Низкий уровень потребностей крестьянства содействовал аграрному перенаселению в двух аспектах. Во-первых, он облегчал концентрацию населения на общинной земле. Там, где удовлетворяют свои невысокие потребности 5 человек, найдется место и для шестого, а то и для 7-го и т.д. Литошенко пишет: «...При прочих равных условиях ни одна культурная нация Европы не вынесла бы той степени перенаселенности, с которой десятилетиями мирился русский народ»¹.

Во-вторых, низкий уровень потребностей не стимулировал индустриализацию и тем самым консервировал аграрное перенаселение, т.к. только дальнейший прогресс промышленности глобально мог бы вытянуть лишнее население из деревни. Но промышленности для развития необходим спрос, в основе которого лежат расширяющиеся и усложняющиеся потребности населения.

В крестьянских бюджетах продукция фабрично-заводской промышленности занимала достаточно скромное место.
Литошенко так формулирует причины и специфику проявления «русского аграрного кризиса»:

«В стране мелкого земледелия, какой Россия была уже с середины XIXв., прирост населения происходил по преимуществу в деревне. Медленно возникающая промышленность не в состоянии была поглотить скопление избыточного населения.

С другой стороны, в самом сельском населении не развивалось достаточно мощных центробежных сил. Низкий уровень потребностей и неизжитая еще психология натурального хозяйства делала крестьянина довольно равнодушным к ухудшению его экономического положения.
Он предпочитал с возрастающими усилиями и нуждой «кормиться» с меньшей площади, чем идти на фабрику или переселяться в неизвестные страны. Общинный порядок землепользования с исключительной силой поощрял этот пассивный образ мыслей...»².

Из правового режима общины вытекало еще одно пагубное следствие. Речь идет о крайне непроизводительном распределении и расходовании трудовых ресурсов народа. Связь крестьянства с общиной была принудительной, ибо выделить свой надел в подворное владение после закона 14 декабря 1893г. стало практически невозможно, досрочно выкупить землю тоже, т.к. и то, и другое могло быть санкционировано только миром.

Навсегда оставить деревню, переселиться в город, в Сибирь или эмигрировать, также было очень сложно из-за того, что получить за свое хозяйство настоящую его цену можно было также не иначе, как с согласия схода, не считая целого ряда других стеснений. Даже временная отлучка крестьян зависела от согласия родителей, домохозяина, сельских властей, а при наличии недоимок — и мира.

Источники:
[1]. Литошенко Л. Н. Социализация земли в России. С. 113-114.
[2]. Там же. С. 117-120.

Население было искусственно привязано к земле, его как бы заставляли пользоваться ей. В то же время, т.к. каждый член общины имел право на земельный надел, то крестьяне, которые постоянно жили на стороне, приходили ко времени передела в родную деревню и требовали надела, который затем и сдавали в аренду односельчанам, преимущественно кулакам.

Прогрессирующее раздробление земельного фонда вследствие роста населения приводило к тому, что наделы отдельных общинников нередко оказывались недостаточны ни для прокормления, ни для полного использования имеющейся рабочей силы.

Понятно, что при введении интенсивного хозяйства тот же надел мог бы прокормить крестьян, которые его обрабатывали, и занять их рабочие руки, но переход к более высокой культуре при общине был невозможен, о чем уже было написано выше.

Конечно, немалая часть этого свободного населения, прежде всего, наиболее энергичная, шла в отхожие промыслы и на фабрики¹

Но предложение этого труда было крайне неравномерным и нестабильным. Притом же эта случайно и временно оторванная от земли рабочая сила была низко квалифицированной и, как правило, не имела необходимой специализации.

Таким образом, из-за неустойчивости пользования землей рабочая сила многих миллионов крестьян не имела возможности полностью реализоваться в земледеии и в то же время из-за искусственного прикрепления к земле не могла приобрести достаточной квалификации для работы не только в промышленности, но даже и в сколько-нибудь интенсивном с/х производстве. Громадный запас трудовой энергии крестьян-общинников, таким образом, оставался неиспользованным, и это опять-таки поощряло в народе «наклонность к праздности», о чем хорошо писал Витте².

