседство вряд ли понравилось бы. Чем капиталистическая фирма могла привлечь коммунистов?

Ответ лежит на поверхности — большевикам нравилось авторитарное, иерархическое устройство фирмы. Как показывает философ Джеральд Гаус, есть большая разница между логикой рынка и логикой корпорации. Разделение труда на рынке основано на сделках между производителями и потребителями. Доходы первых зависят от их способности удовлетворять потребности последних. В корпорации ситуация абсолютно иная: разделение труда завязано на директора, который ставит задачи, распределяет обязанности и координирует действия.

Гаус пишет, что ценности фирмы противоположны ценностям рыночных игроков:

если в последнем случае главную роль играют самостоятельность, контракты и удовлетворение спроса на основе выгоды, то в первом акцент делается на подчинении лидеру, коллективной работе (под руководством начальника), постановке задач «сверху вниз» и вознаграждении в соответствии с представлением начальника о ценности работника для фирмы.

Больше всего в капиталистической фирме советским марксистам нравилось управление сверху вниз. Так же, как директор планирует производство в одной фирме, они собирались планировать производство целой страны. В капитализме они ненавидели лишь "хаос" рынка, а не иерархичную корпорацию. Именно она должна была заменить собой всё государство. В "Азбуке коммунизма" Бухарин и Преображенский писали:

Если все фабрики, заводы, всё сельское хозяйство — одна громадная артель, понятно, что здесь должно быть всё рассчитано: как распределить рабочие руки между разными отраслями промышленности, какие продукты и сколько их нужно произвести, как и куда направить технические силы и так далее — всё это нужно заранее, хотя бы приблизительно, рассчитать и сообразно с этим действовать… Без общего плана и общего руководства, без точного учёта и подсчёта никакой организации нет. В коммунистическом строе такой план есть.

Как и большевики, неореакционеры предпочитают власть "эффективного менеджера" свободе, конкуренции и спонтанному порядку. Они пытаются продать нам схожий с советским корпоративный авторитаризм, только в правой обёртке — с чуть большей долей рынка и монархической эстетикой. Монарх вместо генсека, совет собственников вместо политбюро.

Большевики, кстати, тоже не любили соборы.

Чем американские левые отличаются от европейских?

В обзоре на новую книгу Эзры Кляйна и Дерека Томпсона "Abundance" попалась на глаза занятная мысль о различии между американскими и европейскими левыми. Хотя американский прогрессизм принято связывать с идеей сильного государства, на практике он делает обратное — подтачивает способность государства действовать самостоятельно и эффективно.

Авторы книги выделяют три ключевые политики, которые с 1970-х годов использовались для достижения прогрессивных целей в США:

1. Процедурные экологические законы. В добавок к прямым экологическим ограничениям законодательство в США позволяет любому человеку подать в суд на застройщиков, требуя доказательств соблюдения экологических норм. Это приводит к задержкам, неопределенности и увеличению расходов на проекты, даже если иски не подаются.

2. Требования к государственным контрактам. Например, на государство накладывается обязательства привлекать подрядчиков, которые относятся к меньшинствам и женщинам. Когда это невозможно, вводится требование обращаться к малым предприятиям – это сильно увеличивает затраты, потому что не позволяет экономить на масштабе.

3. Аутсорсинг. Реализацию государственных программ передают всевозможным прогрессивным НКО или консультантам. Это увеличивает расходы, поскольку у таких подрядчиков нет стимула экономить государственные средства.

Все три политики бьют не только по частному сектору, но и по государству. Процедурные экологические законы обычно применяются только к проектам с участием государства. Контрактные требования касаются исключительно госконтрактов. Аутсорсинг лишает государство необходимых возможностей для реализации социальных целей.

Американский прогрессизм ассоциируется с поддержкой большого государства. Но, как пишет Ноа Смит, на практике он часто сводится к использованию государства как посредника для распределения средств между различными «заинтересованными сторонами», при этом ограничивая его способность действовать самостоятельно и эффективно. Эта проблема не столь актуальна для европейских и азиатских стран с их сильными бюрократиями.