Источники:
[1]. Бржеский Н. К. Очерки аграрного быта. С. 34-36 (подр. см. в комментариях).
[2]. Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. Т. 2. С. 47-50.

Источники:
[1]. Народное хозяйство СССР в 1990 г. Ежегодный статистический справочник. М., 1991. С. 652-655.
[2]. Там же. С. 657.
[3]. Там же. С. 660.
[4]. Воротников В. И. А это было так. С. 22
[5]. Народное хозяйство в СССР в 1990г. С. 645-647.
[6]. Швейцер П. С. 104.
[7]. Народное хозяйство в СССР в 1990г. С. 659.
[8]. Швейцер П. С. 183.

Источники:
[1]. А. Буровский. Рюриковичи. Собиратели Земли Русской: М.: Эксмо, 2013. С. 24.

Источники:
[1]. Отчет ревизующего, по Высочайшему повелению, Туркестанский край, тайного советника Гирса. СПб., 1883. С. 366.
[2]. Отчет ревизующего, по Высочайшему повелению, Туркестанский край, тайного советника Гирса. СПб, 1883. С. 367.
[3]. Записка Главноуправляющего землеустройством и земледелием о поездке в Туркестанский край в 1912г. С. 70.

Договоры заключались на 15, 20, 30 и более лет, чтобы привлечь инкомпании, но почти все прекращали существование через 2-4 года. Помимо политических соображений, советское руководство стремилось избежать морального устаревания основных фондов за долгий период их использования концессионером и получить не просто исправную, а новую технику.

Стратегия избавления от концессий была весьма изощренной. Государство обещало не изменять и не расторгать договоры в одностороннем порядке, соблюдать все права концессионеров, но под разными предлогами избавлялось от них, как только поступали инвестиции и оборудование. В докладной записке Совнаркому председатель ГКК в 1926г. Л. Д. Троцкий настаивал на получении отдачи от концессий за 3-5 лет, а не к окончанию действия договора.

За минимум времени концессионер должен был сделать максимум инвестиций и выполнить основную часть работ, а прибыль получать потом. Использование валюты для расчетов внутри СССР запрещалось, а минимальный срок выдачи разрешения на ее вывоз Троцкий предлагал определить в два месяца после представления финансового отчета. При этом он настаивал на проведении гибкой политики, которая позволила бы включить концессии в планы народнохозяйственного развития, не создавая повода для внешнеэкономической изоляции СССР¹.

Политика «кнута и пряника» требовала индивидуального подхода к концессионерам, даже определенных уступок им — в обмен, например, на согласие отложить вывоз валюты. Если концессионеры, опасаясь убытков, сокращали затраты, снижали темп работ, это давало повод обвинить их в плохом управлении, саботаже и т.п.

Государство имело право не только досрочно выкупить концессию, но и расторгнуть договор в случае его серьезного нарушения концессионером и конфисковать имущество по решению суда². Спровоцировать расторжение контракта могли приостановка вывоза валюты на неопределенный срок, забастовки, усиленные проверки со стороны финансовых органов, профсоюзных комиссий, ОГПУ.

Считая продолжение бизнеса в таких условиях невозможным, концессионеры шли на расторжение договоров. Споры возникали при оценке переходящего к советской стороне имущества. Хотя концессионеров обвиняли в том, что они использовали старое оборудование переданных им предприятий и не содействовали техническому прогрессу, известны примеры ввоза новейшей техники.

Требуя от концессионеров увеличения инвестиций, и в то же время задерживая вывоз прибылей, СССР искусственно ставило их в тяжелое положение. Договоры расторгались чаще по инициативе инфирм, которые отказывались продолжать бизнес.

При досрочном выкупе обычно возмещалась неамортизированная часть капитала, а при одностороннем отказе от концессии фирма могла потерять практически все вложения.

С 1927-1928гг. в высшем хозруководстве заговорили о недостатках не отдельных концессий, а концессионной системы в целом, о малой отдаче от иностранных инвестиций.

Концессии пережили НЭП, свернутый в 1927-1928гг., но сигналы о желательности ликвидации хотя бы части из них звучали все чаще. В апреле 1928г. Наркомфин составил тезисы о финансовых итогах деятельности инкапитала в обрабатывающей промышленности, согласно которым ее развитие на концессионной основе стало невыгодным. Сверхприбыли предприятий, производивших потребительские товары, дали советским органам повод для беспокойства.

Источники:
[1]. Индустриализация Советского Союза. Новые документы. Новые факты. Новые подходы / Под ред. С. С. Хромова. Ч. II. М., 1999. С. 209-220; Хромов С. С. Указ. соч. Ч. 1. C. 191-193.
[2]. Иностранные концессии в СССР (1920-1930гг.): документы и материалы. С. 746, 748.

Нецелесообразные с точки зрения развития народного хозяйства концессии предлагалось выделить в особую группу и использовать выявленные нарушения для расторжения договоров с ними. Что касается в целом полезных концессий, Наркомфин считал необходимым воздействовать на их отпускные цены «комбинированными экономическими и административными мерами», такими как «организация рынка покупателей», разрешение дополнительных закупок сырья за рубежом в обмен на снижение отпускных цен и предоставление кредитов Госбанком на тех же условиях, развертывание производства аналогичной продукции на госпредприятиях с предоставлением им права импортировать сырье, а в отдельных случаях — разрешение ввозить аналогичные готовые изделия.

Предлагалось ограничить расширение концессионных предприятий и рост их оборота, вплоть до запрещения ввоза сырья и оборудования, ужесточить контроль за инвестированием средств и расследовать случаи нарушения этого правила даже после истечения сроков вложения. Внимания гос. органов к технико-производственным вопросам деятельности концессионеров далеко не достаточно, необходимо повысить уровень финансово-экономического контроля, и при заключении новых договоров уделять максимум внимания усилению «валютных соображений»¹.

Зампред Главконцесскома М. О. Рейхель в октябре 1929г. сообщил председателю Совнаркома А. И. Рыкову о неуклонном падении интереса западных инвесторов к советскому народному хозяйству даже в отраслях, имеющих «наименее своеобразный и одиозный для иностранного капитала характер».

Большинство западных компаний акционировано, их акции дают небольшой, но твердый доход, в частности, за счет размещения на бирже, а в СССР биржи отсутствуют. Инфирмы требуют гарантированного минимума доходов, а советское руководство добивается снижения прибыльности концессий, устанавливая цены административным путем. Не удалось создать и условий для снижения себестоимости по мере развития технической базы предприятий. Ликвидированы почти все экспортные и с/х концессии. Ориентировка на коммерческие интересы отдельных групп предприятий и на мировые цены невозможна ввиду особенностей советских валютных курсов.

Существуют, продолжал Рейхель, высокодоходные, но ничего серьезного не давшие в области техники концессии, выпускающие потребительские товары. С ними ведется борьба. Государство запрещает им самостоятельный импорт сырья, принуждая закупать советское, усиливает налоговый пресс, закрывает кредиты, укрепляет позиции советских промышленных, торговых и потребительских организаций. Капиталисты оказались в тяжелом финансовом положении и стали задерживать платежи, что дало основание поставить вопрос о расторжении концессионных договоров, либо об их пересмотре в выгодную для СССР сторону. Естественно, что эта «маневренная кампания» проходила «не без шероховатостей, с нажимами на концессионные договора, придирками и иногда неудачными партизанскими выступлениями отдельных хозорганов», что вызвало острое недовольство и ропот среди концессионеров, деловых кругов их стран и иностранной печати. Особенно болезненно реагировали концессионеры на задержку перевода их прибылей за границу, «вивисекции» Наркомфина с их балансами в целях уменьшения сумм, подлежащих вывозу, а также на задержки в выдаче лицензий на право импорта сырья и сокращение снабжения сырьем².

Источники:
[1]. Хромов С. С. Указ. соч. Ч. І. С. 343-350.
[2]. Там же. Ч. ІІ. С. 16-21.