Такой прогрессизм мог возникнуть только в США с их либертарианской традицией. Вместо сильного бюрократического аппарата левые здесь опираются на косвенные юридические механизмы и частный сектор. Я уже писал о том, как это привело к появлению повесточки.

Главный парадокс российской политики

В России у власти и оппозиции одна стартовая точка – Ельцин и его сторонники. Политика Ельцина сделала его ужасно непопулярным среди россиян.

Основной успех нынешней власти заключается в том, что она смогла сделать так, что перестала ассоциироваться с Ельциным – несмотря на то, что ее политика во многом является прямым продолжением его политики.

Основной провал оппозиции в том, что в глазах граждан она продолжает ассоциироваться с ельцинской турбулентностью. Значительная ее часть сотрудничала с первым президентом России и до сих пор продолжает его оправдывать. Многие из тех, кто не сотрудничал, продолжают его поддерживать и считают человека, расстрелявшего парламент в 93, отцом русской демократии.

Нынешние робкие попытки обвинить Ельцина в коррупции выглядят слабо. Люди в упор не хотят видеть слона в комнате – устранение конкурентов, государственный переворот и неудачные экономические реформы.

Ассоциация с 90-ми – это политическое самоубийство.

Эгалитаризм охотников-собирателей

Пролистал интересную книгу антрополога Кристофера Бёма Hierarchy in the Forest. Бём доказывает, что общества охотников-собирателей были эгалитарными. В отличие от обществ предков человека и аграрных обществ, в них не было явного лидера, а если и был, то он не злоупотреблял своей властью. Откуда такой эгалитаризм?

Он не был следствием демократических идеалов. Бём пишет, что основная причина эгалитаризма доаграрных обществ — это система социального контроля снизу. Лидеры подвергались всевозможным социальным санкциям — насмешкам, остракизму, а иногда даже убийству. Система санкций была возможна благодаря слаженной коллективной работе:

Представители обоих полов прибегают к высмеиванию или другим формам прямого социального давления, а также к остракизму, поскольку эта работа выполняется хорошо катализированной группой, которая должна быть в широком согласии, чтобы действовать эффективно. Именно эти санкции удерживают большинство потенциальных выскочек на своём месте.

Почему у охотников-собирателей получалось настолько успешно сотрудничать?

Часть ответа кроется в человеческой природе. У нашего вида больше когнитивных способностей, чем у других видов, и многие из них заточены под эффективное сотрудничество. Эволюция наделила нас способностью формировать и поддерживать коалиции. Мы легко распознаём своих и чужих, формируем коллективную мораль и наказываем “безбилетников”. Также у нас есть язык — он позволяет эффективно координировать коллективные действия.

В качестве ещё одного фактора Бём выделяет появление оружия — особенно метательного. Оно снижает важность физической силы. Группа людей может издалека убить зарвавшегося правителя.

Почему равенство уступило место иерархии в аграрных обществах?

Это случилось потому, что механизмы социального контроля ослабли. Сельское хозяйство и осёдлый образ жизни сделали возможным накопление капитала в одних руках, а возросший масштаб обществ уже не позволял так легко угрожать лидерам. Также аграрная экономика ограничила возможности для выхода: когда все земли заселены — тебе некуда сбежать от правителя.

Сухой закон убил СССР, но спас миллионы жизней

У Дэниэла Трейсмана в книге встретил интересные данные об антиалкогольной кампании, которую запустил Михаил Горбачёв.

■ «Сухой закон» значительно сократил государственные доходы. Налоги с торговли алкоголем составляли до 20 % поступлений. Это негативно сказалось на экономике и ускорило распад СССР.

■ Краткосрочное снижение употребления алкоголя сразу после введения запрета — до начала массового производства самогона — сократило смертность. По подсчётам А. В. Немцова, на которого ссылается Трейсман, «сухой закон» мог спасти более 1,2 миллиона жизней.

Какие политические взгляды связаны с верой в теории заговора?