Не меньшего осуждения требует и второй лозунг ленинской программы действий социал-демократов-большевиков в условиях мировой войны, выдвинутый им осенью 1914г: борьба за «поражение царской монархии и ее войск, угнетающих Польшу, Украину и целый ряд народов России» с целью «освобождения и самоопределения угнетенных Россией народов» от «гнета великорусов».

Про Британскую Индию, испанскую, голландскую, французскую и другие европейские империи, угнетавшие и грабившие целые континенты, не говоря уже об американских неграх-рабах и индейцах, уничтоженных белыми переселенцами, Ленин как-то «забыл». В грехах Запада он винит Россию, проявляя откровенную русофобию.
Она проклюнулась еще в ленинских статьях времен Русско-японской войны («Падение Порт-Артура» и др.), потом прогрессировала и к началу ПМВ созрела вполне.

В статье «Европейская война и международный социализм», написанной в августе-сентябре 1914г., Ленин пишет:

«Русские социал-демократы были правы, говоря, что для них меньшее зло — поражение царизма, что их непосредственный враг — больше всего великорусский шовинизм»¹.

Под русскими социал-демократами Ленин разумеет себя и свою фракцию РСДРП, т.к. больше ни одна сила не выступала за военное поражение России.

Всю войну, путая русский патриотизм с французским шовинизмом, Ленин шлет гневные комментарии в адрес «оборонцев», призывавших к защите родины, которая для Ленина стала исчадием ада лишь потому, что там правили Царь, помещики и капиталисты.

Ленин обвинил Плеханова в национализме и великорусском шовинизме только за то, что тот призывал к победе России над Германией². Ленин призывал к обратному, и в своем прогерманском раже зашел так далеко, что отказался защищать Петроград, даже если немцы захватят его³. Это — не «антиплехановщина», это — предательство.

В программной работе «Социализм и война» Ленин изложил целую доктрину деколонизации и дерусификации РИ, где отнес Россию к числу «рабовладельческих, колониальных» держав, каковым она никогда не была.

Со временем русофобские «вывороты» ленинского сознания крепчали. Выступая в конце апреля 1917г. на 7-й Всероссийской конференции РСДРП(б) с речью по нац. вопросу, Ленин категорически не согласился с мнением Дзержинского «про свою угнетенную Польшу, что там все шовинисты», и заявил:

«Политика Польши является вполне национальной, благодаря долгому угнетению Россией, и весь народ польский пропитан насквозь одной мыслью о мести москалям. Никто так не угнетал поляков, как русский народ. Русский народ служил в руках царей палачом польской свободы. Нет народа, который бы так был пропитан ненавистью к России, нет народа, который бы так страшно не любил Россию, как поляки»⁴.

Итак, по Ленину, «никто так не угнетал поляков, как русский народ. Русский народ служил… палачом польской свободы». Ленин обвиняет в угнетении поляков не российское правительство или «реакционный царский режим», а русский народ, выделив его из всех народов РИ, составлявших ее правящую элиту и тоже «угнетавших» поляков, включая самих поляков. Но Ленин видит в угнетателях только русских людей. В его глазах во всем виноваты русские — а это уже махровая русофобия, как болезнь.

Ленин в своих сочинениях ни разу не назвал себя русским человеком или россиянином. Он представляется от третьего лица: «мы, пролетарии» или «великорусские пролетарии», позиционируя себя не как часть русского или российского народа, а как часть «класса без отечества» — пролетариата.

Как следует из других источников, партийная элита пользовалась порой еще более широким спектром специальных услуг. Например, в Украинской партийной организации действовал тайный публичный дом, обслуживавший членов ЦК компартии республики¹. А Виктор Гришин в свою бытность председателем ВЦСПС в 1960-х гг. устроил «специально оборудованный массажный кабинет с прямым проходом в него из собственного кабинета»².

Если верить архивным документам и устным свидетельствам очевидцев, то привилегии подобного рода встречались достаточно редко, но в разное время случались скандальные истории, в которых были замешаны партийные функционеры.

Например, особенно возмутительный случай произошел в конце 1920-х гг. в Смоленске, где местный ресторан стал ареной пьяной оргии с активным участием восьми высших руководителей губернии, продолжавшейся два дня. По словам местного прокурора, на открытие банкета была нанята проститутка для обслуживания гостей. Заместитель председателя губернского Совета, большевик с 1905г., «настаивал на своем праве первым насладиться ее прелестями, поскольку у него был самый большой партийный стаж». Список участников той вечеринки, ставшей известной как Смоленский скандал, возглавлял тогдашний первый секретарь губкома, не входивший в то время в состав Центрального Комитета, о котором ходили слухи, что у него имелось по жене в каждом городе губернии³.

Похожий скандал разразился в 1970-х гг. в связи с незаконным расходованием нескольких сот тысяч рублей руководителями тракторного завода, строившегося в столице Чувашии Чебоксарах. Под предлогом строительства душевой для студенческого строительного отряда, приезжавшего летом трудиться на стройке, директор завода, главный инженер и помощник директора по кадрам выстроили для себя на берегу Волги тщательно отделанный домик для отдыха, штат которого был укомплектован хорошенькими и доступными девушками, а также охранниками и прислугой, причем все они получали заработную плату на заводе, где числились сотрудниками.

По официальным документам значилось, что было построено не более нескольких душевых кабинок для студентов, но на самом деле это была роскошная сауна для личного пользования руководителей завода, отделанная мрамором и лучшими сортами ценного дерева, где они устраивали оргии за государственный счет. Здание охраняли хорошо оплачиваемые профессиональные боксеры и борцы, которых дополняли три громадных волкодава. Московского журналиста, пытавшегося расследовать это дело, сшиб и прижал к земле один из волкодавов, и он пролежал около часа на мерзлой земле, пока его не освободили и не отправили с обморожениями прямо в больницу. Пока он лечился, здание «случайно» сгорело, мраморная отделка куда-то исчезла, а остатки сооружения были сброшены в реку. Позднее выяснилось, что сауна использовалась не только для нужд местных руководителей, но также для приема и, по возможности, компрометации многих важных фигур из числа руководителей города и республики. Деньги на строительство и содержание сауны, что стало предметом отдельного скандала, поступали в счет проведения местной железнодорожной ветки, которая так никогда и не была построена, но все необходимые документы, оформившие приемку ее в эксплуатацию, были составлены и подписаны⁴.

Правление Горбачева не знало подобных эксцессов. Напротив, были предприняты значительные усилия по восстановлению моральных качеств, обладать которыми должны были, согласно официальной доктрине, члены партии. Вместе с тем сам генсекретарь требовал, чтобы его кабинет в Кремле отделывался заново «почти каждый год», и он же организовал строительство нескольких новых резиденций, включая Форос, где его удерживали в заточении во время попытки переворота в августе 1991г.

По словам бывшего руководителя Госкомитета по печати Михаила Ненашева, даже царь не жил так роскошно, а Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин называл резиденцию в Форосе «…не дачей или даже не замком, а циклопическим сооружением невероятных размеров»¹.

Как вспоминал редактор «Правды», о такой резиденции «ни один император не мог даже мечтать», исключительная роскошь сочеталась в ней с «самыми современными технологиями, включая спутниковую связь».

Поблизости от нее был построен специальный аэродром. Обитатели резиденции не испытывали никаких проблем, если желали спуститься к морю, берег которого был в 40-50 метрах. В их распоряжении были эскалатор (по некоторым воспоминаниям даже два) и лифт².

Немного позднее группе журналистов представилась возможность посетить резиденцию в Форосе. Они увидели там впечатляющее трехэтажное здание в окружении комплекса административных построек, гостевого дома, гаража, кухни, котельной, оранжереи, летнего кинотеатра, плавательного бассейна, грота, двух купален, водопада, фонтанов, вертолетной площадки, причала для катеров, солярия и эскалатора, не считая ботанического сада, в котором росли тысячи видов растений и фруктов³. Квартира Горбачева в Москве была не менее роскошной. Как вспоминал личный охранник Ельцина, «…спальни французских королей меркнут в сравнении с роскошью и богатством будуара Раисы Максимовны»⁴.