Долгое время считалось, что конспирология более распространена среди радикалов. Новое исследование показывает, что это не так. Вера в теории заговора связана не с радикализмом как таковым, а с комбинацией определенных политических взглядов — культурно правых и экономически левых.

■ Исследование социолога Флориана Бухмайра и политолога Анри Крувеля опиралось на опросы в 13 европейских странах. Для определения конспирологического мышления использовался специальный опросник.

■ Для определения политических взглядов исследователи составили 27 идеологических профилей: по каждому из трех вопросов — перераспределение, миграция и авторитаризм — можно занять три позиции: негативную, умеренную, позитивную.

■ Экономически левыми авторы считают тех, кто позитивно относится к перераспределению. Культурно правыми — тех, кто негативно относится к миграции и позитивно — к авторитаризму. Комбинацию этих установок авторы называют "национально-авторитарной солидарностью".

■ Сначала исследователи оценили влияние демографических факторов. Более склонными к конспирологии оказались молодые, малообеспеченные и менее образованные респонденты. Однако при добавлении политических установок выяснилось, что главные предикторы конспирологического мышления — это установки, которые составляют экономически левые и культурно правые взгляды.

■ Затем авторы протестировали не установки по отдельности, а их комбинацию. Наибольшую склонность к теориям заговора показала комбинация культурно правых и экономически левых взглядов. Наименьшую — противоположный профиль — экономически правые и культурно прогрессивные взгляды (либертарианцы или, как их называют авторы, "прогрессивные неолибералы").

■ Наконец, авторы выяснили, что сторонники теорий заговора чаще голосуют за правых популистов и чаще портят бюллетени.

Интересно, что люди вроде Дугина никогда не приводят аргументы по существу, а всегда ad hominem:

X – плохо, потому что его используют враги, чтобы развалить Россию.

Хоть бы попытались опровергнуть методологию сравнительных политических исследований – там, на самом деле, есть много проблем.

Видимо, они считают, что логика и аргументация – это тоже изобретение Запада, чтобы развалить Россию.

Русское мессианство

Национализм часто связывают с защитой интересов своего народа. Однако некоторые национальные проекты выходят далеко за эти рамки. В них нации приписывается особая судьба — исполнить великую миссию, претендующую на универсальное значение и не ограниченную интересами одной нации.

Социолог Энтони Смит называет такой национализм мессианским. Его исторические корни он видит в религии. Во многих религиозных традициях считалось, что Бог поручил определенному народу нести в мир свое слово. В Ветхом Завете Бог заключил с евреями завет: им гарантируется особый статус в обмен на служение божественной воле. Схожие представления о божественной избранности характерны для многих народов — армян, греков, ирландцев и американцев.

Со временем религиозная вера в избранность стала основой для национальной идеологии. Часто, как в случае сионизма, национализм включал в себя религиозный компонент. В некоторых случаях божественная миссия превращалась в светскую. Так, идея о предназначении протестантов Новой Англии нести слово Божие трансформировалась в убеждение, что американский народ призван распространять демократию по всему миру.

Доминирующая форма национализма в России — также мессианская. Историк Джеффри Хоскинг отмечает, что русские ассоциировали себя с двумя глобальными миссиями. Первая заключалась в распространении православной веры. Теологи Российской империи считали Москву Третьим Римом, а российского царя — катехоном, призванным спасти мир от антихриста. Именно эти идеи легли в основу славянофильского движения. Достоевский считал, что Россия должна спасти Запад от духовного падения. В «Дневнике писателя» он дал одно из наиболее точных определений мессианского национализма:

Всякий великий народ верит и должен верить, если только хочет быть долго жив, что в нем-то, и только в нем одном, и заключается спасение мира, что живет он на то, чтоб стоять во главе народов, приобщить их всех к себе воедино и вести их, в согласном хоре, к окончательной цели, всем им предназначенной.

Вторая миссия — это коммунизм. Советское государство должно было доказать миру, что жизнь без частной собственности возможна. Русским было предназначено стать основным расходным материалом для этой цели. В СССР только у нашего народа не было выраженной этнической идентичности — мы ассоциировали себя с советским государством и его миссией. Не имея ни дома, ни благополучия, мы пытались "осчастливить" других.

Мессианский национализм парадоксален — предназначение нации нередко идет вразрез с ее собственными интересами.

Как рынок спас СССР

В 1928 году в СССР началась коллективизация. Крестьян сгоняли в “коллективные хозяйства” (колхозы), которые должны были выполнять спущенный сверху план. Этот процесс привел к восстаниям, многочисленным смертям от голода, а также массовому исходу крестьян в города.

Коммунистам так и не удалось провести коллективизацию в полной мере. Полная имплементация плановой экономики довела бы всю страну до голодной смерти и новой революции. Поэтому они частично легализовали рынок и частную собственность.

Крестьянские подворья могли иметь небольшой частный участок земли, на котором можно было держать кур, коров или выращивать овощи и фрукты. Крестьянам разрешили продавать продукцию с этих участков на городских рынках по той цене, которую они сочтут нужной.

Джеффри Хоскинг отмечает, что произведенные не по плану товары стали важнейшим источником продовольствия. К 1950 году, по данным историка, 47 % мяса, 50 % молока, 61 % картофеля и 74 % яиц, которые продавались на рынках, были произведены на частных участках земли. Советское государство, хоть и пыталось регулировать частную торговлю, так никогда от нее и не отказалось.

По сути, ограниченный рынок и частная собственность стали политическим компромиссом между крестьянами и коммунистами. Без такого “рынка по плану” советский режим, скорее всего, был бы сметен крестьянским восстанием.

Поляризация в США также высока, как после Гражданской войны

Современную американскую политику часто описывают термином “поляризация”. Избиратели и элиты все дальше отходят от центра и все больше ассоциируют себя с радикальными позициями.

Как замерить уровень поляризации в США?

Один из способов — это посмотреть на уровень партийного голосования в Конгрессе. Голосование считается партийным тогда, когда большинство членов одной партии проголосовали против большинства членов другой.

Именно это сделал политолог Нолан Маккарти. График показывает процент партийных голосований в двух палатах Конгресса с 1877 по 2017 год. За последние десятилетия уровень партийного голосования значительно вырос и сейчас находится на уровне, сопоставимом с показателями конца XIX века — периода, следующего за Гражданской войной.

Нострадамусы в погонах

Наткнулся на новость о том, что ЦРУ "подтвердило" существование Ковчега Завета, обратившись к экстрасенсу.

Этот случай не уникален. Спецслужбы нередко прибегали к подобным практикам — в том числе и в России. В 90-х СМИ часто обсуждали “Нострадамуса в погонах” — генерала КГБ Георгия Рогозина. Работая в КГБ, Рогозин начал практиковать чтение мыслей на расстоянии.

Его “мастерство” не осталось незамеченным. В 90-е начальник охраны президента Ельцина Александр Коржаков сделал Рогозина своим замом. Вместе с другим генералом КГБ Борисом Ратниковым они создали настоящий парапсихологический центр. Рогозин и Ратников читали мысли западных политиков, делали финансовые прогнозы и составляли гороскопы — часть этого попадала на стол Ельцина под видом данных разведки.

В интервью Российской газете Ратников рассказывал, как спецслужбы “побывали” в голове госсекретаря США Мадлен Олбрайт и обнаружили там ненависть к славянам:

За пару недель до начала бомбардировок Югославии авиацией США мы провели сеанс подключения к подсознанию госсекретаря Олбрайт. Подробно пересказывать ее мысли не стану. Отмечу лишь наиболее характерные моменты, подтвердившиеся уже после начала агрессии НАТО в Сербии.

Во-первых, в мыслях мадам Олбрайт мы обнаружили патологическую ненависть к славянам. Еще ее возмущало то, что Россия обладает самыми большими в мире запасами полезных ископаемых. По ее мнению, в будущем российскими запасами должна распоряжаться не одна страна, а все человечество под присмотром, конечно же, США. И войну в Косове она рассматривала лишь как первый шаг к установлению контроля над Россией.