Источники:
[1]. Ненашев М. И. Заложник времени. - М., 1993. С. 345. Высказывание Зорькина цит. по: Литературная газета. 1993. № 5. С. 10. По словам одного западного журналиста, «…главное здание резиденции представляет собой пример роскоши того рода, который мы видим во дворцах шейхов, приезжающих в Беверли Хиллз» (Remnick D. Lenin's Tomb. - Harmondsworth, 1994. P. 453. Затраты на строительство резиденции (около 20 млн долл.) были включены в бюджет Министерства обороны (Павлов В. Упущен ли шанс? Финансовый ключ к рынку. - М., 1995. С. 31-32. О регулярных перестройках Горбачевского кабинета в Кремле сообщает М. С. Докучаев в своей книге. См.: Докучаев М. С. Москва, Кремль. Охрана. - М., 1995. С. 225. Он также описывает строительство президентской резиденции вблизи Пицунды.
[2]. Афанасьев В. С. Четвертая власть и четыре генсека. С. 105; Аргументы и факты. 1994. № 38. С. 16 (начальник Горбачевской охраны, генерал КГБ, также вспоминал о наличии в резиденции двух эскалаторов. См.: Медведев В. Человек за спиной. - М., 1994. С. 256). Горбачев давал интервью в Форосе журналу Hello (1991. 28 сент. Вып. 171).
[3]. Известия. 1994. 8 апр. С. 7. Всего на Кавказе насчитывалось 13 подобных правительственных резиденций и еще 11 в Крыму (Аргументы и факты. 1994. № 38. С. 16).
[4]. Коржаков А. Борис Ельцин: от расцвета до заката. - М., 1997. С. 135. Как писал Ельцин в своих мемуарах, опубликованных еще во время правления Горбачева, «…Горбачев любил жить роскошно и с комфортом. В этом отношении ему немало помогала его супруга» (Ельцин Б. Н. Исповедь на заданную тему. - Л., 1990. С. 111).

Положение 19 февраля 1861г. говорило о том, что после выкупа земли крестьяне становятся ее собственниками и могут располагать ей свободно, в т.ч. и свести все полосы к одному месту в компактный участок, т.е. отруб, перенесение усадьбы на который превращало его в хутор.

Отмена выкупных платежей с 1 января 1907г. дала законные основания начать реформу. Власть вернулась в правовое пространство Великой реформы, о чем и говорилось в Указе 9 ноября 1906г.

Но ему предшествовал указ от 5 октября 1906г. «Об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц бывших податных сословий», который уравнял крестьян в правах с остальными сословиями и стал прорывом к ликвидации сословно-тяглового строя.

Теперь полноправный гражданин мог свободно владеть собственной землей.

Указ 9 ноября разрешил укрепление надельной земли в собственность, т.е. приватизировать ее. Каждый крестьянин мог выделить свою надельную землю из общины, сохраняя при этом право использовать общие общинные угодья. Этой землей крестьянин мог распоряжаться свободно. Но только укрепление этих чересполосных участков, число которых иногда превышало сотню, не могло быть стратегической задачей реформы, хотя и позволяло части крестьян решить свои проблемы.

Для большинства крестьян юридического освобождения от власти общины было недостаточно. Их необходимо было освободить от принудительного севооборота и дать возможность вести на своей земле с/х так, как захочется им самим, с это было невозможно без ликвидации внутринадельной чересполосицы и консолидации их разбросанных чересполосно земельных наделов. Необходимо было свести воедино все части этих наделов («полоски»).

Именно этот комплекс действий с землей и назывался землеустройством. Наиболее целесообразной формой ведения крестьянского с/х был хутор, либо отруб.

Землеустройство стало основой реформы, которая дополнялась расширением операций Крестьянского банка, программой переселения в Сибирь и др.

Однако произошло это не сразу, и цепочка событий, приведших к тому, что землеустройство стало «локомотивом» реформы, очень важна и интересна. Первоначальная программа реформы не предполагала того переворота в жизни страны, который стал ощущаться во многих регионах уже к началу 1909г.

В 1906г. задачи вновь создаваемых, согласно указу 4 марта, землеустроительных комиссий были сформулированы в таком порядке:

«1) содействие Крестьянскому банку в покупке и продаже земли нуждающимся в ней крестьянам и содействие крестьянам в покупке последними земель непосредственно от владельцев при помощи Крестьянского банка; 2) продажа и сдача в аренду казенных земель; 3) содействие крестьянам в переселении на казенные земли Азиатской России, и, наконец, 4) содействие сельским обществам и отдельным крестьянам в улучшении условий землевладения и порядков землепользования»¹.

Источники:
[1]. Землеустройство в Европейской России за 1906-1912гг. Задачи, результаты, организация и средства. СПб., 1912. С. 6-7.

Источники:
[1]. По мнению А.И. Филюшкина, первым из отечественных историков это сделал князь М.М. Щербатов в своей «Истории Российской с древнейших времен» и окончательно закрепил Н.М. Карамзин (См.: Филюшкин А.И. Изобретая первую войну России и Европы. С. 252–254).
[2]. Филюшкин А.И. Ливонская война или Балтийские войны? К вопросу о периодизации Ливонской войны // Балтийский вопрос в конце XV–XVI вв. М., 2010. С. 80–94.
[3]. Оба этих конфликта в отечественной историографии практически не изучены. Краткий очерк боевых действий в ходе Русско-шведской войны есть в работе В.А. Волкова «Войны и войска Московского государства» (М., 2004. С. 131–137). Зимний поход 1556 г. русского войска на Выборг подробно проанализирован в статье О.Б. Некрасова «Зимнее наступление русских войск 1556 г. и осада Выборга» (Вестник СПбГУ. Серия 2. 2012. Вып. 1. С. 119–126). О войне же коадъюторов 1556–1557 гг. можно составить общее впечатление из статьи А.И. Филюшкина и В.Е. Попова «Война коадъюторов» и Позвольские соглашения 1557 г.» (Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2009. № 1/2 (5/6). С. 151–184).

«Самые высокооплачиваемые специалисты несут сокрушительные потери. Число американцев, зарабатывающих миллион долларов и более, с 2007 по 2009 год сократилось на 40% и составило 236.883 человек, в то время как их общие доходы упали почти на 50% – куда больше, нежели у тех, кто получает 50 тысяч долларов: по данным Федеральной налоговой службы, они лишились менее 2% своего дохода»[2].

Рубежным для концессий стал 1930г., когда были выработаны новые условия и правила их ликвидации. Концессии не сразу сошли со сцены, а ГКК, хотя и без прежних прав и полномочий, просуществовал до 1937г. В конце 1920-х — начале 1930-х гг., когда на смену нэпу пришла первая пятилетка, были окончательно «сданы в архив» утвержденные В. И. Лениным в 1920г. гарантии соблюдения прописанных в договорах прав и обязанностей концессионеров и обязательства правительства не пересматривать их в одностороннем порядке, 13 февраля 1930г. Главконцесском провел совещание, на котором присутствовали его члены, представлявшие основные заинтересованные ведомства.

По мнению тогдашнего председателя ГКК Л. Б. Каменева, концессии в существующих условиях существовать не могут, они «естественно выпираются обстановкой нашей хозяйственной жизни», а договоры, на которых они основаны, явно устарели. Концессии, подчеркнул он, не могут существовать «без свободы рынка, свободы кредитования, свободы вывоза валюты, которых мы не можем им дать». Часть их даже вредна для народного хозяйства — они требуют сырья, которого на внутреннем рынке нет, а на заграничное нужна валюта.

Наконец, местная администрация и органы профсоюзов «с самого начала были настроены к концессиям вряд-ли доброжелательно».

Концессии создавались сверху, и как только в центре «отняли руки от концессий, все эти местные органы на них набросились. Поэтому и Наркомфин и Госбанк и местные органы ВСНХ и профсоюзы видят теперь в концессионере такой объект, на котором можно доказать свою подлинную коммунистическую веру».