Во-вторых, из мыслей Олбрайт следовало, что армия США применит в Югославии некий симбиоз химического и биологического оружия вкупе с боеголовками, содержащими радиоактивные элементы.

В 1999 году Рогозин и Ратников уже не работали на Ельцина, однако этот случай дает представление об их предыдущей деятельности. Вероятно, некоторые важные решения принимались президентом Ельциным на основании таких вот разведданных.

Циничный алгоритм

Листаю новый бестселлер — книгу Сары Винн-Вильямс Careless People. Винн-Вильямс шесть лет проработала главой отдела международной публичной политики Facebook*. Она помогала компании налаживать отношения с зарубежными правительствами.

В книге руководство компании предстает циничными корпоратами, сошедшими со страниц киберпанковской антиутопии. Их абсолютно не волнуют негативные последствия бизнеса. Наиболее вопиющие примеры связаны с работой алгоритма социальной сети. В апреле 2017 года в СМИ попал документ, из которого следует, что

Facebook предлагает рекламодателям возможность показывать таргетированную рекламу подросткам в возрасте от тринадцати до семнадцати лет на своих платформах, включая Instagram**, в моменты их психологической уязвимости — когда они чувствуют себя «ничтожными», «неуверенными», «встревоженными», «проигравшими», «тревожными», «глупыми», «бесполезными» и «неудачниками». Или когда они обеспокоены своим телом и задумываются о похудении. Проще говоря, когда подросток находится в хрупком эмоциональном состоянии.

Винн-Вильямс подробнее описывает механизм такой таргетированной рекламы. Например, девочка-подросток удаляет селфи. Алгоритм думает, что она в этот момент сомневается в своей красоте, — и подсовывает ей рекламу товаров бьюти-индустрии.

Я думаю, что нам нужно законодательство, которое бы регулировало или полностью запретило бы использование алгоритмов социальных сетей. По сути, они работают как наркотик, от которого страдают наиболее уязвимые члены общества.

* Facebook – продукт компании Meta, которая признана экстремистской на территории РФ.

** Instagram – продукт компании Meta, которая признана экстремистской на территории РФ.

Демократия – это не волеизъявление

Evening Prophet неверно понимает критиков демократии. Они, по его мнению, предлагают ограничить возможность людей выражать свою волю на выборах. На самом деле критики считают, что люди в большинстве случаев не выражают свою волю на выборах.

В пользу этой позиции можно привести два аргумента.

■ Во-первых, существует проблема агрегирования разных волеизъявлений в единую общую волю. Сначала Кондорсе, а потом Кеннет Эрроу показали, что это сопряжено с рядом парадоксов.

■ Во-вторых, политическое волеизъявление предполагает наличие убеждений и базового понимания предмета голосования. Исследования показывают, что у большинства избирателей нет ни того, ни другого.

В США, например, большинство людей не знает, какая партия контролирует Сенат и на что тратятся бюджетные деньги. В разгар холодной войны большинство респондентов считало, что СССР является членом НАТО. У большинства американцев также нет политических взглядов. Обычный избиратель часто не понимает разницы между либералами и консерваторами, а его “предпочтения” по конкретным вопросам колеблются с линией партии.

Можно ли сказать, что человек, который ничего не знает о предмете голосования и не имеет политических взглядов, выражает свою волю на выборах? Я думаю, что нет. Современная демократия – это не про волеизъявление людей. Она просто не позволяет какой-то одной элитной группе узурпировать власть.

Хорошим решением будет подтолкнуть избирателя в сторону более информированного голосования. Political Animals в посте, на который отвечал Evening Prophet, предлагают сделать обязательным курс по политологии. Я бы пошел дальше и ввел экзамен на знание базовых фактов социальных наук, релевантных для голосования.

Такие решения не просто не противоречат волеизъявлению, они делают его более вероятным.