Отечественные производители аналогичных товаров утверждают, что могут работать не хуже. Поэтому, резюмировал председатель ГКК, целесообразно оставить ограниченное число самых необходимых концессий.
На этом совещании была признана необходимость поэтапной ликвидации оставшихся концессий, но осторожной и, по возможности, полюбовной, без судебного разбирательства за границей в третейских судах. Предлагалось, с санкции Политбюро ЦК ВКП(б), наметить «первоочередников», а остальным временно сохранить их статус и договорные права, в том числе на вывоз валюты.

Замнаркома иностранных дел Б. С. Стомоняков беспокоился о международной репутации советского государства в связи с ликвидацией концессий, назвав ряд европейских стран, с которыми на этой почве возникали дипломатические конфликты, и призывал действовать с осторожностью. Со стороны ряда членов ГКК поступили более резкие заявления о невозможности создать условия, при которых бы не было недоразумений и жалоб от концессионеров, особенно по рабочему вопросу, поступающих в зарубежную прессу, а «то, что с нашей точки зрения будет нормально, с точки зрения иностранной будет ненормально». Гораздо безболезненнее — ликвидировать концессии, так как «существование их всегда будет для нас неприятно».

Все ожидали директивы Политбюро о том, как поступить с оставшимися концессиями и в какой мере нужно с ними «нянчиться». Для подготовки проекта этой директивы ГКК предстояло составить список ликвидируемых концессий, но согласовывать все шаги с Наркоматом иностранных дел и не превращать их ликвидацию в источник слишком больших доходов для государства. Оставшимся — создать действительно нормальные условия через Наркоматы финансов, труда и юстиции, решив проблемы с сырьем, кредитованием, реализацией товаров и вывозом прибылей. Кроме того, справку о положении концессий члены ГКК запросили от ОГПУ¹.

Источники:
[1]. Хромов С. С. Указ. соч. Ч. ІІ. С. 55-61.

Через неделю в Политбюро ЦК была оформлена окончательная резолюция об отношениях с концессионерами, мало отличавшаяся от протокола заседания концессионной комиссии. Кредитование Госбанком не становилось обязательным, а должно было проводиться по особому постановлению. в каждом конкретном случае. По поводу третьей группы, подлежащей ликвидации в ближайший «подходящий политический момент», было сказано, что этот момент определит ГКК по согласованию с Наркоминделом, а до переговоров о закрытии этих концессий они должны работать на общих со второй группой основаниях, и с теми же ограничениями на прибыль¹.

Главконцесскому поручалась несвойственная ему роль «могильщика концессий», что означало демонтаж не только их, но и его самого, Своими вынужденными, но половинчатыми решениями Главконцесском отдал себя на «милость победителям», и через полгода над ним нависла гроза.

Вообще ГКК уделял мало внимания положению рабочих на концессионных предприятиях и выяснению путей и возможностей его улучшения. Затруднения концессионеров не использовались должным образом «для исправления в нашу пользу договоров», и ГКК «пытался различными буржуазно-юридическими тонкостями» оправдывать их нарушение².

Вместо усиления притока инкапитала и создания предприятий, оборудованных по последнему слову техники, подчеркивалось в решении комиссии, СССР получил лишь «насос по выкачке за границу миллионных прибылей концессионеров… и ряд отсталых предприятий, вырабатывающих второстепенные для страны предметы»³.

Но если принять во внимание дефицит потребительских товаров и под «второстепенными предметами» понимать, скажем, письменные принадлежности, то их значение трудно переоценить. Массовый выпуск высококачественных карандашей сыграл громадную роль в советской «культурной революции», развитии грамотности и письменности, канцелярских и чертежных работ, причем часть продукции отправлялась за рубеж.

Источники:
[1]. Хромов С. С. Указ. соч. Ч. I. С. 71-73.
[2]. Иностранные концессии в СССР (1920-1930гг.): документы и материалы. С. 151, 156-157.
[3]. Там же. С. 152.